Репортаж из самолёта

На стекле была записка. На розовом листе бумаги. Шерлок вырвал лист из большого блокнота для формул. На просвет лист почти прозрачный. Эвр подошла ближе, зрение ухудшалось, она лучше понимает людей, но видит намного хуже. Насмешка. Мир насмехается над ней. Мир всегда насмехается над ней. Как «Человек, который смеётся» Все люди для Эвр подобны ему. Это печально. Не понять: когда насмешку сменяет улыбка доброты, чем радость на лице, отлична от горя. Не так. Горе намного проще. Она может отличить смех от слез, не различит смех и вопль. Это бывает неудобно. Её пытались обучить языку тела. Она садилась на пол, представляла себя ивой: ветки-руки, ветки-ноги. Она могла выключить звук и сидеть так часы. С ней говорили, её тошнило от них, она молчала, и они уходили. Сдавались. Теперь Шерлок с ней. Такой сентиментальный. Ему неудобно жить, тогда зачем ему знать и различать оттенки чувств? Эвр не понимает, я не понимаю. Не понимаю, но не говорю Шерлоку: - «нет». Он старается. «Эвр, мой друг, очень хороший друг умер сегодня. Странное чувство. Мне грустно, нет, плакать никто не будет, но дай мне руку, я боюсь, потеряться. Знаешь, как в супермаркете, когда мне было шесть». Эвр слышит смех, но Эвр теперь не провести так просто: смотреть на лицо не нужно, есть другие маркеры, есть язык тела. Плечи сгорблены, чуть-чуть, но она видит. Он стоит близко, руки прижаты к туловищу, воротник пальто поднят. Она будет дружить и с этим пальто и никто не сможет ей запретить. Оно дает такие хорошие подсказки! Она хватает его за руку, выше запястья, так быстро и резко, что он выдыхает, тоже знак — удивление. Эвр была потерянной, Эвр может понять и совсем не хочет, чтобы Шерлок потерялся. Сегодня Шерлок ушел раньше, чем она проснулась. В записке два слова: «Они разрешили» и электронный браслет на запястье. Шерлок приходит через час, протягивает ей желтую дутую куртку, извиняется, что другой не было и ботинки, шапку со смешным помпоном, застегивает браслет на её запястье. Они улетают с острова вечером. Когда вертолет приземляется в Лондоне, у него в глазах слезы. Я всё еще не могу понять причину, но беру его за руку. Он больше не потерян.