Про объятия и порезы

      - Какой ты придурок! - в своей обычной манере заявил Айден, осуждающе глядя на Тедрика. Через несколько секунд взгляд голубых глаз опустился на руки парня. Не удобно протирать руки, не видя, по чему именно трёшь куском ваты. Зеленоволосый лишь пожал плечами на это, мол, да, придурок он, тот ещё.       - Суицидник херов, - мальчонка будто специально надавил смоченной в перекиси водорода на ещё кровоточащие порезы, заставив суицидника дёрнуться и зашипеть. Вот же засранец мелкий.       - Тупица. Вот скажи, нахуя, нахуя ты это делаешь, а?! - Айд легко поддавался порывам гнева, вот и сейчас, он хмурился, а глаза готовы были метнуть пару Зевсовых молний. Тед посчитал этот вопрос риторическим, по этому вновь промолчал, что ещё больше взбесило мальчика. Ватка, что теперь была нежно-розового цвета и походила на облака при закате, оказалась грубо отложена в сторону. На её замену пришли бинты.       - Когда-нибудь я запру все эти грёбанные лезвия в одном из ящиков того проклятого стола. На ключ. Обещаю тебе, я так и сделаю, - недовольно бурчал брюнет, но не смотря на всю свою разгорячённость, руки бинтовал он аккуратно, с некой заботой, стараясь не причинить боли клыкастому.       - Не сомневаюсь, зайка, - с сарказмом и этой своей тупой нахальной ухмылкой ответил Тедрик. Еслиб яростным взглядом можно было сжигать, то в лице суицидника зияла бы большая дыра.       - Если назовёшь меня так ещё раз, одно из этих лезвий окажется глубоко в твоей заднице, мудоёб, -       - Ну, кролик, раз тебя так мама зовёт, то почему мне нельзя? - явно издевается. Месть последовало незамедлительно, в виде слишком сильного затягивания бинта, из-за чего зеленоволосый чуть скривился.       - И не только в заднице... - прошипел Айден. Ножницы в его руках выглядели угрожающе, будто он собрался отрезать не бинт, а язык Теда. На самом деле мальчишка не против и второго варианта, но язык этого дауна ему ещё нужен.       Туго завязав бинт, "кролик" поднялся с дивана. Мусор в виде куска ваты и остатков с порезанной марли собрали в руки и отправили в мусорное ведро. Очередная перевязка прошла успешно, руки были в бинтах по локоть. Завтра придётся их менять, этим и займётся Айден после школы.       Кролик присел рядом с Тедом, гнев всё ещё бушевал в маленьком тельце, на лице застыла трогательно-детская хмурость. Тедрик не смог не умилиться этому.       - И только попробуй снять бинты и снова начать резаться, я тебе лично все пальцы переломаю так, что в жизни ничего держать больше не сможешь, - Фишер был готов разразиться бурной тирадой по поводу того, настолько это плохо, что нельзя себя калечить, но молчал. Устал. Каждый раз одно и то же и каждый раз на ещё не заживших руках Теда появляются всё новые глубокие царапины. Бесит, бесит до невозможности, но Айден понимал, что ничего не может с этим поделать. От этого бесился ещё сильнее.       - Ну-ну, крольчонок, чего ты такой хмурый? - протянул Бекет своим противно-сладостным тоном. Ему бы с таким голосом в маньяки податься, жертвы бы ссались от ужаса. Правда, сейчас не было никаких криков и просьб о пощаде, лишь ледяное молчание одного маленького мальчика. Тед цокнул языком. Не любит, когда его игнорируют.       - Тя чё, бля, мамка головой о пол в детстве ёбнула?! - не злобно, скорее удивлённо воскликнул мальчик-зайчик, когда зеленовласый наклонился к нему, загрёб в объятия и ткнулся острым носом в растрёранные волосы.       - Классный шампунь, - прищурив глаза, отметил Тедрик. Волосы Айдена и правда пахли замечательно, не цветами, чем-то более сладким. Хотелось даже откусить от мальчика кусочек.       - Ты оглох?! Отпусти, пидорас недотраханный! - полный игнор со стороны Бекета. Клыкастик прижимал к себе парнишку, упиваясь запахом этих непричёсанных волос. Вскоре Айдену пришлось сдаться, отдаться этому сопляку на растерзание, больно сильная у него хватка. Так и сидели они, пока ламповую тишину не прервал голос Теда. Честно, Ай удивился ещё больше, редко он говорил с такой серьёзностью, без этого глупого и бесящего тона.       - Обними меня, Айден, - это окончательно выбило зайчишку из колеи. Сделать что, простите? А хуй на блюде не хочешь? Или, может, предпочитаешь говно на лопаете? Обидные слова уж норовили сорваться с языка, но, стоило Фишеру глянуть в глаза друга, он тут же прикусил свой грязный язычок. Такие же серьёзные, как и его тон, с маленькой толикой печали, что таилась в этой парне и была причиной его самоистязания. Завораживает... И когда глаза этого гомика успели так преобразиться? Или они всегда были такими, просто глупышка-Айден не замечал этого?       Через мгновение Ай понимает, что он, оказывается, тоже гомик. Потому что берёт и обнимает ахуевшего Теда, обнимает крепко, жмуря глазки. И в этот момент Фишер такой очаровательный, без этой своей вечной хмурости... Сердце суицидника тает, утекает куда-то вниз, на минуточку он чувствует себя даже счастливым.       - Если кому скажешь, я тебе ебало разобью и язык отрежу, - фыркает мальчик, не смотря на зеленовласку, ибо жутко смущён своими же действиями. Бекет кивает, словно зачарованный глядя на это миленькое, покрытое лёгким румянцем, личико. Он никому не скажет, ни за что...       На следующий день всё повторяется.       Спустя неделю Айден уже не смущается так сильно.       Спустя две недели отмечает, что руки Теда заживают и никаких новых отметин нет.       Спустя три Тед мягко целует Айдена в щёку у его школы, он сам забирает его и отводит в свой дом, где они вместе играют в приставку, смотрят телек или просто разговаривают (Тед даже помогает кролику с домашкой).       На четвёртой неделе Айден, поглаживая практически зажившие порезы, интересуется, какое же великое счастье заставило Теда прекратить страдать хуйнёй. Ответом служит мягкий поцелуй в губы и тихое "ты..."