My fairytale

      Вону не знает, что лучше сказать, да и стоит ли вообще говорить хоть что-то? Вону даже дышать-то боится. Это же Мингю, мало ли что ему в голову взбредёт. Но серьёзно, это же Мингю. Он ведь не сделает больно, правда? Или сделает? Айщ.       Вону теребит волосы на затылке и немного шипит, прежде чем сделать шаг вперёд. «Стой там, где стоишь», говорит Мингю, и Вону моментально застывает на месте. Он озирается по сторонам, но смотреть на младшего почему-то боится. Чон снова делает шаг вперёд, и голос Мингю теперь ещё более злой. «Я, блять, сказал, чтобы ты стоял на месте. Что из этих слов тебе не понятно? Ты что, тупой, Чон Вону?», говорит Мингю, и Вону «слышит» слёзы в его голосе.       Чон обижен до глубины души. Но, на самом деле, что ты хотел, тупица? Не должен ведь он висеть на твоей шее и носить тебя на руках, правда? Конечно же, блять, не должен. Это Ким Мингю, и он вообще никому и ничего не должен.       Вону разворачивается, чтобы уйти и уже делает шаг к двери, но Ким за спиной издаёт вой впремешку с рыком, и это заставляет Чона снова застыть на месте. «Иди, блять, отсюда», кричит Мингю, и Вону с трудом сдерживается, чтобы не зарыдать прямо здесь. Вону выходит из туалета, и пытаться вернуться уже как-то совсем не хочется.

***

      Мерзкий сигаретный дым разъедает лёгкие, и Вону начинает кашлять. Это называется «никогда не курил, так что не стоило начинать, тупица». Чон делает ещё одну затяжку и снова кашляет. Кажется, будто вместе с дымом наружу скоро вырвутся лёгкие. И кишки вместе с ними. Вону тушит сигарету и потирает переносицу. Он вообще не понимает, как докатился до такого. В его руках только что была сигарета, а буквально вчера он весь вечер пил водку. Один. Совершенно один в своей квартире Чон Вону выпил литр водки, совершенно не запивая и не закусывая. Вону не знал, что может такое. Сегодня ему кажется, что лучше бы и не знал, лучше бы и не мог.       Вону не понимает, когда наступил тот момент… Вону не понимает, когда именно глаза Мингю стали самым красивым созданием природы. Вону не понимает, когда голос Мингю перестал быть таким противным. Вону не может вспомнить, когда именно он начал так сильно тосковать по младшему, которого нет в универе уже целую неделю. Вону пытается поговорить с Хоши, но тот не ходит тоже.       «Ты не можешь вести себя так, Вону», говорит Джису, как только Вону переступает порог корпуса. «Так теперь ты говоришь со мной?», язвит Вону, но тушуется, натыкаясь на взгляд, полный слёз. «Поговори со мной, пожалуйста. Ты ведь не такой, Вону», шепчет Джису и вытирает лицо рукавом рубашки.       В конце концов, Вону пропускает первую пару и, благодаря Джису, на вторую он не идёт тоже. Они говорят совершенно обо всём в течение целых трёх с половиной часов. Джису много плачет, а Вону постоянно дрожит. Джису постоянно извиняется и говорит о том, как сильно он скучал, на самом-то деле.       Они сидят в кладовой, когда Вону резко опускает воротник рубашки. Джису выпучивает глаза, потому что «дружище, у меня есть Сокмин», и Вону непонимающе хмурит брови, а затем снисходительно улыбается. Джису не понимает, с чего вдруг младший стал таким милым в один момент, но восторженно открывает рот, когда замечает красивую метку на чужой ключицы.       «Она появилась некоторое время назад», поясняет Вону, и Джису понимающе кивает. «Она такая красивая. Слов нет», шепчет старший, осторожно поглаживая метку. Джису давит немного сильнее и закрывает глаза, поглаживая кожу Вону чуть более настойчиво. Старший закусывает губу и негромко стонет, и Вону совершенно заворожен такой картиной. Чон вежливо покашливает, чтобы старший пришёл в себя. «Прости, это Сокмин… он просто…неважно». Джису краснее красного. Вону пытается не думать, что такого делает Сокмин, что заставило старшего застонать, будучи на таком далёком расстоянии.       Джису последний раз проводит изящными пальцами по ключице Вону и поднимает на него взгляд, преисполненный жалости. «Ты ведь знаешь, что это Мингю, да?», спрашивает Джису. «Знаю», отвечает Вону, и не то чтобы старший хоть немного удивлён.