My fairytale

      Зима наступает как-то быстро. Вообще-то, она наступила довольно давно, но Вону обнаруживает это только в пятницу утром. Чертовски дерьмовым утром, надо сказать. Вону не знает, что и думать. Мингю не был на учёбе в четверг, и это пиздец как настораживает. Вону и так морально опустошён, так теперь ещё и отвлечься было совершенно не на кого. Джису не предпринимает совершенно никаких попыток помириться, и Вону думает, что так, наверное, будет лучше. Вону не был готов к тому, что сказал хён, так что у него есть полное право обижаться. Даже если это частично правда, на самом-то деле.       Пятничные зимние улицы встречают Вону унылым небом и редким лёгким снежком. Снежинки падают прямо на лицо, но контраст температур заставляет их мгновенно таять. Чон чувствует, что день пройдёт дерьмово. Вону забыл свой шарф на тумбочке, так что он немного нервно хихикает, думая, что тумбочка в его квартире – его личный бермудский треугольник. Там пропадает всё, что потом по каким-то причинам не находится.       Вону чувствует что-то мягкое на своей шее и неуклюже вертится, на кого-то натыкаясь. Мингю чуть туже затягивает шарф на шее старшего и немного отходит в сторону, чтобы полюбоваться на дело рук своих. Вону глупо хлопает глазами и тянется, чтобы развязать шарф и отдать его владельцу, но Мингю шлёпает его по рукам, потому что «не выпендривайся, а то простудишься, придурок». Мингю суёт руки в карманы джинс и обгоняет Вону. Старший все ещё стоит на месте и всё также по-идиотски хлопает глазами.       Вону весь день пропускает шарф между пальцев, вообще не отпуская его от себя. Вону вдыхает чужой запах, но в конце концов, ткань начинает пахнуть как сам Чон. Это расстраивает. Вону чувствует себя глупо, совершенно по-детски, но сделать с собой хоть что-то не может. Вону кажется, что он начинает влюбляться.       Вону и Мингю снова обедают вместе, и младший не перестаёт улыбаться, замечая, что хён без конца теребит его шарф. Вону не выпускает ткань из рук, и это заставляет сердце Мингю стучать нереально громко. Они кушают молча, но улыбаются, и если смотреть со стороны, то может показаться, что они оба сошли с ума. Частично это все же являлось правдой.       Вону оставляет в своём желудке немного места для чизбургера. Хоши продолжает оставлять их в шкафчике Чона, но разговаривать даже не пытается. Вону немного не по себе, потому что Мингю смотрит на этот чизбургер, и старшему кажется, что он настоящий дурак, потому что… Потому что у него стойкое чувство, что он изменяет Мингю, принимая заботу Хоши. Вону чертыхается и откусывает немного булочки, довольно щурясь.       Эти мысли просто невероятно бредовые. На самом-то деле, кто они друг другу? С Мингю они практически не разговаривают, а с Хоши вообще не перебросились даже единым словом после той злосчастной вечеринки. Вону всё ещё стыдно за своё плохое поведение, даже если он ничего не помнит.       Теперь Хоши оставляет обеды в небольших бежевых пакетиках и иногда добавляет к ним что-то еще, помимо записок, конечно же. В дни, когда в их расписании особо скучные пары, Вону находит в пакете пачку мармеладных мишек, и это ужасно мило. Также Вону с удовольствием выпивает воду, оставленную для него Хоши, когда у них целых две пары по физкультуре подряд. Вону безумно благодарен за заботу, и порой его пальцы выкручивает от желания выразить свою благодарность, но они ведь даже перестали здороваться, в конце-то концов.       Сегодняшним утром Вону обнаружил в своём шкафчике очередной пакет. На этот раз бумага, из которой он сделан, была бледно-розовой, словно клубника со сливками. Внутри, не считая чрезвычайно вкусного обеда и коробочки яблочного сока, также находилась записка и мягкие кислотно-зелёные перчатки.       «Я знаю, ты будешь смеяться, но я не нашёл других цветов. Но даже если и так, то они очень милые, и я подумал о тебе, увидев их. Я заметил, что ты сильно мёрзнешь в последнее время, так что я купил их для тебя. Одевайся теплее и не вздумай заболеть».       Вону улыбался как дурак, читая записку, но теперь, когда в голову начали приходить эти нелепые мысли об измене, Чон думал о том, чтобы поговорить со старшим и попросить перестать готовить для него и делать подарки. Но, честно говоря, они с Мингю никто друг другу, и, что до безумия грустно, никогда никем друг другу не будут. Вону становится мерзкой размазнёй рядом с младшим, а тому едва ли нужна ещё одно тряпка, которой можно воспользоваться. Во всяком случае, те девчонки были хотя бы красивыми, а вот о себе Вону такого сказать не мог. И это, наверное, единственное, что он мог поменять.       Вону понимает, что он пустоголовый, когда замечает на своей шее шарф, который Мингю дал ему сегодня утром. Парень решает отдать младшему его вещь, но нигде не может его найти. Вону обыскивает каждый угол корпуса и уже решает сдаться, но слышит громкие всхлипы, разрезающие тишину коридоров. Хныканье раздаётся из туалета, и сердце Вону сжимается, когда Мингю по ту сторону двери начинает жалобно скулить.       Вону осторожно открывает дверь и проходит внутрь практически бесшумно. Мингю сидит возле батареи под подоконником, и его плечи мелко дрожат. Он весь как одна сплошная вибрация, и Вону чувствует себя погано. Он подходит близко, делая лишь одно неосторожное движение, которое отдается эхом по всему помещению. Мингю даже не поднимает лица.