My pain (S)
Сокмину не легче. Джису игнорирует его существование целиком и полностью, и Вону не знает, что с этим делать. Если поначалу казалось, что младший справляется, то теперь было вполне очевидно, что он этого не делает и не сделает никогда. Вону разрабатывает тысячу и один план под названием «Соксу, или как помирить двух идиотов», но все они рушатся моментально, потому что теперь Джису игнорирует и Вону тоже. Вону просто опускает руки. Вторая подозрительная вещь в этом всем (ну, после того факта, что Джису резко бросил человека, ради которого готов был свою жизнь отдать) состояла в том, что теперь Джису и Мингю везде тусили вместе. То есть,ну, Вону не против, что его парень,наконец, подружился с тем другом, который раньше готов был Мингю на кусочки и дольки разорвать и скормить крокодилам. Он бы,наверняка, помог им разжевать и в рот положил, лишь бы избавиться от назойливого младшего. Но все это чертовски странно, потому что Вону задает вопросы, но ответы на них не получает. А Сокмину тем временем становится хуже. Вону и Сокмин сидят в столовой, и младший угрюмо ворочает кусочки мяса из стороны в сторону, размазывая соус по тарелке и по своим собственным пальцам. Он вздыхает так тихо и судорожно, склоняя голову над тарелкой, и старший замечает капли, падающие с его ресниц. Вону начинает ненавидеть Джису. Сокмин поднимает глаза и грустно улыбается, делая вид, что все в порядке,и что его слезы не смешиваются с соусом и лапшой, из которых все также делают что-то невообразимое его палочки для еды. Вону хмурится, а затем поднимает брови, когда слышит тихое, но заметное хныканье напротив. Сокмин водит палочками по кругу, крепко сжав их руками. Его губы дрожат, и тихая лирика срывается с губ. Вону слушает молча, ожидая истерики, но её нет, потому что Сокмин улыбается, и старший замечает ниточку крови в уголке его губ. Сокмин продолжает петь,улыбаясь, но слова теперь теряются в бульканье, когда он резко и громко кашляет, и весь их стол теперь полностью залит кровью. Сокмин продолжает петь, пока Вону не уводит его из столовой, максимально быстро направляясь в кабинет медсестры. Вону ненавидит Джису, потому что человек, которого он любит (или Вону так думал, теперь он не уверен) сейчас лежит на кушетке, закатывая глаза и распевая душераздирающие строчки о любви. Из его рта все еще льется кровь, и Вону замечает мелкие шипы, с которыми она смешивается. Сокмин шепчет : «люблю его» и засыпает после того, как ему делают укол. Вону чертовски ненавидит Джису, потому что тот банально ничего не объясняет. Он разрывает отношения, которые ценил больше, чем что-либо еще в этом гребаном мире. Он бросает Сокмина в одиночестве, не приходит домой и забирает все свои вещи. «Ты можешь остаться здесь. Я поживу… где-то ещё», это все, что он говорит, и «знаешь, я, наверное, никогда тебя не любил». Вону хочет набить своему другу морду, потому что так не поступают. Мингю не говорит в чем дело, но Вону точно уверен, что тот знает. Он глядит глупо, но в то же время понимающе, будто знает все от начала до конца, но сказать не может, а Вону и не будет настаивать. Это тайна Джису, не его. Но Вону, правда, собирается изувечить его тело, отрезать ему член, отрубить пальцы, выколоть глаза или что-то еще. Что угодно, лишь бы он перестал делать вид, что ему все равно. Эта маска тебе не к лицу, Хон Джошуа. Перестань быть куском дерьма и расскажи свою историю до конца. Я не давлю, ты и сам это знаешь, просто расскажи все, что было когда-то. То, что заставляет тебя поступать подобным образом. Расскажи и перестань мучить всех людей вокруг тебя. Расскажи, и ты сможешь умереть спокойно, спустя столько лет. Попроси у Мингю помощи, и расскажите о своём прошлом, которое вы четверо так много раз делили. Расскажите, ведь Вону тоже заслуживает знать правду. Я не давлю, но уверены ли вы, что Сокмин доживёт до того момента, когда ты, Джису, решишься? Вону ходит из стороны в сторону, прижимая пальцы к подбородку и пытаясь не сойти с ума. Теперь даже нет человека, у которого стоило бы просить помощи. Того, кто расскажет в чем дело, и почему Сокмин кашляет кровью. Вону знал о ханахаки, но разве это не было чем-то другим? Сокмин не кашляет цветами, и вместо них из его горла выплёскиваются острые и тонкие шипы, словно розы вдруг перестали быть розами, скинув всю свою печаль в глубину души младшего парня. Вону был уверен на сто процентов, что это не ханахаки хотя бы потому, что Джису уж точно любил Сокмина. И эти метки на их телах – явный признак того, что никакой неразделённой любви быть не может. Вону запутался пальцами в волосах и мыслями – в своей голове, так что он просто засыпает на стуле возле кабинета, полностью потеряв свои силы. Он спит до тех пор, пока шокированная медсестра не выходит наружу, мягко постукивая его по плечу. И маленькая соленая капля растворяется на его губах, когда женщина шепчет: «Твой друг умирает от горя, Вону». И Вону так сильно ненавидит Джису. И что бы там ни скрывал старший, Вону просто обязан это узнать. И если Сокмину так плохо, значит ли это, что Джису тоже это чувствует? Очнись, болван, пока не поздно. Очнись, пока кожа под меткой не покрылась крестами. Клянусь, я буду ненавидеть тебя еще сотни лет и сделаю твою вечность адской кухней, если ты не сделаешь то,что должен. Помоги ему, Мингю, я очень тебя прошу.
