My anger
Вону никогда не думал, что поймать Джису будет так сложно. В том смысле, что он столько времени знакомы и, по большей части, они всегда тусовались вместе: независимо от того, как хорошо или как плохо себя чувствовал кто-то из них. И теперь не видеться со старшим совсем настолько же дико, как и тот факт, что Мингю теперь постоянно ходит с Джису, но подходить к нему Вону не позволяет. Мир, что, совсем с ума сошёл? Некоторое время назад эти двое терпеть друг друга не могли, а теперь как самые лучшие друзья. И Вону клянётся, что совсем не ревнует. Клянется, что тут совсем и не важен тот факт, что с Мингю он видится так редко, как это только возможно. Вону понимает: они встречались чаще, когда ненавидели друг друга. И это отстой. Вону негодует, потому что Сокмин лежит дома, кашляя кровью, смешанной с шипами, продолжая скулить, а Джису здесь и ведет себя так, будто ничего не произошло. Если он… Он же знает, да? Ну, Мингю не мог ему не сказать. Должен был. Но что, если он не сделал этого? Что, если промолчал? Мог ли Мингю поступить подобным образом, скрыв ситуацию от Джису. А что, если нет? Мог ли Джису проигнорировать такую новость? Если да, то, может, он на самом деле разлюбил Сокмина, и вернуть их отношения и пытаться не стоить? Это так сложно. Если говорить о Сокмине, то ему не стало лучше. По правде говоря, вся его ситуация только усугубляется, и Вону не знает, что ему стоит сделать, потому что ничего в этом мире не поможет кроме того, что сможет помирить Джису и Сокмина. И единственный способ – это поговорить со старшим парнем. Но вот есть проблема, и это Мингю. Он никогда никуда от Джису не отлучается, и это плохо. Вону решает заняться проблемой на следующий день, потратив почти всю ночь на размышления о том, как устранить преграду в виде его собственного парня. Загвоздка в том, что когда Мингю не с Джису, то он с Вону, а когда не с Вону, то с Джису. И это просто замкнутый круг. Может, закрыть его в кладовой или солгать об ожидающем директоре? Или, может, прийти в кабинет Джису во время занятий и попросить выйти ненадолго. Так, пожалуй, будет намного более безопасно и рационально. Но что, если он не выйдет? «Тогда я зайду в кабинет, вытащу его оттуда и обязательно не забуду по голове настучать. Тупой ублюдок», думает Вону и закрывает глаза, чтобы окончательно уснуть. Утром у Вону нет занятий, поэтому он решает посетить Сокмина для начала. Младшему все также плохо и даже хуже. Он улыбается грустно и сквозь слёзы боли сообщает, что метка горит огнём и жжет так больно, что даже лёгкие не кровоточат так сильно, как это делает кожа. Намерение поговорить с Джису просто возвышается до небес. Или Вону может просто убить его к чертовой матери. Что угодно, что поможет Сокмину. Что угодно, что поможет Вону уменьшить боль младшего парня, потому что смотреть на его страдания сил никаких нет. И для Вону странно, что Джису все еще не предпринимает никаких шагов в сторону примирения. Вону приходит за десять минут до конца пары Джису, нервно расхаживая возле кабинета. Чон собирается с мыслями, стараясь настроиться на правильную волну разговора, который он собирается завести. Но, решив, что все придет по ходу дела, Вону еще более нервно стучит в дверь и заглядывает внутрь, обращая на себя внимание всех студентов и преподавателя. Джису, к удивлению Вону, выходит сразу же. На его лице красуется самодовольная улыбка, а глаза не выражают абсолютно никаких эмоций. Холод, на который не реагировать может только Вону. До появления метки на его ключице, сам Вону был точной копией той пустоты, которую отражает старший. Грубая, холодная и мрачная, она засасывает с головой и не даёт выбраться, но, привыкая, тебе начинает казаться, что так оно всегда и было. Теряешь себя в этих сумерках, забывая, кем ты был на самом деле. Грустно. Мингю вытащил Вону из этой тьмы через боль, отчаяние и обиды. Он смог. Вону хватает Джису за горло настолько грубо, насколько может и прижимает его к стене, вкладывая в это действие всю возможную силу и всю имеющуюся в его теле агрессию и боль. Он ударяет Джису спиной, и со стены сыплется краска, мелкими кусочками, прямо под ноги старшего. «Почему бы тебе не повести себя как мужик и не рассказать, почему ты ушёл, придумав какую-то совершенно тупую отмазку? Он страдает без тебя, задыхаясь и заливая свой дом кровью. Он умирает от горя без тебя, а ты делаешь вид, будто ничего не происходит», Вону шипит, и с каждый словом уровень гнева в нем поднимается все выше и выше. На мгновение лицо Джису наполняется дикой болью, но она тут же стирается безразличием и злостью одновременно. Джису злится неимоверно и прежде чем уйти разъяренно шепчет: «Почему бы тебе не спросить у твоего дорого любовничка? Ну, же. Спроси у него, когда вы на самом деле познакомились. Попроси его рассказать, откуда он меня знает. Спроси у него, кто такой Хоши, и почему никто и ничего о нем не говорит. Почему он пропадает, стоит вам коснуться друг друга. Задай ему все вопросы, которые тебя интересуют. И если ты после всего захочешь оставаться рядом с нами двоими, я обещаю поговорить с Сокмином и нормально с ним расстаться, потому что, клянусь, он не захочет быть со мной после всего, что услышит и узнает». Вону остаётся приклеенным к полу. Что это было?
