Неуловимый учитель

      Я буквально таю под его прикосновениями. Не помню ничего и не хочу вспоминать. Зачем, если можно продолжать наслаждаться призрачной мечтой? Я до сих пор не верю, что всё это — реальность, хотя Женя, кажется, настойчиво старается убедить меня и, наверное, себя в том, что это не сон. Его руки властно блуждают по моей спине, периодически задевая и сжимая мои ягодицы, вызывая мои совершенно непристойные, но по-прежнему робкие стоны. Его губы собственнически оставляют следы на моей коже, и я совсем не против. Да, я хочу принадлежать ему, и я не против, чтобы об этом знали все. Впрочем, мне будет достаточно просто находиться в его сильных руках, которые так знакомо сжимают меня. Вдруг в голове, как молния, промелькнул момент из моего сна, который я уже успела забыть. На секунду я увидела, как Женя оборачивается, отдаляясь от меня на дороге. Странно, но сейчас не время думать об этом. Сейчас я просто хочу утонуть в своей мечте, которая, казалось, уже разбита.       Несдержанным рывком он подхватывает меня под ягодицы и усаживает на край своего стола, сметает с него почти всё и продвигает меня уже дальше. Левой рукой он гладит моё бедро, правой забирается под мою кофту, опаляя кожу. Периодически он едва заметно отстраняется, будто опоминаясь, что вообще-то это неправильно, но я не даю ему надолго отвлекаться от моего тела, ведь в его глазах горит желание. Боже, даже думать не хочу, какой похотливый и развратный взгляд сейчас у меня.       — Нет, — рыкнув, произносит Женя, упирается руками в стол по обе стороны от меня и лбом падает на моё плечо.       — Что случилось? — ласково спрашиваю я, нежно вплетая свои тонкие пальцы в его волосы и касаясь губами его плеча и шеи.       — Так нельзя, — с отчаянием отвечает почти мой мужчина, не поднимая головы с моего плеча. Какой же он сейчас милый. Нет, это был не мужчина, а маленький ребёнок, не решающийся нарушить запрет родителей.       — Можно всё, — шепчу я, поднимая его голову, и проявляю инициативу, целуя его. — Я люблю тебя, — говорю я ему в губы, и он поддаётся на мою провокацию, вернувшись к моей шее и ключицам, попутно освобождая меня от мешающей сейчас одежды.

***

      Я лежу, прижатая любимым мужчиной к столу, и мы практически синхронно тяжело дышим, улавливая последние нотки очередного и, наверное, всё же последнего на сегодня оргазма — что может быть лучше? Даже мчась по дороге на невероятно высокой скорости, я не испытывала такого счастья, как сейчас. Я готова верить в кого угодно и молиться ему, лишь бы не лишал меня этого чувства, и этот момент никогда не заканчивался. Вдруг Женя поднимается, немного придя в себя и нависая надо мной смотрит мне в глаза с невообразимой нежностью.       «Я должен был сказать это первым» — тихо сказал он, и уголок его губ содрогнулся в ласковой улыбке. Такого Женю я ещё точно не видела. Кто он? Почему он такой разный, но такой родной? «Я люблю тебя» — произносит он заветные три слова и почти невесомо, мягко касается моих губ, а я лишь в недоумении хлопаю глазами, ведь после того, что он мне наговорил в больнице, я совершенно не понимаю этого человека.       Нашу идиллию нарушает настойчивый стук в дверь и голос завуча Елены Владимировны, требующей немедленно открыть дверь. Мы с Женей в ужасе переглядываемся, понимая, что завучу, как и кому-либо другому в школе, совершенно не нужно видеть нас в таком, так скажем, неподобающем виде. Я уже открыла рот и хотела спросить, что нам делать, но Женя меня остановил, закрыв рот рукой.       «Прости. Это прозвучит смешно и глупо, но… тебе придётся посидеть в шкафу» — сказал он, мотнув головой в сторону противоположной стены класса, у которой стоял огромный шкаф. Он был прав, и мне стало действительно очень смешно, поэтому я уже сама зажимала свой рот рукой, чтобы не засмеяться в голос. Нельзя не заметить, что даже солдаты в армии, наверное, не одеваются так быстро, как это сделали мы, ведь за дверью продолжала возмущаться Елена Владимировна. Думаю, если бы она увидела, чем мы с Евгением Викторовичем занимались на этом столе буквально несколько минут назад, даже такую суровую женщину, как наш завуч, хватил бы инфаркт. Представив её лицо в такой ситуации, я снова рисковала спалить нас своим смехом, пока Женя заботливо вытаскивал из шкафа две нижние полки, чтобы мне было удобно (конечно, насколько это вообще было возможно). Наконец я села в шкаф, и Женя, перед тем, как закрыть меня, ещё раз урывком сорвал поцелуй с моих губ, снова сказав, что любит меня. Оставив меня в шкафу, он направился к двери, которую, казалось, выломали бы через пару секунд, если бы он не открыл.       — Елена Владимировна? Вы что-то хотели? — усталым голосом спросил Женя, открыв дверь.       — Евгений Викторович! — тут же развопилась женщина, увидев моего растрёпанного учителя. — Чем Вы тут занимались в учебное время? — «Лучше тебя не знать» — подумала я и снова хихикнула. — Вас ученики прождали пол-урока! Могу я узнать, по какой причине Вы закрылись один в классе, задержав урок?!       — Как пол-урока? — прикидываясь дурачком, спросил Женя. Да, режим «чмошника» снова активирован. — Простите, пожалуйста, простите! Я не очень хорошо себя чувствовал, поэтому решил немного вздремнуть на перемене, но, видимо, совсем забылся, — начал оправдываться тот, кто совсем недавно заставлял меня стонать и извиваться под ним, доставляя мне безмерное удовольствие каждую секунду.       — Вам лучше поскорее начать урок, Евгений Викторович! Иначе об этом происшествии станет известно директору, — грозила вредная Елена Владимировна и ушла, после чего класс начал заполняться учениками. Ну, отлично, мне придётся сидеть здесь до конца урока.       Женя начал урок, но по его голосу было заметно, что он немного растерян. Наверняка, волновался обо мне, запертой в шкафу на следующие минут 20. Мне же, в отличие от него, волноваться было совершенно не о чем — я была абсолютно счастлива и спокойна, и даже угроза мгновенного раскрытия не смогла задеть мои нервы. С блаженной улыбкой на лице я не заметила, как уснула. Просто свернувшись в комочек, сидя в шкафу, я задремала, как маленький ребёнок после насыщенного дня.       — Просыпайся, котёнок, все ушли, — сквозь сон услышала я мягкий чарующий голос Жени и почувствовала, как он покрывает моё лицо нежными поцелуями. Я нехотя открыла глаза и увидела его ласковую улыбку, от чего по телу снова разнеслось приятное тепло. — Вашу ручку, моя маленькая мисс? — игриво произнёс Женя, протягивая мне руку. Я подала ему руку и, выбравшись из шкафа, первым делом потянулась.       — Сколько я спала? — спросила я, потирая периодически закрывающиеся глаза.       — Если ты уснула сразу, как залезла в этот шкаф, то… всего минут 15, — ответил мне мой учитель, по-прежнему улыбаясь. Видя его улыбку, я была спокойна, ведь это значило, что всё, что было между нами мне не приснилось. Не верится.       — Удивительно, — усмехнулась я. — я так хорошо поспала, что думала, что проспала весь день. Мне, кажется, даже сон приснился… В этом сне Вы, Евгений Викторович, шептали мне на ухо слова любви и не выпускали из своих крепких объятий, — уже лукаво улыбаясь и проводя пальцем по его весьма накаченному торсу через рубашку, продолжила я. Поддавшись моей провокации, Женя схватил меня на руки и усадил на ближайшую парту, своими руками блокировав мне пути отступления с обеих сторон.       — Это был не сон, — обжигающим шёпотом произнёс Он мне на ухо, и я вздрогнула, а всё моё тело покрылось мурашками. Всё-таки мой учитель умеет сводить с ума, но я тоже не промах. Ловким движением расстёгиваю несколько пуговиц его рубашки и запускаю руку под неё, обводя каждый ровный кубик пресса своего искусителя.       — В прошлый раз я не успела заметить, все ли кубики у Вас на месте, а ведь я хотела сделать это ещё в больнице, — также шёпотом говорю я и на последок провожу дорожку нежных поцелуев от его скулы до губ.       — Если ты, мелкая, продолжишь меня провоцировать, тебе придётся ещё несколько раз посидеть в шкафу, только теперь это будет не так удобно, ведь я не буду сдерживаться, щадя твою лилейную пятую точку, — хищно смотря на меня, говорит Евгений Викторович, и я понимаю, что пока действительно лучше остановиться и в школе подобного больше не повторять.       — Скажи, что это всё правда, — жалостливо прошу я из-за внезапно нахлынувшего беспокойства, обвивая его шею руками. — Скажи, что это не закончится.       — Это правда, но я не могу гарантировать, что это не закончится, — отвечает Женя и я поднимаю на него удивлённые глаза. В таких случаях обычно говорят то, что девушка хочет услышать, в том числе, такие громкие слова о вечности и прочие, даже если это ложь. Однако мой мужчина, кажется, врать не собирается, что вообще-то здорово, но немного обидно.       — То есть, ты не собираешься это продолжать? — всё же опасаясь самого худшего варианта, спрашиваю я.       — Дело не в моих или твоих желаниях, просто в реальной жизни всё бывает совершенно не предсказуемо. Я не в силах знать, что нас может разлучить, и может ли что-то вообще, — сказал Женя, как настоящий взрослый, и я поняла, что отличия между нами всё же есть, и они весьма значительны. Он живёт сегодняшним днём, не гадая о завтрашнем, ведь это бесполезно, а я продолжаю жить мечтами о будущем, как ребёнок. Да, он был прав, я самый, что ни на есть, ребёнок, хотя пора бы уже повзрослеть.       — Я поняла, прости, — робко говорю я и кладу голову на его плечо, не хочу, чтобы он сейчас меня видел.       — За что ты извиняешься? Это я должен был извиниться за то, что не могу сказать того, что ты хочешь услышать.       — Нет. Я больше не хочу слышать такие глупости. То, что ты сейчас сказал — для меня гораздо важнее, а извиняюсь я за то, что была полной дурой. Тогда, в больнице… я нарисовала себе картинку со своей мечтой и ничего кроме неё не видела. Я не видела реальность и не слышала тебя, от чего потом сама и огребла. Настоящая женщина: придумала проблему, расстроилась из-за неё, обиделась на мнимого виновника и пошла ему мстить совершенно глупым образом. Ну, что может быть тупее? — посмеиваясь над собой, сказала я, уже без зазрения совести смотря в глаза своему возлюбленному. Знала бы, что ошибки так приятно признавать, сделала бы это раньше.       — Ты… не виновата, — замялся Женя. — Это ведь я поселил в тебе надежду на то, что мечты могут сбыться. У твоих фантазий был повод, который давал я, поступая крайне эгоистично.       — Почему? Почему ты тогда оттолкнул меня? Нет, не так… тогда в больнице… ты говорил правду? — спрашивала я, боясь услышать ответ.       — Не совсем. Тогда я просто испугался, ведь… войдя в твою жизнь, я могу испортить её, а это слишком большая ответственность, которой я испугался. Прости. Из-за собственной трусости я причинил тебе боль. Ты жила мечтами, а я страхами, поэтому мы не сильно отличаемся, — говорил Женя, нежно обнимая меня, как что-то хрупкое и ценное.       — Просто, не уходи больше. Не хочу снова видеть твою спину, — сказала я, и в голове что-то резануло болью. Я прижалась к Жене и вцепилась руками в его рубашку, зажмурив глаза.       — Что случилось? Кристина, что с тобой?! — взволнованно спрашивал он. Снова та же сцена из сна мелькала перед глазами. Нет. Это не то, что я видела во сне. Сюжет тот же, но декорации другие. Что это?       — Всё в порядке, — ответила я, когда боль, наконец, прекратилась. — Жень, а ты… — я хотела спросить, но не знала как, — нет, неважно.       — Что такое? Спрашивай, — он продолжал обеспокоенно смотреть на меня.       — Ничего, — ответила я, улыбаясь. Это просто бред, Женя не мог быть на месте аварии. — Сколько у тебя сегодня ещё уроков? — играючи спросила я.       — Ещё два и одна проблемная ученица с отработкой на моей шее, — заигрывающе ответил мой классный руководитель. — Кстати, тебе тоже на уроках уже не мешало бы появиться, вообще-то, — ну вот, приплыли.       — Тц… Уже бегу, — немного отталкивая его от себя, спрыгиваю с парты и направляюсь к выходу из класса.       — Ну… не стоит так спешить, — улыбаясь говорит Евгений Викторович, хватая меня за руку и впиваясь в мои губы очередным поцелуем.       — Я скоро вернусь отбывать наказание, — отстраняюсь от него я и снова пытаюсь уйти — но не тут-то было.       — Оно будет крайне жестоким, — шепчет мне на ухо Женя, прижимая меня спиной к себе, а затем покрывает мою шею поцелуями. Я снова не хочу уходить, но звенит звонок, и он уже сам подталкивает меня к двери.

***

      Первый урок я пропустила, вторым был английский, после которого я пропустила ещё два, а значит сейчас начался пятый урок, и если я правильно помню, это физика. Поспешив к нужному классу, я подхожу к нему, и как примерная ученица (к образу и поведению которой я вернулась совсем недавно), постучала в дверь. Услышав одобрительное «Войдите», я открыла дверь и увидела очередное новое лицо. Возле учительского стола стояла молодая красивая женщина в деловом юбочном костюме. Она была одета с иголочки и держалась, как истинная аристократка, что не могло меня не поразить. Таким женщинам, как она, другие женщины завидуют, а мужчины, наверное, хвостиком ходят, слюни пуская.       — Извините за опоздание, могу я войти? — вежливо поинтересовалась я, не отходя от двери.       — Кто Вы? Вы разве из этого класса? — спросила молодая учительница. Да-да, ещё одна новенькая.       — Эм… д-да? — неуверенно ответила я, оглядывая сидящих на местах учеников. Совершенно незнакомый мне лица, конечно, ни о чём мне не говорили, но вдруг на последней парте я заметила знакомую мордашку и маленькую ручку, застенчиво махавшую мне. — Да! Точно из этого! — улыбаясь, ответила я. — Я Давыдова Кристина, а Вас как зовут, госпожа учительница? — игриво спросила я, но увидев не самую довольную реакцию, поняла, что я не в том положении, чтобы шутить.       — Займите место в классе, пожалуйста, — строго, но вежливо попросила новенькая преподша, и я тут же пошла к последней парте, где сидела Света.       — Привет, лучик! — с озорством, но шёпотом поприветствовала я свою соседку по парте.       — П-привет… лучик? — в недоумении повторила она.       — Ой, прости, ты не против, если я буду так тебя называть? — спросила я.       — Нет, но почему?       — Ну… сложно объяснить… если в двух словах, то: Света — свет, свет — солнце, солнце — лучик. Как-то так. Как дела?       — Хорошо, а у тебя? — в ответ поинтересовалась девушка. Так хотелось ей всё рассказать, поделиться своим счастьем, но…       — Отлично! — я обошлась одним словом. На этом, в принципе, наша дружеская беседа и закончилась.       В течение урока мы обменялись ещё парой словечек, за что исключительно я получала недовольные взгляды безымянной учительницы. Кажется, кому-то я не понравилась, но меня это не особо волновало — я привыкла к осуждающим взглядам. За физикой следовало ещё два урока, после которых я с превеликим удовольствием отправилась в класс иностранного языка, попрощавшись со Светой.       Снова вспомнив про элементарные правила приличия, я постучалась в дверь, но не дождалась приглашения и вошла в класс. Женя стоял у окна и разговаривал с кем-то по телефону. Из его разговора я услышала: «Я не вернусь. Не сейчас. Я слишком счастлив, чтобы упустить свой шанс на новую жизнь». Эти слова сначала меня очень обрадовали, но потом ненадолго появилась какая-та тревога. Что-то смущало меня в упоминании Женей новой жизни, но как только он закончил разговор, я забыла про всё и просто подошла и обняла его сзади.       Конечно, вместо мытья полов, я отбывала наказание несколько другим видом физического труда. Гораздо более приятным, но не менее выматывающим. Мы провели в классе около часа, после чего отправились к Жене. «Останься сегодня со мной, не хочу тебя отпускать» — попросил он, и, естественно, об отказе я даже не подумала. В машине я снова уснула, и Женя не стал меня будить, пока мы не приехали к его дому.       Оказалось, он жил в весьма и весьма благоустроенном районе, во многоэтажной новостройке на девятом этаже. Его квартира была обставлена довольно просто, скорее практично. Нельзя не отметить, что здесь было довольно чисто: никаких трусов и носков повсюду я, по крайней мере, не увидела. В просторной двухкомнатной квартире меня сразу же потянуло на балкон, ведь кроме скорости я люблю и высоту. Вечером воздух был довольно свежим, а с девятого этажа открывался отличный вид на солнце в зените. Сзади подошёл Женя и обнял меня.       — Знаешь, я думала, что начала новую жизнь тогда, первого сентября. Думала, что теперь мир будет видеть новую меня, но я ошиблась. Сейчас я счастлива, и я очень надеюсь, что с сегодняшнего дня начнётся моя истинно новая жизнь.       — Наша, — лишь поправил меня Женя, после чего развернул меня к себе и поцеловал. Да, наша новая жизнь.