Неуловимый учитель

      Спустя шесть лет мы с Максимом наконец-то смогли вернуться домой. Всё это время мы провели в больницах и санаториях. В отличие от Алексии он родился очень слабым, и врачам пришлось бороться за его жизнь довольно долгое время. Я после родов тоже была на грани смерти, но к счастью, врачи тщательно продумали и спланировали свои действия в худшем варианте. Конечно, рисков было бы меньше, согласись я на роды путём кесарева сечения, но я была уверена в себе и своих детях.       Весь этот ужас, который мне пришлось пережить из-за слабого здоровья сына, мне страшно даже вспоминать. На то, чтобы стабилизировать состояние Максима и привести его к постоянному, ушло ровно шесть лет, в течение которых я могла общаться с дочерью только по телефону и скайпу. Лишь несколько раз, когда нас с Максом из больниц отправляли в санаторий, Дэн приезжал с Алекс к нам.       И всё же, спустя долгие шесть лет наша маленькая семья воссоединилась. Алексия росла очень активной, озорной девочкой, настоящей баламуткой (кажется, характером она пошла в меня), поэтому наше появление вызвало больше всего восторгов именно у неё, хотя было сюрпризом для всех. Как только Алекс увидела нас в дверях, она набросилась на брата с криками, визгами и писками, из-за чего мне пришлось спасать сына, подхватив её на руки. Макс не так бурно отреагировал на воссоединение с сестрой, хотя я чувствовала, что он тоже был очень рад наконец приехать домой.       В отличие от взбалмошной сестры Макс был гораздо более спокойным ребёнком. Чтобы хоть как-то компенсировать сыну многие счастливые моменты детства, упущенные в больницах, я окружала его всем, чего он только мог желать. В итоге я немного переборщила и мой сын стал весьма капризным и вредным, но все его бунты были тихими и продуманными. Если Алекс можно было назвать шаловливым чертёнком, то Макс — скорее, озлобленный демонёнок, порой ведущий себя не по-детски продуманно.       Всё это время Алекс оставалась с Дэном и тётей Лиз. Мы с Дэном по-прежнему женаты, поэтому дети считают его своим отцом, впрочем, кажется, он совсем не против. Нашим внезапным возвращением Дэн был удивлён и, вроде, даже приятно. Увидев меня в дверях, он подошёл ко мне и осторожно поцеловал, вызвав смешки Алекс и Макса. «Добро пожаловать домой» — тихо произнёс он, ласково улыбаясь, после чего подхватил Макса и Алекс на руки и понёс в дом.       После этого мы больше никогда не расставались. Годы шли — дети росли, лишь так я измеряла время. Макс со временем изменился: уже в 12 лет он по праву носил титул «мечта любой женщины», чем активно пользовался. Думаю, в будущем его призванием вероятнее всего станет актёрская игра. Он покорял сердца каждой, от кого ему что-нибудь было нужно, при чём к каждой девочке/девушке/женщине он подбирал свой ключик, ловко меняя образы. В основном это проявлялось в добывании готовой домашней работы или ответов на контрольной.       К моему удивлению, Алексия училась в школе очень даже хорошо, имея весьма большие успехи. Когда они были маленькими, я морально готовила себя к тому, что ей будет трудно учиться, из-за неспособности усидеть на месте долгое время. Однако, несмотря на то, что в одном месте у неё точно было шило, она почти никогда не заставляла меня волноваться. С возрастом её гиперактивность нисколько не угасла. В центре любой безобидной заварушки всегда была моя дочь, в этом никто никогда не сомневался, однако такое поведение не мешало ей учиться и быть любимицей учителей.       Год назад, когда двойняшкам было 13, Дэн встретил свою настоящую любовь. В течение всех этих лет мы жили, как говорится, душа в душу, но без особого счастья от супружеской жизни. Со своей нынешней женой Дэн познакомился на работе. Как только он понял, что у него начали появляться чувства к ней, Дэн рассказал мне обо всём и попросил оформить развод с виноватым видом. Конечно, я совершенно не была против, ведь ни в коем случае никогда не хотела быть препятствием на его пути к счастью. Довольно скоро Дэн женился на своей возлюбленной, и теперь они ждут ребёнка. Дэн, естественно уехал, а мы с детьми продолжили жить вместе с тётей Лиз, которая не хотела оставаться одна.       К нашему разводу и последовавшей больше чем через полгода свадьбе Дэна Алексия и Максим отнеслись весьма негативно. Они озлобились на отца и категорически отказывались идти на его свадьбу, чем Дэн был очень обеспокоен. В связи с этим я решила рассказать детям правду, но снова не всю.       Я рассказала им про жизнь с тётей после смерти моей мамы; про Стаса, открывшего мне дверь в мир гонок и ставшего моей надёжной опорой; про Вика, ставшего лучшим сумасшедшим другом, о котором я только мечтать могла; даже про милейшее существо в мире — Свету, я рассказала нашим с Женей детям, но не про их отца. Точнее, как бы я ни пыталась уводить разговор подальше от этой темы, говорить всё же пришлось, и я сказала. Сказала, что с их отцом я познакомилась на гонках, поддалась моменту, и ему неизвестно об их существовании. В общем, это была очередная ложь, призванная скрыть ото всех Женю, даже от его собственных детей, как бы жестоко это ни было.       После этого тяжёлого разговора дети направили свой гнев на меня (переходный возраст вам не шутки). Однако, уже через неделю их отношение и ко мне, и к Дэну, и к его невесте весьма изменилось в лучшую сторону. Теперь мы довольно часто гуляем (пока) впятером, а иногда (когда тётя Лиз занята), я оставляю детей на попечение Дэна и его жены.       Почти сразу, как мы с Максимом вернулись домой, я вернулась и к гонкам. На этот раз тётя Лиз не смогла долго противиться мне и познакомила меня с парочкой нужных в этих кругах людей. Основной мой доход составляли именно выигрыши с заездов, и небольшой частью являлась зарплата учителя младших классов. Да-да, я закончила институт в 29 лет, и когда Алекс и Макс перешли в среднюю школу, я начала преподавать в младшей. И вот, теперь утром я молодая учительница младших классов, а вечером — Неуловимый Учитель.       Это прозвище — роковая случайность, ведь это вовсе не я себя так называла. Оно прицепилось ко мне, когда кто-то узнал, что я работаю в школе, ну, а «Неуловимый» — потому что редко кому-то удавалось прийти на финиш раньше меня. Оно и верно, ведь в отличие от большинства гонщиков я была мотивирована, пытаясь заработать, как можно больше, чтобы обеспечить своих детей всем необходимым и желаемым.       В течение всех этих лет я думала только о наших с Женей детях. Я жила лишь мыслями, заботой и беспокойством о них. Не уверена, что это делало меня хорошей матерью, но могу сказать с чистой совестью, что я старалась. Самым ужасным временем оказался переходный возраст Макса. Он снова отличился, ведь у Алекс тот же период проходил гораздо более гладко и мягко.       Когда двойняшкам ещё не было 13-ти, Макс стал упорно пытаться отдалиться от меня. Хоть он и не был эгоистом или злыднем каким-нибудь, периодически он не гнушался умело играть на моих нервах. В таких случаях образумить его не мог никто кроме Алекс. которая напротив всегда пыталась скрыть всё, что может меня расстроить. Однако к 14-ти такие ситуации участились, и даже Алекс требовалось больше времени, чтобы поставить брата на место.       Переходный возраст — дело действительно страшное: Макс стремился к самостоятельности, которую пытался демонстрировать моей ненужностью в его жизни, а Алекс никак не могла справиться с «гормонами» в виде слёз. Конечно, каждую слезинку она пыталась скрыть от меня, как и причину их частого появления. Впрочем, по подколам её несносного братца я поняла, что дело в первой влюблённости моей малышки.       — Не задерживайтесь после уроков, — наказывала я двойняшкам, подвозя их до школы.       Кстати, и на заездах, и в повседневной жизни я ездила исключительно на своём собственном модернизированном творении, чем вызывала негодование коллег и учителей моих детей и восхищение моих учеников и одноклассников Алекс и Макса. Наверное, только поэтому последний до сих пор не отказывался ездить в школу с матерью, то бишь со мной.       — Тебя всё равно не будет дома, зачем нам туда спешить? — проворчал Макс, сидящий рядом с сестрой на задних сидениях.       — Дорогой, мне, конечно, крайне приятно, что дом без меня в нём не имеет для тебя смысла, но я всё же хотела бы от тебя другого. Хотя бы попробуй сделать уроки, используя свои мозги, а не одноклассниц, которым ты умело строишь глазки в столь юном возрасте, — ответила я, мысленно задавшись вопросом: «Его отец тоже был таким ловеласом?».       — Этот идиот совершенно не способен использовать мозги. Либо они атрофировались, либо умственные способности, рассчитанные на нас двоих, по ошибке достались только одному из нас, и это явно был не мой брат, — съязвила Алекс, усмехаясь. Впрочем, я поняла её цель и решила поддержать.       — Возможно, ты права, милая, — крайне огорчённо произнесла я. — Ах! Что же я сделала неправильно во время беременности? — продолжила я, и Алекс не сдержала смеха, заразив им и меня. Дав мне пять, она снова откинулась на место и продолжила смеяться.       — Да пошли вы! — прорычал Макс. — В таком случае выходит, что хорошие внешние данные достались только мне, — сказал он, обращаясь к ошарашенной сестре.       — Придержи язык за зубами, ловелас-недоносок, если не хочешь последствий, которые тебя не вполне устроят! — грозно прикрикнула я на не в меру разговорчивого сына, когда как раз вовремя загорелся красный свет светофора. — Ты сам виноват в том, что тебя вполне обоснованно можно считать тупым разгильдяем.       — Вот-вот! Ты хоть знаешь, что о тебе думают те самые девчонки, которые якобы без ума от тебя? Хотя судя по ним, ума у них не было ещё до тебя. Обсуждение тебя в тех кругах начинается с того, какой ты красивый и обаятельный», а заканчивают словами: «жаль, что тупой», — активно подключилась к разговору Алекс.       — Да ври больше!       — А ты думаешь, у меня есть ещё причины колотить этих ненормальных?! — возмутилась моя дочь и устремила раздражённый взгляд в окно.       — Макс, возьмись за голову. Ты ведь уже не ребёнок, — вздохнув, спокойно сказала я, вернувшись к дороге.       После этого Макс обнадёживающе притих. не сказав больше ни слова. До их школы мы доехали в напряжённой тишине. Позже, когда я уже была в своей школе и вела уроки, Алекс позвонила мне и радостно рассказала, как её брат внимательно слушает учителей на уроках, конспектирует их лекции, выполняет задания и в случае чего просит её помочь ему объяснением. Такая новость не могла не порадовать, поэтому, отправляясь на заезд после работы, я была уверена в своей победе ещё больше, чем обычно.       В отличие от России в Америке уличные гонки были неотъемлемой частью жизни каждого города. О них знали все, и это было обычным делом, поэтому они часто назначались на довольно раннее время. Например, сегодня первый заезд начинается в 20.00. Мне пришлось задержаться в школе с бумажной волокитой, поэтому я подъехала ровно за две минуты до начала, встав между двумя из братьев Киллер.       Всего братьев было трое. Эти три бугая неоднократно пытались обойти меня на гонках, но ещё ни разу им это не удавалось. В этих кругах они славились своими грязными трюками, и многие боялись участвовать в заезде, но я к их числу точно не относилась. Впрочем, пару раз я тоже почти попадалась в их ловушки. Обычно, когда участвовали и они, и я, количество участников в заезде резко уменьшалось, что произошло и сегодня, однако ставки из-за этого не уменьшились.       На стартовую полосу вышла очередная красотка с голым пупком и открытой грудью, хотя именно её я не стану причислять к числу безмозглых девочек лёгкого поведения. Эту девушку я знала достаточно хорошо, чтобы называть её своей подругой. Джессика была замужем и, кстати, её муж тоже участвует в этом заезде. Я хорошо общалась с ними обоими и была уверена в том, что они хорошие люди, настолько, что познакомила их со своими детьми. Джессика и её муж лишь на пару лет младше меня и, не считая гонок они ведут весьма приличный и законопослушный образ жизни.       Как только девушка дала старт, все ринулись в бой, рыча моторами. Я же, как обычно, не спешила, чтобы потом было интереснее. Однако, удивило меня то, что братья Киллер так же остались позади, хотя отличались агрессивной и нетерпеливой манерой вождения. Ближе к середине маршрута я начала включаться в гонку (что опять же было обыкновенно для меня), а братья-головорезы продолжали меня преследовать. Волноваться я начала тогда, когда они окружили меня со всех сторон, не отставая, и буквально пасли, исключив для меня любую возможность выбраться из их захвата. Вот таким составом мы и приближались к эстакаде.       Остальные участники были впереди, а больше машин почти не было, ведь это место не пользовалось популярностью у водителей в связи с разрушенным состоянием дороги. Уже на эстакаде я поняла план этих отморозков, и мне стало действительно не по себе. Они пытались столкнуть меня вниз, решив избавиться от меня самым надёжным способом.       Три машины давили на меня на большой скорости. От нашего столкновения повсюду летели искры. Я сопротивлялась, как могла, выжимая из своей машины максимальную скорость, но всё было напрасно. В гонках я побеждала, скорее, благодаря своим навыками маневрирования, удержания и прочим, нежели из-за феноменальных скоростных возможностей моей машины. В конце концов я вылетела с эстакады, как и задумали братья, летев вниз, успевая делать сальто.

И снова я предлагаю Вам фоновую музыку. Ту же самую: Poets Of The Fall — Sleep, sugar

      Наконец приземлившись (при чём совсем не мягко), я снова начала чувствовать ту же пронзающую боль, как тогда, 15 лет назад, когда мне было 17 (хм, совсем девчонка). Снова кровь, слёзы и боль, но будет ли снова больница, выписка и Женя? В тот раз я боялась смерти, но сейчас я боюсь умереть, не исправив своих ошибок, оставив детей одних. Нет, всё не так. Мои желания снова эгоистичны: я не хочу, чтобы мои дети росли без меня; я хочу сама увидеть, как они вырастут и вступят во взрослую жизнь; я хочу увидеть, как они обретут своё счастье, и только тогда я готова буду умереть. Почему же, как и моей маме, мне придётся заставить своих детей пройти через смерть их матери? Господи, я никогда не верила в тебя, но прошу, позволь мне побыть с ними ещё немного, лишь до тех пор, пока я буду им нужна.       Алексия и Максим… они даже ничего не знают об их настоящем отце, и Женя не знает о существовании собственных детей, какая же я дура… Кровь и слёзы обжигают лицо, всё тело будто в огне, глаза закрываются, вопреки всем моим стараниям. В воспоминаниях всплывают счастливые моменты с Женей — человеком, вошедшим в моё сердце раз и навсегда; тем, кто подарил мне счастье быть матерью; тем, кого я бросила из-за своего трусливого эгоизма. Они все: Женя, Стас, Вик, даже Света… как они сейчас живут? Больше всего на свете я жалею о том, что сбежала тогда, бросив всех их. Я вернусь. Выживу и вернусь. Мы вернёмся, как только выпишусь из больницы. Мы вернёмся…