Юрка-обольститель

-… и зовут меня Ковалев Михаил Александрович. Ребята недоуменно переглянулись и уставились на парня. Тот полускромно-полухитро улыбнулся и скомандовал рассчитаться на раз-два. Тут же позналась вся прелесть Анновладимировской дедовщины – второклассники не то что на раз-два, а на раз-два-три-пидорасом-будешь-ты рассчитались. Самое последнее «ты» попало именно на Михаила Александровича, и дети хором стали утверждать, что так оно и есть, ибо эту считалку им Юрий Илларионович рассказал, а Илларионыч врать не будет и вообще он пацан зачетный. У Саныча аж глаза на лоб полезли. Но, как известно, русские не сдаются, тем более те, которым за это платят деньги, и уже к концу урока 2 «А» мог выговорить «Ебать ебантяй ебанулся, еблан наебнулся» быстрее Ларисы Александровны, которую наняли учителем русского месяцем ранее Михаила. Про пидораса парень тоже молчать не стал, и все второклассники были убеждены в том, что Юрка такие считалочки знает потому, что сам пидорас, так как на зоне такими считалочками выясняют, кто будет снизу. Откуда тут взялась зона, Саныч и сам не знал, но дети уже вдохновились такой версией и начали строить догадки, с кем же Илларионыч такую считалку практиковал. Но тут прозвенел звонок, и немного опечаленные ребята поперлись к выходу, и все с удовольствием дали Михаилу краба. Михаил Александрович не без удивления отметил, что взрослая жизнь началась не так уж и плохо, и весело поскакал в столовку пить чай. *** Юрий Илларионович спокойно заполнял ведомости о посещаемости учениками уроков, когда к нему гурьбой завалился 2 «А». -Эхеей, горох, вы чего такие возбужденные? – не без улыбки вопросил он, - говорят, у вас новый учитель физкультуры? Класс подтвердил, что да, теперь с ним занимается Михаил Александрович. -И как он вам? – не без интереса спросил Юрий. Тут-то и выяснилось, что он чувак кайфовый, но лапшу на уши вешает и говорит, что Юрка с мужиками на зоне спит и все-то он про это знает. -Я с мужиками сплю? – изумился Илларионыч. Здрасте приехали, понаехали тут всякие физруки и ходят, слухи про гомосексуальность распускают, - вы не знаете, где он? Народ стойко выдал, что Миша ушел в сторону столовки. Историк всех из кабинета выгнал, дверь закрыл и вальяжным шагом поскрипел к столовой, на ходу потирая запястья. Будет еще этот мальчишка языком всю школу расчесывать, ага, как же… в школе много слухов про историка ходило, в том числе и верных, но про гомиков никто не шутил никогда, кроме самого Илларионыча, а прерогативу отдавать Юрий никому не хотел. Незаметно встав позади парня и так громко хлопнув ладонью по столу, что бедный Михаил закашлялся, Юрий Илларионович поднял его за шиворот и припечатал к стене, плотно прижавшись к нему. -Слухи, значит, про меня распускаешь? – ехидно прищурился мужчина, надавливая покрасневшему Санычу на кадык, - уж и не думал, что доживу до такого… -Вы про что, Юрий… Соломонович, кажется? Какие нахрен слухи? Я всего первый день работаю, я еще толком ни про кого ничего не знаю, - посетовал Миша, пытаясь отодвинуть от своего кадыка Юркину ладонь. -В том-то и дело, что только первый день, а уже болтаешь чего не попадя, - прорычал историк, все силясь прислонить молодого физрука ближе к стене. Но джинсы у Михаила Александровича были новые, скользкие, и колено Юрия въехало ему прямо между ног. Парень и так был по уши красный, а тут покраснел еще больше, насколько это вообще было возможно. -Но я… вы… это же… я не хотел… - мямлил Саныч заплетающимся от смущения языком, - что я такого… сказал… и кому? -Неважно, кому ты там что сказал, важно, что осмелел слишком быстро. И вообще, - Илларионыч отстранился, внезапно поняв, насколько подозрительно выглядит их положение, - я Илларионович, а не Соломонович, - и обиженно добавил, - сам ты Соломонович, еврей долбанный, - и вышел из столовой, расталкивая на своем пути офигевших школьников. Физрук, хрипя, осел на пол и потер шею, глядя вслед удаляющемуся Юрию. До него практически дошло, что историк имел в виду, но то, что тот припер его к стене, желая высказать все это, не могло не вызвать в нем восхищения. Не постеснялся учеников и коллег, а просто припер к стенке… не встречал он еще на своем жизненном пути таких раскрепощенных мужчин. Нужно будет с ним попробовать подружиться – подумал Михаил, прежде чем покинуть столовую. Как уже говорилось, русские не сдаются, особенно когда для них есть выгода, и парень поскакал прямиком к директору, ибо она казалась женщиной адекватной. -Здравствуйте, Михаил Александрович, - мило улыбнулась Елена Николаевна, - как ваш первый учебный день? -Восхитительно, - так же мило улыбнулся Саныч, медленной походкой придвигаясь к директорскому столу. -Вопросы какие-нибудь есть? -Вы знаете, да, - игриво надул губки Миша, приседая на краешек стола, - хотелось бы побольше узнать про наших учителей. -И про кого же из них? – начала было интересоваться директриса, но тут ее словно прорвало, - Елена Ивановна который день не может мне отчет за четверть донести, хотя я стала еще за неделю предупреждать! Ольга Юрьевна опять просит новый нож ей принести, я у нее спрашиваю – зачем Вам нож, вы же учитель математики, а не технологии или, не дай бог, человекоразделывания! А она мне знаете что? Мне нужно жвачки с пола соскребать, потому что девятиклассники оборзели в конец, уже во все места их лепят! А Юрий Илларионович того и гляди снова в запой уйдет! -В запой? – тут же навострил уши физрук. -Ну да, в запой, у него там абонемент, говорит. Был даже один случай, когда этот гибрид алкаша принес в школу яблочный бренди, сказал, что это его самый любимый и он научит детей правильно пить! Я его за это кабинета на целый месяц лишила, чтоб побегал по этажам, похмельным-то особо не побегаешь! Правильно я говорю, Михаил Александрович? -Всенепременно, - пробурчал себе под нос Михаил, встал со стола и задумчиво поплелся к выходу. Одумался он уже у двери, обернулся и попрощался с Еленой Николаевной. Та пожелала ему скорее наладить контакты с остальными учителями и снова села за какие-то бумаги. А между тем, Саныч с работы направился прямиком в ликеро-водочный, так как человеком он был упрямым и отступать от своих целей не любил…