Забвение

Из обжигающе-холодной воды Гилберта вытащили через несколько мучительных минут. Кожу жгло, лёгкие, в которые попала вода, нестерпимо кололо, а от насквозь пробирающего ветра хотелось орать благим матом. Но Гилберт не мог. Заходясь в приступах кашля, он сплёвывал воду, которой уже успел порядочно наглотаться, пока шёл ко дну. - Живой? – вопрос спасителя, наконец-то обращённый к нему, одновременно обрадовал и взбесил его. - А сам не видишь? - Язва, – беззлобно фыркнул Брагинский, облегчённо улыбаясь. Должно быть, радовался, что улов оказался удачным. – Мог бы и спасибо сказать. Чего это тебя вдруг по льду прогуляться потянуло? - Тебя забыл спросить, – буркнул Гил. Полдела было сделано. Оставалось только переспать с Иваном и всё – здравствуй, прежняя жизнь, прощай, Наташа. Эту стерву он к Ваньке больше не подпустит, нет. Она ж больная на всю голову! Из-за неё они оба могли погибнуть! Чёртова идиотка... - Ну ты и злюка, – Россия обиженно поджал губы и поднял со снега свою шинель, которую скинул прежде чем сигануть в воду. Не надев её, а просто закинув на плечо, он развернулся и стремительно зашагал прочь, оставляя Гилберта одного. Этого нельзя было допустить, и Гил бросился за ним следом, едва поспевая. - Эй! Ты что, вот так просто уйдёшь?! - Ну да. А что не так-то? - Я... мне идти некуда! А ещё я весь мокрый, а тут холодно. Заболею и умру – тогда какой смысл был меня спасать? Иван тихо засмеялся и замедлил шаг, искоса разглядывая своего нежданного спутника. - А тебе палец в рот не клади. На бездомного ты не очень-то похож. Поссорился с кем-то? - Про меня забыли. - Сомневаюсь, что про такого как ты можно забыть, – прежде чем Гил успел ответить на столь странную фразу, его спаситель, едва заметно смутившись, сменил тему. – Кхм... ладно, я тут недалеко живу, найду, во что тебе переодеться. Пошли... а как тебя, кстати, зовут? - Гилберт. - Я Иван, – Брагинский задумчиво закусил губу, мысленно решая что-то, а затем вдруг накинул шинель на плечи Гилберта. - Ты чего?! А сам?.. - Я из-за такой ерунды не заболею. А вот ты можешь. Конечно, это мало на что влияет, после такого ты и так заболеть можешь, но всё же. Идти до дома оказалось не очень далеко, но очень сложно. Замёрзшие ноги плохо слушались, и Гилберт постоянно спотыкался. Один раз он чуть не упал, и это стало последней каплей для выдержки Ивана. Брагинский успел поймать стремившегося к земле «найдёныша» и, подхватив его под локоть, повёл дальше поддерживая. В доме Россия первым делом направился к шкафу с одеждой, и Гилберт мысленно отблагодарил всех когда-либо упоминавшихся богов, что Ванька его не помнит. Ведь последствия «уборки» свалились на голову хозяину дома, стоило ему открыть дверцу. - Ох ты ж! Откуда тут эти вещи?! – Ваня поражённо смотрел то на полку, то на выпавшую одежду, явно ему не принадлежавшую. - Ты у меня спрашиваешь? Это же твой дом, – фыркнул Гил, едва сдерживая смех. Недоумение на лице Брагинского всегда его забавляло. - Всю неделю вокруг какая-то чертовщина происходит, – посетовал Россия, но должного сочувствия почему-то не встретил. – Ладно, сейчас не об этом. Держи. Байльшмидт насмешливо расправил протянутый свёрток насыщенно-розового цвета. Когда-то давно он сам подарил этот тихий ужас Брагинскому на Восьмое марта. Просто так, решил подшутить. А Ванька обиделся, весь день с ним не разговаривал и куда-то дел подарочек. Сказал, что выбросил. Ан нет! Вот он, в целости и сохранности. - Пижамка. Розовенькая. С зайцами. - Я ни разу её не надевал! – воскликнул Россия и, словно пытаясь оправдаться, добавил: – Мне её подарили. - Ага, – улыбка Гилберта ясно отражала его игривое настроение. Только вот Ванька намёков не понимал, а если и понимал, то игнорировал. - Иди уже. Ванная... - Найду, – перебил его Пруссия. - Полотенце... - Тоже найду. Лучше кофе свари и поесть чего-нибудь сообрази. Я жутко голодный. - Кто тебя главным-то назначил?.. – тихо пробормотал Иван ему вслед, покачав головой. И с улыбкой пошёл на кухню, исследовать содержимое холодильника. Нужно же чем-то почивать дорогого гостя, даже если он незваный и чрезмерно наглый. Когда Гил зашёл на кухню после душа, Брагинский суетился возле стола, накрывая ужин для них двоих. - Вещи твои нужно высушить. Сушилка сломалась после того как... – на этих словах Пруссия замер, особенно ожидая продолжения, ведь ломали они её вместе, – кхм... не помню точно из-за чего. Поэтому сушиться они будут дедовским методом: на балконе на верёвке. Брагинский развернулся к Гилберту и замер, непонимающе глядя на своего «нового знакомого». Байльшмидт хотел спросить, в чём дело, но понял, что лажанул по-крупному. Надел он вовсе не Ванькину пижаму, а свои собственные футболку и джинсы, взяв их на полке рядом с полотенцами. - Я подобрал себе другие вещи. Надеюсь, ты не против? – улыбнувшись понахальнее, заявил Гилберт. Всё-таки, наглость города берёт. Или смелость... не суть важно. Главное, подействовало. Вопросов Брагинский не задавал. Большая часть ужина прошла в тишине. Лишь ближе к концу Иван заговорил с ним снова. - Сегодня спишь в гостевой комнате, а завтра... - Выкинешь на улицу? – возмутился Гилберт. Ещё б не возмущаться: он едва не утонул ради Ваньки, а тот его за дверь просит! - Тебе точно некуда идти? Родители, друзья?.. - Первых нет, вторые за границей. - Девушка? – предположил Россия. Как Гилу показалось, с явным интересом. - Парень, – с напускной небрежностью поправил его прусс. Иван нахмурился. Гилберт поёжился, поняв, что лучшим вариантом ответа было обычное «нет». - Вы поссорились? Да здравствуют расспросы, к которым невозможно подготовиться! Гилберт задумчиво ковырнул вилкой остаток ужина и совершенно честно ответил: - Я для него больше не существую. - Пафоса много, – скривился Ваня к вящему возмущению Байльшмидта, говорившего искренне и от чистого сердца. – Говорить с ним не пробовал? - Игнорирует. Ключи забрал и в дом не впустил, – злость в голосе Гила была самая настоящая, притворяться обиженным не пришлось. - У него кто-то появился? – предположил Россия. Он начал было говорить что-то ещё, но тут же осёкся, видя, что собеседнику тема доставляет если уж и не боль, то сильный дискомфорт точно. – Ох-хох... номер в гостинице тебя устроит? Пять звёзд не гарантирую, но... - Почему я не могу остаться? - Если тебя тут увидят, могут подумать лишнее. - Например? - Лишнее, – с нажимом повторил Иван, забирая у Гилберта пустую тарелку и ставя её вместе со своей в раковину. - А для этого лишнего будет повод? - Моей сестре повод не нужен. - Ты только из-за сестры переживаешь? - Поверь, хватает и её, – обречённо произнёс Брагинский и развернулся к Гилу. Тот сидел довольно скалясь и хитро прищурив глаза. Россия насторожился. - Верю, – медленно произнёс спасённый от утопления. – Поэтому предлагаю тебе сделку. - Сделку? – недоумённо переспросил Иван. - Ты знакомишь меня с сестрой, и, если всё проходит гладко, я остаюсь тут. - Наташа превосходно метает ножи, – рассеяно сообщил хозяин дома, слишком долго вытирая тарелку. - А я превосходно уворачиваюсь от летящих в меня предметов. Ну так что? По рукам? - Я не совсем понимаю, какая мне выгода от этой сделки. - Да брось, ты просто боишься проиграть. - Ничего я не боюсь! – возмутился Ваня, поставив наконец тарелку на законное место. – Если Ната тебя одобрит, живи тут хоть вечно. Места в доме хватит. - Вот и отлично. Так где, говоришь, я сплю? Как только Пруссия закрыл за собой дверь в гостевую комнату, зазвонил мобильник, который он перед утоплением предусмотрительно спрятал в доме, а после возвращения незаметно забрал. Звонила Ольга. Как раз она-то и была ему нужна. - У меня ЧП. Брагинский сказал, что я могу остаться лишь при условии, что твоя свихнувшаяся сестра меня одобрит. - Гилберт, ты на громкой связи, – виновато пробормотала Украина, но Гил и так это понял по злорадному смеху Наташи. Зараза. - Что мне делать, Оля?.. - Этот вопрос я улажу, не переживай. - Я не стану ему помогать! – зло воскликнула Арловская где-то на заднем плане. Очень воодушевляющее заявление. - Лучше скажи, как всё прошло? Ты так и не позвонил. Я боялась, что мой способ не подействовал и... - Брагинский меня в последний момент вытащил. Сам чуть не утонул. - Братик... – жалобно всхлипнула Наташа, но никто не обратил на неё внимания. - Он тебя видит. - Да. - Но не помнит. - Иногда он начинает вспоминать какие-то мелочи, но резко смолкает. - Это хорошо... как он реагирует на тебя? - Хрен его знает. Как обычно, вроде. Только чуть более сдержанно. - Держи меня в курсе событий. И жди завтра Наташу. Я с ней поговорю, и всё будет нормально. - Я не стану помогать этому крысёнышу! – вновь возмутилась Наташа, но связь прервалась. Да уж, Гилберт – везунчик, ничего не скажешь. Ведь теперь дальнейшая его судьба зависит от того, сможет ли Украина вправить мозги своей младшей сестре, ненавидящей его всем сердцем. Суперский расклад. Утром Гилберт встал намного раньше, чем обычно – на часах было всего лишь восемь. А всё для того, чтобы впечатлить Брагинского. - О! Привет, – бросил Байльшмидт не глядя, когда хозяин дома забрёл на кухню. – А я тут завтрак сварганил. И с невообразимой гордостью поставил тарелку с сильно пережаренной яичницей на стол. - Спасибо конечно, но ты уверен, что она должна быть такой? – Иван скептично разглядывал содержимое тарелки, не рискуя оценить данный кулинарный изыск. - А что с ней не так? - Ладно, забудь, – Ваня отважился и попробовал небольшой кусочек. Довольно вкусно, несмотря на то, что она почти сгорела. – Ты добавлял какие-то приправы? - Ну да. Всякой фигни помаленьку. Брат из-за этого вечно нотации читает: продукты перевожу, есть эту хрень вредно и прочее до кучи. - Значит, у тебя есть брат. - Ага. Младший. Сплавить меня к нему не получится, он сейчас где-то в окрестностях Берлина или Венеции. Зависит от того, удалось ли его парню вытянуть его из пучины документации. - Я не собирался тебя «сплавлять». - А что так? - У нас же заключена сделка. Уже забыл? Да и ты мне пока не мешаешь. - Конечно не мешаю! Великий не способен мешать, Великий – незаменимый помощник! - Ещё и мания величия. Интересный ты экземпляр, Гилберт. - А то! Самодовольный смех Пруссии прервала тихая фраза Вани: - Твой парень идиот. Гил опешил. Сначала он подумал, что ему послышалось, но смотрел на него Брагинский как-то странно. - Почему же? - Да так... Гилберт, скажи, а как ты, всё же, оказался на том пруду?.. - Я... ну... Что сказать, Пруссия не знал. Не говорить же правду, в самом-то деле! Как это вообще со стороны бы выглядело? «О, это было частью ритуала. Какого ритуала? Да по твоему возвращению. Мы с тобой, видишь ли, любовники, хоть ты этого и не помнишь. Почему не помнишь? Так склероз у тебя, Ванька, да не простой – волшебный, сестрой-идиотиной навеянный». Только вот Брагинский понял эту заминку по-своему. - Это не выход. Жизнь переменчива. - Погоди-ка... ты считаешь, что я суицидник?! - А это не так?.. Ладно, не стоит мне в это лезть. Спасибо за завтрак, хорошего тебе дня. Иван ушёл. Должно быть, к своему руководству. Если честно, Гилу было плевать, куда он там смылся. Настроение было безвозвратно испорчено. Нет, ну это надо: назвать Великого суицидником! Да как он вообще до такого додумался? Звонок в дверь прервал поток возмущения. На пороге стояла Беларусь. Выглядела она преувеличено спокойной и даже удостоила Гилберта вежливой улыбкой. С трудом подавив желание перекреститься, Пруссия впустил её внутрь. Новой ссоры не было. Даже попыток начать конфликт не возникало со стороны Наташи. Удивительно. Что ж такого сделала с ней Ольга? До возвращения Ивана они сидели молча. Когда же он пришёл, то немало удивился. - Ната? Что ты здесь делаешь? - Меня твой крысёныш впустил. - Гилберт не крысёныш, он... - Лучше уж он, чем другие, – внезапно заявила Наташа, и Гил ухмыльнулся, довольно взглянув на проигравшего спор Брагинского, но тот лишь пожал плечами. Когда они остались одни, первой фразой Россия выразил всё своё недоумение по поводу внезапного визита сестры: - Обычно Ната реагирует более агрессивно в отношении тех, кого я привожу. Неосторожно подобранные слова взбесили Гилберта. - О, так ты гостеприимный хозяин. - Ну да. Это требует работа. Приходится часто приглашать... – заминка возникла из-за того, что Ваня чуть не сказал «стран», но вовремя себя поправил: – коллег из разных стран. - Вот как. Ясно. И откуда же, если не секрет? - Мне почему-то не хочется отвечать. Из Франции, Италии, Америки, Канады, Сербии, Китая... - Много же у тебя коллег. - Я... почему я должен оправдываться перед тобой? - Мне-то откуда знать? Я не заставляю тебя это делать. Но раз уж ты чувствуешь такую необходимость... - Ничего я не чувствую! И вообще, хватит уже! - Что «хватит»? - Вот это вот всё, – Иван неопределённо махнул рукой, и Гил ухмыльнулся. - Боюсь, я не совсем тебя понимаю. Так что, я остаюсь? - Да. Временно. Пока не появится куда идти, – Иван замялся, а потом ни с того ни с сего добавил: – Но это ничего такого не значит. - Ага, не значит. - Ты невыносим. - Это мне уже говорили. Как и то, что это один из моих плюсов. - Специфические же у тебя плюсы, – хмыкнул Брагинский. - Разве это плохо? - Пока не знаю, – а затем, словно очнувшись от наваждения, подчёркнуто-официальным тоном тоном заявил: – Мне нужно работать. Телевизор и холодильник в твоём распоряжении. На второй этаж пока не поднимайся, так как меня до вечера лучше не отвлекать. - Замётано. Эй, Вань! - Что? - А тебя что, так легко отвлечь? Или просьба индивидуальна? Россия фыркнул и закатил глаза, после чего поднялся по лестнице и захлопнул дверь в кабинет. Гилберт довольно потянулся и завалился на диван перед телевизором. Настроение было на редкость замечательным. Мало того, что Беларусь заткнул, так ещё и Брагинский практически признал, что он ему нравится. А уж на флирт-то как реагировал! Весь засиял, заулыбался! Ещё пара дней – и всё точно будет как раньше. Главное, слишком не спешить, чтоб Ванька на попятную не пошёл, а то он это может. И всё-таки, как Украина смогла вразумить сестру?.. Ответ оказался прост. -Что ты сказала ей?! – нет, проблем со слухом у Гила не было. Но поверить в такое предательство со стороны единственного соратника было сложно. Он ведь так доверял Ольге, думал, что они союзники в этой нелёгкой борьбе с заклинанием! А она, она... - У меня не было другого выбора. Гил, миленький, ну прости! - Ты хоть понимаешь, что натворила?! - Да что тут такого?.. Ну сказала я Наташе, что если ты не влюбишь в себя Ванечку до конца этой недели и не снимешь заклинание, то я помогу ей с его приворотом. Ведь у вас же там всё хорошо шло, ты сам говорил. - Оля, ты знаешь своего брата. Когда это с ним «всё хорошо» быстро получалось? Сегодня вторник, мы знакомы второй день! Или что, ты думаешь, Ванька вот так сразу ко мне в койку прыгнет?! - Ну это же ты. Он тебя любит, хоть и не помнит об этом. Ты справишься, Гилберт. Да, Гилберт справится. Он просто обязан справиться, иначе Брагинского ожидает вечность с Наташей, чего не пожелаешь даже самому злейшему врагу.