Часть 13
17 июня 2017 г., 16:08
Глава 29. Темный покой и слишком острый слух
Предрассветная мгла едва начала отвоёвывать позиции у ночного мрака, когда Альт уже стряхнул последние остатки сна. За прошедшую ночь он несколько раз просыпался, но вскоре снова проваливался в сон. Тревожные мысли о прошедшей ночи упорно не давали ему спокойно спать. Вот и теперь, вместо того, чтобы наслаждаться сладкой дрёмой, он предавался мрачным размышлениям. Уже несколько минут Альт неподвижно лежал на спине, молча глядя в потолок. Мун всё ещё спал рядом — он слышал его размеренное дыхание. Слышал, но посмотреть на него, даже спящего, не решался. А уж о том, как он будет смотреть Муну в глаза, когда тот проснётся, даже подумать было мучительно. От стыда ему хотелось провалиться на этом самом месте и никогда больше сюда не возвращаться. Вот только понять, почему он чувствовал себя так неуютно, Альту никак не удавалось. Неужели произошедшее этой ночью было тому виной? Конечно, всё прошло не совсем так, как он себе представлял, и… да, это было куда больнее, чем он ожидал. Альт до сих пор боялся заглянуть под край одеяла, прикрывающий его по пояс. Отдельные части тела всё ещё давали о себе знать при малейшем движении, на каждом глубоком вздохе. Да и всё тело ныло не меньше, чем после целого дня тяжёлой работы. Но с каких пор его пугало немного боли и крови? Вот уж к чему Альту было не привыкать!.. Подумаешь, немного неприятно… но ведь это всё равно было самым незабываемым, самым счастливым моментом его жизни! Нет, дело было не в этом. Ведь не в этом же?.. Но в чём же тогда? Альт сделал над собой очередное усилие и повернул голову, чтобы взглянуть на Муна. Тот лежал на боку лицом к нему, подложив руку под подушку. Его длинные чёрные волосы беспорядочно разметались по постели, и несколько прядей спускались на лицо. Мун выглядел таким расслабленным и безмятежным. Будто и не было прошлого дня со всеми его проблемами… Альт был поистине счастлив осознавать, что ему удалось хоть немного помочь ему. Однако эта ночь уже почти закончилась, и скоро тёмному магистру придётся проснуться. Кажется, Мун упоминал, что сегодня должно состояться собрание Совета Магов, на котором должно произойти что-то важное. А это наверняка означало новые проблемы, рассудил Альт. И как ему хватило наглости даже помыслить о том, чтобы взвалить на Муна ещё и свои проблемы? Да ещё и в такой момент?.. Какой же бесчувственной скотиной нужно быть, чтобы думать сейчас о себе и своих детских неурядицах! А уж тем более так эгоистично пытаться переложить свои заботы на плечи магистра, отвечающего за безопасность всей страны… Подумать только: Мун ещё назвал его «чистым» и «светлым». Думал, что Альт пришёл к нему только потому, что хотел быть с ним. А на самом деле?.. Точно так же, как и все остальные, Альт ждал от влиятельного магистра, что тот поможет в решении его личных проблем. Что бы подумал Мун, узнай он правду? Должно быть, именно поэтому юноше сейчас было так непросто смотреть на него… Тяжело вздохнув, Альт осторожно попытался перевернуться на бок. Первая же попытка пошевелить ногой отозвалась резкой болью. Нужно было взять себя в руки, подумал Альт. Хуже будет, если его состояние заметит Мун, когда проснётся. Меньше всего ему сейчас хотелось, чтобы тот почувствовал себя виноватым из-за подобной ерунды. Со второй попытки Альту всё же удалось перевернуться, однако его движение разбудило Муна. Услышав, как тот зашевелился, юноша замер, надеясь, что Мун не поймёт, почему проснулся. Альт ещё не был готов к разговору с ним — лучше было попробовать притвориться спящим. Едва открыв глаза, Мун обнаружил перед собой обнажённую спину Альта. Первые несколько мгновений он выглядел сбитым с толка, но как только память начала вновь подчиняться его пробуждающемуся сознанию, лёгкая улыбка заиграла на его губах. Которая, впрочем, вскоре сменилась лёгким беспокойством. — Альт?.. — еле слышно прошептал он, проверяя спит ли тот. Но ответом ему была тишина — конечно, Альт его слышал, но продолжил притворяться спящим. Сейчас он и сам не понимал, зачем ему это, но так казалось проще всего. Прождав несколько секунд, Мун потянулся было рукой к его плечу, но остановился, так и не коснувшись. Будить юношу в такой час после всего случившегося казалось верхом жестокости. Прошлой ночью прежде, чем заснуть, он выглядел таким измождённым, вспомнил Мун. Он попробовал обратиться к своему тёмному восприятию, но ничего не почувствовал. Должно быть, он крепко спал и не видел снов, решил герцог поначалу… Однако, получше прислушавшись к своим ощущениям, Мун внезапно осознал, как непривычно тихо и спокойно было в его сознании с самого пробуждения. Обычно где-то на фоне постоянно присутствовали окружающие люди — а, точнее, их эмоции. Каждое утро, просыпаясь в этой постели, он неизбежно ощущал присутствие всех слуг в доме, а иногда даже прохожих на ближайших улицах, случайно попадавших в зону его восприятия, простиравшуюся на несколько десятков метров. Однако сейчас… Мун мог бы поклясться, что вокруг не было ни единой живой души. Неужели?.. Да быть не может!.. Ведь он же даже не… Мун удивлённо взглянул на Альта, всё ещё неподвижно лежавшего спиной к нему. Остатки сонливости моментально покинули его разум, и магистр без тени сомнения определил: это было оно. То самое состояние — редкое, невероятно ценное и с таким трудом достижимое. Ничем незаменимое состояние полного покоя теневой эмпатии, в поисках которого он нередко был вынужден прибегать к способам, о которых даже ему самому не хотелось вспоминать. Большую часть своей жизни время от времени Мун испытывал на себе нечто, что напоминало перенапряжение тёмных сил. Чем на самом деле было это явление, он не знал — ведь большинству тёмных магов не приходится сталкиваться с подобными проблемами. Но из-за невообразимой силы его дара, для Муна это было естественным процессом с самого детства. Чем больше чужих тёмных эмоций он был вынужден переварить, и чем больше собственных негативных чувств он испытывал, тем скорее его эмпатия переставала справляться с нагрузкой. В результате он начинал терять контроль — как над своим даром, так и над собственными эмоциями. И как только этот процесс начинался, способов вернуться к норме оставалось мало. Один из самых действенных — довести это перенапряжение до абсолютного предела. Той точки, после которой тёмная эмпатия просто отключалась. С такой силой дара достичь этой точки было очень непросто, но когда Муну это всё же удавалось, силы покидали его на некоторое время — на несколько часов, иногда на пару дней. В этот период магистр мог управлять тенями немногим хуже, чем обычно, но вот способность чувствовать тёмные эмоции окружающих людей — равно как и управлять ими — пропадала полностью. Однако, самое главное, что как только эта способность возвращалась, всё вставало на свои места. Тёмная магия вновь подчинялась его воле, как и собственные эмоции. Сам факт, что это случилось сейчас, казался Муну совершенно невероятным. Этого он уж точно не планировал!.. Хуже всего, что в данный момент это могло обернуться непредвиденными проблемами. Ведь сегодня должен состояться Совет! Потерять половину своих способностей в этот день было очень некстати. Хотя тёмная эмпатия могла пригодиться только при самом худшем развитии событий, он всё же предпочёл бы выбрать для этого менее напряжённый день, будь у него такая возможность. Но что же такого могло произойти вчера, чтобы вызвать подобную реакцию? Мун припомнил подробности прошлой ночи. Проклятье, надо же было так сорваться! Ещё вчера ему показалось опасным собственное состояние после того, как он чуть не набросился с кулаками на Аркона из-за какой-то ерунды. Да и этой ночью, с Альтом, он явно был не самым обходительным любовником. Как они вообще дошли до такого?.. Ведь сколько раз он повторял себе не бросаться в крайности! По крайней мере, до тех пор, пока отношения с Альтом не выйдут из их нынешнего неопределённого статуса. И вот так в один вечер все эти условности потеряли всякий смысл… С другой стороны, разве он мог отказать юноше, когда тот сам проявил инициативу? Взглянув на часы, Мун решил оставить эти мысли на потом. Сегодня было слишком много дел, чтобы предаваться праздным размышлениям. Герцог осторожно встал с кровати, стараясь не потревожить Альта, и принялся собирать свои вещи, столь неаккуратно разбросанные по комнате — совсем не в его стиле. Мун натянул свои штаны, в полутьме комнаты едва не столкнувшись с кроватью по неосторожности. Чертыхнувшись про себя, он аккуратно, почти на цыпочках, обошёл кровать, чтобы взглянуть на Альта. Тот всё ещё лежал неподвижно на боку, склонив лицо к подушке. Его каштановые волосы, едва доходившие до уровня плеч, сейчас были в беспорядке, почти полностью прикрыв его глаза. Так он выглядел особенно милым, подумал Мун. Однако беспокойство всё же не отпускало его. Всё-таки прошлой ночью он совсем потерял над собой контроль. На мгновение Муну вновь захотелось разбудить Альта — только чтобы убедиться, что с ним всё в порядке, и извиниться за свою непростительную грубость. Но он вовремя одёрнул себя: это могло и подождать. Альту стоило как следует выспаться… Самому Муну, однако, отсыпаться было некогда. Вновь бросив взгляд на часы, магистр поспешил надеть рубашку и вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Нужно было поскорее привести себя в порядок, собраться и подготовиться к Совету. Если не терять времени даром, можно успеть даже позавтракать…***
Вскоре после того, как за Муном закрылась дверь, Альт осторожно поднялся и сел на край кровати. Отголоски вчерашнего немедленно заставили его поморщиться от боли, но юноша лишь тряхнул головой и попытался встать. Как ни странно, стоять оказалось даже проще, чем сидеть. Когда Альт обернулся, чтобы расправить скомканное одеяло, он невольно обратил внимание на запачканную простынь. В предрассветном полумраке пятна казались почти чёрными. Тяжело вздохнув, он постарался прикрыть их одеялом — к сожалению, это большее, что он сейчас мог сделать. Разобравшись с кроватью, он подобрал с пола свою помятую рубашку и принялся одеваться — что так же давалось с трудом, но довольно быстро Альт перестал обращать внимание на неприятные ощущения. В этом у него было немало опыта… Одевшись, Альт подошёл к окну. Что делать дальше, он по-прежнему не мог определиться. Молодой человек отрешённо смотрел на ясное небо, неторопливо светлеющее в лучах восходящего солнца, пытаясь разобраться в своих мыслях. С одной стороны, говорить с Муном о своих проблемах сейчас он совершенно не хотел. С другой же, проблемы от этого никуда не девались… Так и не добившись от себя ничего определённого, Альт решил попробовать тайком выбраться из комнаты в надежде, что решение как-нибудь найдёт его само. Умения незаметно передвигаться по дому — пусть даже чужому — ему было не занимать. Выскользнуть из комнаты, не привлекая к себе внимания, оказалось нетрудно. По всей видимости слуги были заняты работой на нижних этажах, и поблизости никого не было. Муна тоже видно не было — должно быть, он всё ещё в ванной, мельком подумал Альт, кинув взгляд на знакомую дверь. Он бы и сам не отказался принять ванну, но это могло подождать. Для начала Альт зашёл в гостевую комнату, которая ещё вчера была отдана в его распоряжение. К его удивлению, на кровати его уже поджидал костюм — идеально вычищенный, и даже пуговица была на месте. Мысленно в очередной раз поблагодарив Лория за помощь, Альт поспешил облачиться в любимый наряд, уже успевший стать привычным. Однако в его нынешнем состоянии спешить оказалось непросто. К тому времени, как он закончил одеваться, прошло не меньше десяти минут. Наконец, Альт вышел из комнаты и тихонько спустился по лестнице, стараясь не попадаться никому на глаза. Направляясь к кухне, он чудом избежал внимания одного из слуг, спрятавшись за углом. Из кухни доносился голос Муна, но разобрать, что он говорил, было сложно. Альт сделал последнюю рискованную перебежку и спрятался за распахнутой дверью, ведущей на кухню. Она очень кстати была в тени плохо освещённого угла — можно было особо не беспокоиться, что здесь его случайно обнаружат. Теперь расслышать разговор было куда проще. — …что ж, похоже, Альт не проснётся до моего ухода. Лорий, пожалуйста, передай ему, что… — Мун промедлил секунду, подбирая слова, — я сожалею, что пришлось уйти, так и не поговорив, но я надеюсь увидеться этим вечером, если всё пойдёт по плану… Нет, постой. Про план не упоминай — не хочу, чтобы он волновался по пустякам. — При всём уважении, ваша светлость… насколько я понимаю, речь идёт не о пустяках. У молодого господина есть все основания волноваться за вас. И… не только у него, — добавил он, многозначительно взглянув на господина. — Всё будет в порядке, — отмахнулся от него Мун. — Я же сказал: мы с Арконом всё тщательно продумали. Если мы не ошиблись в расчётах, то проблем возникнуть не должно, поэтому и беспокоиться нет смысла. В противном же случае для тревоги уже будет слишком поздно — в чём смысл беспокоиться о покойнике? — непринуждённо улыбнулся Мун, но осёкся, заметив помрачневшего Лория. — Успокойся, я шучу, — поспешил пояснить герцог. — Прости. Сам не пойму, почему я в таком хорошем настроении в столь неподходящий момент. — Должно быть, погода сегодня на редкость удачная, — ответил Лорий, улыбнувшись лишь уголками губ. Мун ему не ответил, лишь отпив ещё глоток из своей чашки. Разумеется, было бы невозможно утаить от верного дворецкого и старого друга детства даже такие подробности своей личной жизни — да он уже давно и не пытался этого сделать. Бросив очередной взгляд на часы, герцог залпом опустошил остаток чашки и направился к выходу. Он прошёл мимо двери, за которой прятался Альт, даже не обратив на неё внимания. Альт же всё это время стоял, прижавшись спиной к стене, не шелохнувшись. Он слышал всё до последнего слова — и эти слова окончательно выбили его из колеи. Значит, Мун не просто рискует многими жизнями — его собственная жизнь тоже была на кону. Конечно, такая мысль уже не раз приходила ему в голову, но всякий раз Альт отмахивался от неё. Ведь так было проще… Но ситуация уже была куда сложнее и тревожнее, чем всё, с чем он до сих пор сталкивался. Ведь получается… получается, уже этим вечером Мун мог не вернуться домой живым. И сейчас мог быть его последний шанс увидеть его, посмотреть ему в глаза, поговорить… В этот момент всё внутри сжалось от желания выбежать из-за этой двери и остановить Муна прежде, чем он успеет выйти из дома. Но как назло его тело будто оцепенело, отказываясь подчиняться. Вместо этого Альт продолжил прятаться за дверью, чувствуя подступающие слёзы, но так и не смог заставить себя пошевелиться. Ещё несколько мгновений — и входная дверь закрылась за Муном, возможно навсегда лишив Альта возможности увидеть его вновь. Следующие несколько минут Альт провёл там же, за дверью, тихо осев на пол. Мысли путались, но одно юноша знал точно: он не станет взваливать на Муна свои проблемы. Во что бы то ни стало он должен справиться с ними сам. А поэтому сейчас ему придётся вернуться к барону и поговорить с ним, как полноправный совершеннолетний аристократ, коим он теперь и является. С этими мыслями Альт покинул своё укрытие и со всех ног бросился к двери, надеясь, что никто не попытается его остановить. Оказавшись на улице, он обхватил себя руками за плечи, чтобы хоть как-то сохранить остатки тепла на этом всё ещё по-зимнему холодном ветру, и направился к своему дому. Возвращавшаяся с рынка молоденькая служанка из дома герцога удивлённо посмотрела на понурившего голову молодого господина, которому она вчера подносила чай. Он прошёл мимо неё, даже не заметив. Девушка грустно посмотрела ему вслед. Наверное, он поссорился с господином. Так жаль!Глава 30. Магистры в их естественной среде обитания
Удобно устроившись в кресле посетителя в кабинете главы Теневой Стражи, Алиэмун ожидал, когда Аркон закончит с подготовкой, и они смогут отправиться во дворец Совета. Он задумчиво постукивал по папке с бумагами, за достоверность которых ему вскоре придётся отвечать перед Советом Магов, и размышлял о событиях последнего месяца. Ещё пару дней назад у него не было ничего осязаемого. Нет, для него самого, конечно, всё было предельно ясно уже давно: магистр тёмной магии был уверен в своих предчувствиях. Совет Магов же, к сожалению, отличался известным скептицизмом всякий раз, как речь заходила о тёмной магии. Мун мысленно перебирал данные, что им удалось собрать до недавнего времени, и был вынужден признать, что неоспоримых улик, позволявших безоговорочно обвинять в чём-то Нортингтона, среди них попросту не было. Любые волнения оборотной стороны реальности принимались магами других орденов с определённой долей недоверия. Предсказание, витающее по ордену ясновидцев? Мало ли, кто мог подпасть под определение «предатель» — так могли обозвать и человека, сдавшего товарища по ордену за кражу булочек с общей кухни. Натянутая, конечно, трактовка, но не невозможная, что означало, что это предсказание — ещё не повод для открытия охоты на Нортингтона. Оставалось радоваться, что это предсказание хотя бы имело шанс быть воспринятым всерьёз, в отличие от его собственных предчувствий. Далее у магистра были только тёмные делишки какого-то торговца, его связь с аш Астендардтом и поспешное бегство ясновидца, которое закончилось смертью не только самого ясновидца и его подручных, но и нескольких стражей вместе с гражданскими. На первый взгляд казалось, что такого количества компрометирующих факторов в любом случае должно быть достаточно, чтобы Нортингтон не смог удержаться на своём месте. Однако нельзя было забывать, что в отсутствии неоспоримых доказательств его вины Совет неизбежно примет сторону уважаемого ими коллеги. Почти наверняка у них найдётся достаточно способов отмахнуться от косвенных доводов, так легко трактуемых в пользу Нортингтона — особенно когда они исходят от магистра, пользующегося наименьшим авторитетом среди них. Даже если многие из них и не отказались бы сместить Нортингтона с его позиции при иных обстоятельствах, было бы наивным ожидать, что они не поддержат его под внешним давлением, грозящим лишними проблемами и для них самих. Даже за связь с торговцем пряностями самое большее, в чём его можно было обвинить — это контрабанда. В лучшем случае этого бы хватило, чтобы убедить Совет отстранить магистра Ясновидения от должности, но ни о каком привлечении его к ответственности и речи идти не могло. Так дела обстояли всего пару дней назад. Теперь же у Муна в руке оказался такой набор козырей, что даже председателю Совета будет нечего ему противопоставить. По крайней мере, Мун на это надеялся… — Магистр? — окликнул его появившийся в дверях Аркон. — Вы готовы идти? Мун кивнул, вставая с кресла, и последовал за аш Ландбергом. На улице за ними пристроился отряд теневых стражей в форменных мундирах и масках. Стражи шли за магистром след в след, бесшумными тенями скользя за его спиной. Ко дворцу Совета они подошли за несколько минут до начала собрания. Личная стража большинства магистров встретила стражей мрачными взглядами и сжатыми пальцами — кто на рукоятке оружия, кто просто сжав кулаки. Они проводили взглядом шествие, не посмев остановить их, но Мун чувствовал, что они пристраиваются сзади, чтобы успеть прийти на помощь своим магистрам в случае необходимости. К счастью, в открытую конфронтацию влезать они не смели, хотя бы номинально признавая право стражей, как представителей власти, быть где им сподобится. В коридоре какой-то младший служащий испуганно отшатнулся, увидев образовавшуюся процессию. Герцог задержался на пару мгновений перед двустворчатой дверью, ведущей в зал заседания Совета. Он одёрнул тёмный пиджак и сделал глубокий вдох. Ситуация была серьёзной и в любой момент могла стать по-настоящему опасной, но сердце предательски стучало в предвкушении. Магистр был куда увереннее в своём плане, чем сам от себя ожидал. Впервые за долгое время его не мучили тревога и сомнения, не грызла совесть и не отвлекали чужие переживания. Главное, чтобы временная неспособность воспринимать чужие эмоции не создала непредвиденных проблем… Алиэмун раскрыл обе двери, не заботясь о том, чтобы сохранить даже видимость необходимого протокола. Несколько пар глаз тут же вскинулись, чтобы недовольно посмотреть на нарушителя спокойствия. Мун удовлетворённо осмотрел зал: за большим круглым столом пустовало только одно кресло. Что ж, замечательно, подумал герцог — не придётся никого ждать. Тёмный магистр сделал едва заметное движение рукой и четверо стражей тут же приблизились к председателю Совета Магов Дарикею аш Нортингтону. Двое схватили его под руки и подняли из кресла, развернув лицом к Муну. По его мрачному выражению герцог осознал, что он уже знает, что сейчас случится, но, судя по всему, озарение снизошло на него совсем недавно, раз уж он не успел предпринять никаких мер. На что-то подобное Мун и рассчитывал: Нортингтон был слишком стар — в последнее столетие жизни большинство магов постепенно теряют свой дар. Впрочем, даже если аш Нортингтон заранее знал, что его ждёт, он вполне мог надеяться, что другие магистры поддержат его, а не Муна. Но вот чего председатель Совета почти наверняка не знал, так это что Мун не просто так устроил его задержание именно здесь. У него был на то свой расчёт. — Что вы себе позволяете?! — тем временем злобно зашипел на него аш Нортингтон. Ничего ему не ответив, Мун молча отступил в сторону, позволяя Аркону пройти вперёд. Председатель был прав: у магистра не было полномочий совершать арест. Аркон невозмутимо сделал несколько шагов вперёд, одновременно вытаскивая из кожаной папки аккуратный белый лист. — Дарикей аш Нортингтон, — Аркон начал зачитывать с листа обычным для него нудным тоном, который, впрочем, сейчас пришёлся как раз к месту. — Вам предъявляются обвинения в государственной измене, подготовке и участии в заговоре, направленном на свержение законной власти Шор-ди-Лейн — Его Величества Герштадта Четвёртого, шпионаже, разглашении секретных данных, причастности к убийству шестерых граждан Шор-ди-Лейн, контрабанде, сокрытии преступной деятельности членов своего ордена и превышении полномочий. По мере перечисления обвинений аш Нортингтон бледнел всё сильнее. В конце он уставился на Муна, прекрасно понимая, кто на самом деле руководит этим событием. — Это бред! Я не имею к этому никакого отношения! Это же просто… — возмущённо начал он. — У вас ещё будет возможность высказать свои возражения следователю, — Аркон бесцеремонно прервал его попытку оправдаться. Председатель возмущённо дёрнулся, гневно вскидывая голову, но рядом стоящий страж едва заметным движением прикоснулся к шее магистра прозрачным кристаллом, спрятанным внутри массивного железного браслета, лишая аш Нортингтона сознания. Он грузно опустился на пол, придерживаемый двумя стражами. — Постойте! — послышался резкий голос со стороны стола, где сидели все оставшиеся магистры. Герель аш Пермунт, магистр ордена Водяной магии, встал со своего места и прищуренными глазами уставился на герцога Кассарийского. — Магистр аш Дортмунд, на каком основании вы предъявляете такие вопиющие обвинения?! — процедил он, чувствуя молчаливую поддержку большинства магистров. Алиэмун едва заметно усмехнулся, позволяя Аркону разобраться с этой проблемой своими методами. — Обвинения выдвигаю я, — монотонно ответил ему глава Теневой Стражи. — Посему все вопросы просьба адресовать лично мне. Специально для вас, Герель, я постараюсь ответить на них в удобной для вашего восприятия форме. Однако, припоминая, как в мою бытность магистром вам с трудом удавалось запомнить устав собственного ордена, не могу гарантировать, что мне это удастся. Сказано это было настолько равнодушным тоном, что сложно было сказать, пытался ли он намеренно оскорбить умственные способности водяного магистра или искренне сомневался, что тот сможет понять его ответ. Муну плохо удавалось скрывать удовольствие от разворачивающегося действа. По всей видимости, когда Аркон был членом Совета Магов, он держал в узде не только собственный орден. Да и, как оказалось, слышать подобные речи в исполнении аш Ландберга, направленные не на него самого — что случалось довольно часто в пору ученичества Муна — было более, чем приятно. Герцог многое бы отдал, чтобы поприсутствовать на одном из заседаний Совета тех времён. От услышанного магистр Водяной магии открыл было рот, чтобы что-то сказать, но потом вновь закрыл его, отведя взгляд. С соседнего кресла поднялась магистр ордена Некромантии, Савестия аш Уоллестаун. — Советник аш Ландберг, пожалуйста, предоставьте нам ваши доказательства. Магистр аш Пермунт прав — это очень серьёзные обвинения. Герель аш Пермунт сел обратно в своё кресло, раздражённо сверля глазами главу Стражи, который вытащил из подготовленной папки оставшиеся документы и подошёл к столу, позволяя магистрам разглядеть имеющиеся бумаги. Мун пока был доволен происходящим — всё шло по плану. Одним из двух самых опасных моментов был арест — если бы магистры решили его остановить, они бы это сделали. Один Мун противостоять восьми магистрам не смог бы — тем более сейчас, временно лишившись способности как читать эмоции других, так и влиять на них. Он, конечно, мог бы сковать их тенями на какое-то время, но у магистров было куда больше способов высвободиться из теневых оков, чем у большинства других магов. В иное время тёмный магистр смог бы дезориентировать их при помощи страха — всех, кроме светлого магистра — и, возможно, даже успел бы убить нескольких своих коллег. Но в том-то и проблема, что только нескольких. В любом случае, с эмпатией или без, освободившись от его теневых оков, магистры ответили бы в полную силу собственной магией, и где-то тут ему бы и пришёл конец. Слушая краткий пересказ Аркона по поводу событий последнего месяца — местами подправленный и украшенный — Мун в очередной раз рассматривал магистров магических орденов Шор-ди-Лейн. Он не был уверен, кому в случае необходимости можно было бы довериться, но магистр Некромантии была, пожалуй, одним из лучших вариантов. Орден Некромантии курировал армию Шор-ди-Лейн — и, в случае нужды, мог бы даже создать собственную. По этой причине ордену Тёмной магии нередко приходилось пересекаться с некромантами, да и с их магистром. Её холодность и отстранённость очень импонировали Муну — он знал, что Савестия аш Уоллестаун будет руководствоваться в первую очередь разумом и только потом эмоциями. Настоящая удача, что она переняла от аш Пермунта лидерство в рассмотрении доказательств против аш Нортингтона. Нужное Муну решение это не гарантировало, но хотя бы вся информация будет воспринята, как полагается. Следующим магом, который заслужил задумчивого взгляда и размышлений о том, кого он поддержит в случае открытого конфликта, был магистр ордена Исцеления, Низард аш Амбштейн. Этот приятный на вид старичок, один из лучших целителей и тайных убийц страны в одном флаконе, всегда казался Муну крайне неоднозначным. Даже теперь он с видимым удовольствием налегал на пирожные с шоколадным кремом, лишь краем уха слушая, что рассказывает Аркон. Реакция оставшихся магистров должна была быть или однозначно враждебной, или совсем уж неясной. Возможно ещё магистр ордена Земляной магии прислушался бы, но остальные?.. На мгновение у Муна мелькнула мысль, что с магистрами, которые вероятнее прочих могли его поддержать, он чаще всего взаимодействовал по роду службы. Их всех объединяла общая цель — безопасность страны и её жителей любой ценой. Именно благодаря этому фактору Мун был склонен доверять им больше, чем остальным магистрам. К этому времени Аркон уже подобрался к самому главному — взятию аш Астендардта. — Вследствие операции по задержанию Дэйниэля аш Астендардта, члена ордена Ясновидения, который, по собранным данным, являлся протеже Дарикея аш Нортингтона и одним из кандидатов на руководящую должность после отставки действующего магистра ордена Ясновидения, была обнаружена переписка с Дэрсордом Лоунгенном, гражданином Зориама. В найденных письмах обсуждается свержение правящего монарха Шор-ди-Лейн Его Величества Герштадта Четвёртого, намеченное на август этого года. Здесь так же несколько раз предоставляются просьбы Дэрсорда Лоунгенна выдать секретные данные по охране королевского замка, комплектации войска Шор-ди-Лейн и слабых мест защиты границы. Судя по последующим письмам, запрашиваемая информация была предоставлена в полном объёме. Все письма адресованы Д. аш Н. — Это может быть кто угодно, — упрямо возразил магистр ордена Огненной магии. — Инициалы ничего не доказывают. — В третьем письме, — продолжил Аркон, полностью проигнорировав замечание огненного магистра, — упоминается предсказание, о котором я уже говорил в начале, и просьба, цитирую: «держать свой орден в узде, чтобы никто ни о чём не узнал раньше времени». В отличие от предыдущих, последнее письмо адресовано Дэрсорду Лоунгенну, а не от него, мы предполагаем, что его аш Астендардт должен был доставить получателю. Был проведён сравнительный анализ почерка и языка этого письма и других писем аш Нортингтона. Согласно заключению нашего почерковеда, с большой вероятностью эти письма были написаны одним человеком. На основании всех этих доказательств и было выдвинуто обвинение. Магистры переглянулись между собой, явно прикидывая возможные последствия. Аркон подал знак стражам и направился к выходу из зала. Внезапно огненная стена выросла между ним и дверьми. — Мы не можем позволить вам это сделать, — тихо проговорил магистр Огненной магии, Тис аш Миритель. — Мы принимаем предоставленные вами доказательства, сами рассмотрим обвинение в государственной измене и примем соответствующие меры. Впервые за это заседание подал голос и Мун: — Это вне компетенции Совета, — спокойно возразил он. — Согласно мирному договору между Магами и Простыми жителями Шор-ди-Лейн, главной властью страны является избранный король, а Совет Магов отвечает только за дела магов. В обвинении, предъявленном аш Нортингтону, была подготовка и участие в заговоре по свержению короля. К тому же… погибли четверо простых. Это дело касается не только магов. Тёмный магистр спокойно оглядел присутствующих. Вот он — тот самый момент, которого ждал Мун. Именно сейчас определится раз и навсегда, чем является для магистров мирный договор — видимостью цивилизованности или действующим документом, имеющим обязывающую силу. К тому же, что сейчас было даже актуальнее — сейчас решалась и судьба ордена самого Муна. Его уже давно достало отношение магов, а особенно магистров — которые должны были быть самыми разумными и непредвзятыми среди них — к тёмным магам. Война закончилась более семисот лет назад. Подверженные гонениям тёмные маги и так заплатили достаточно высокую цену за действие членов своего ордена — развитие ордена Тёмной магии было отброшено на тысячи лет назад. Впоследствии Совет признал свою ошибку и орден Тёмной магии был восстановлен, но до сих пор так и не был действительно принят. Сегодня Алиэмун аш Дортмунд ставил на кон всё, включая собственную жизнь и свой орден. Воспользоваться предательством аш Нортингтона в собственных интересах было довольно низко для человека, занимающего столь высокий пост, но Мун успокаивал себя тем, что в более отдалённой перспективе это будет только во благо страны — ведь баланс магических сил до сих пор не был восстановлен, а от этого страдали все. — Магистр аш Дортмунд, — обратилась к нему магистр ордена Некромантии, — вы же понимаете, что будет, если это станет известно королю и широкой общественности. Это может спровоцировать новую войну. — Да знает он, знает, — усмехнулся магистр целителей. — Не зря же он эту сцену устроил именно здесь, не правда ли, мальчик мой? Я так понимаю, у тебя есть предложение, как решить эту проблему, не вынося сор из избы? Алиэмун улыбнулся ему одними губами и присел на своё кресло. Теперь можно было, наконец, начинать настоящий разговор. — Не предложение, а ультиматум, — поправил Мун. — Во-первых, Дарикей аш Нортингтон должен быть немедленно отстранён с поста магистра ордена Ясновидения и председателя Совета Магов. Другие магистры сохраняли тишину. Подобное предложение было закономерным. — Он так же будет помещён под домашний арест до конца своих дней в любом выбранном поместье, принадлежащим ему по праву собственности, исключая собственность в Инторне. Некоторые магистры обеспокоено переглянулись, но серьёзных возражений это требование также не встретило. — Половина всей собственности Дарикея аш Нортингтона либо имущество, в отношении которого будет доказано, что оно получено незаконным путём — в зависимости от того, что окажется больше — будет конфисковано в пользу ордена Тёмной магии. Вот это требование вызвало немалую волну негодования. Многие магистры начали возмущённо перешёптываться между собой. — Не это ли называется превышением полномочий, уважаемый магистр аш Дортмунд? — раздражённо спросил у него магистр ордена Светлой магии. — Нет, — покачал головой Мун, — мы же все прекрасно знаем, какое финансирование получал мой орден до войны и какое — после. Считайте это компенсацией. И ждите в ближайшее время вопроса о пересмотре распределения средств для орденов. Надеюсь, на этот раз решение будет справедливым. Светлый магистр замолчал, но продолжил недовольно сверлить его взглядом. — И последнее: будет подписано разрешение на полную проверку всего ордена Ясновидения Теневой Стражей и роспуск совета старейшин и всех лиц, занимающих руководящие должности. На все посты, включая магистра, будут назначены люди, выбранные специальным комитетом, состав которого обсудим позже — предлагаю по одному человеку от каждого из наших орденов и одного от Стражи. — Дай отгадаю, кто это будет! — с фальшивым воодушевлением спросил Герель аш Пермунт, бросая яростный взгляд на Аркона. — Обсудить это мы ещё успеем, — не поддался на провокацию Мун. — Таковы мои требования. Если вы их принимаете, задержание Дарикея аш Нортингтона не уйдёт дальше этих стен. — И каким же образом вы собираетесь это гарантировать? — раздражённо спросил Герель, покосившись на неподвижно застывших стражей. — Мне не придётся ничего гарантировать, — спокойно ответил Мун. — Все здесь присутствующие — маги. Делать предательство председателя Совета достоянием общественности не входит в интересы ни одного из нас. Магистры замолчали. Каждый обдумывал сложившуюся ситуацию. По злому взгляду Гереля Муну нетрудно было догадаться, каким будет его решение. Оставалось дождаться, что скажут остальные. Магистр тёмной магии расслабленно сидел в кресле, с лёгкой улыбкой переводя взгляд с одного магистра на другого. Он надеялся, что напряжение, охватившее его, не было заметно окружающим. Ведь в этот момент решалось всё. — Я поддерживаю магистра аш Дортмунда, — первым нарушил тишину магистр ордена Исцеления. Он с беззаботной улыбкой осмотрел магистров и, посмеиваясь спросил: — Кто против нас, а? Никого не обманывал добродушный тон милого старичка, а цепкий взгляд убийцы, остановившийся на Гереле, заставил того поёжиться. Внутренне Мун облегчённо выдохнул. Он уже не один. — Я тоже голосую за предложение Дортмунда, — отозвался огненный магистр. Любопытно, подумал Мун, от него столь быстрой поддержки он не ожидал. — Присоединяюсь, — решительно произнесла магистр ордена Некромантии. — И я, — сказала магистр ордена Воздушной магии, — хотя вы, дядюшка, могли бы и без угроз обойтись. Дастия аш Амбштейн посмотрела на магистра целителей, с которым у неё была одинаковая фамилия. Близкими родственниками они не были. Насколько Мун помнил, они даже особо знакомы не были, кроме, как по работе. Но Дастия любила иногда его этим поддеть. За ней, один за другим, каждый из магистров высказал своё согласие с предложением Муна. Даже Герель, хоть и раздражённо, но процедил заветное «за». — Раз этот вопрос решён, — проговорил Аркон, — не смею больше вас задерживать. Он склонил голову в вежливом кивке, как равный равному, и вышел из зала. За ним последовали и стражи, волоча по полу бессознательного уже бывшего председателя Совета Магов. Оставшись одни, магистры продолжили заседание. По сравнению с обычными собраниями Совета, это заняло совсем немного времени — из-за отсутствия председателя, чьи функции взяла на себя магистр ордена Некромантии, многие несрочные вопросы пришлось отложить на то время, когда Совет сможет встретиться в полном составе. Пара важных решений всё-таки были приняты, да состав специального комитета был утверждён. Предложение Муна было поддержано — по магу от каждого ордена, плюс представитель от Теневой Стражи, чтобы было нечётное количество членов. Мун остался крайне доволен: от своего ордена он отправил одного из самых доверенных лиц — Нейтиналя. От Стражи отправится сам Аркон. Приятно было услышать, что и Ник не останется в стороне. От Светлого ордена должна была отправиться Оринта аш Ошоннел — ещё одна знакомая личность, к сожалению, куда менее приятная. Именно из-за неё Мун старался пересекаться со светлым орденом как можно реже. По какой-то причине они ввязывались в перепалки с ней при каждой встрече. Другие имена особых эмоций у Муна не вызвали: что-то он знал о каждом и особых возражений не возникло. Уже возвращаясь домой, Мун задумался, как на удивление гладко всё прошло сегодня. Он получил всё, чего запросил, хотя даже в случае принятия его предложения был морально готов сражаться за каждый из пунктов своего ультиматума до хрипа. Воистину, поддержка иногда обнаруживается в самых неожиданных местах. Возможно он всё-таки преувеличивал отверженность тёмного ордена. В любом случае, с этого момента, всё должно было начать улучшаться. Сейчас, всё, чего хотелось тёмному магистру — это добраться до дома. А дома… дома его ждал Альт.
