Сезон масок

Глава 31. Досадная ошибка

      Элегантно, пусть и совсем не по погоде одетый молодой человек бродил по улицам Инторна, не зная, куда себя деть. Длительные прогулки по морозу налегке определённо не шли Альту на пользу: от холода клацали зубы, уже пару раз пробивался кашель, да и из носа уже текло. Но сейчас даже перспектива заживо замёрзнуть казалась менее пугающей, чем возвращение в дом барона. Он кругами ходил по одному из богатейших районов столицы, то приближаясь, то вновь отдаляясь от особняка, успевшего стать ненавистным. Заставить себя вернуться туда было непросто, и чем дольше он блуждал, тем сильнее начинал сомневаться в принятом решении.       А что, если он поспешил?.. Ещё несколько часов назад решение вернуться и разобраться со всем самостоятельно казалось таким очевидным и единственно верным. Но сейчас… сейчас ему никак не удавалось совладать с собственным страхом. Как именно он будет убеждать барона позволить ему жить своей жизнью, покинув его дом? Что такого Альт может сказать, чтобы он передумал?       Умолять барона было бесполезно: за всю жизнь Альта это ещё ни разу не сработало. Хотя эпизоды его общения с Пилевием аш Лоргантом были не так уж многочисленны — тот редко посещал своё поместье, предпочитая столичный особняк. Когда же барон всё-таки приезжал в родовое гнездо, как правило, он не упускал возможности отвесить внуку пару оплеух и высказать всё, что о нём думает.       Чем дольше Альт думал обо всём этом, тем сильнее ему хотелось плюнуть на всё и вернуться обратно в дом Муна, где его пропажу уже наверняка обнаружил Лорий. Интересно, расстроился ли он?.. Наверное, всё же не стоило убегать без предупреждения, с сожалением подумал юноша.       — Альтириус? — внезапно прервал его мысли резкий окрик недалеко позади.       Обернувшись, юноша обнаружил карету, остановившуюся в нескольких шагах от него. Из неё выглядывал человек в тёмном капюшоне.       — Вы Альтириус аш Лоргант? — спросил он ещё раз, не дождавшись ответа.       Альт затравленно оглянулся, не зная, чего ожидать, и невольно сделал шаг назад. Он продолжал молчать, но незнакомец не стал дожидаться его ответа, и без того всё поняв по его реакции. Он выскочил из кареты и до боли вцепился в руку юноши.       — Вас разыскивает ваша семья, — раздражённо процедил он, грубо волоча Альта к карете. Не особо церемонясь, он запихал его в кабину и влез следом. Устроившись на противоположном от Альта сидении, крупный мужчина всем своим видом показывал, что пытаться бежать было бесполезно.       — К барону, — бросил он вознице. Услышав, куда его везут, Альт сжался — ведь он даже не успел придумать, как будет отстаивать свою свободу!.. Впрочем, возможно оно и к лучшему, решил он спустя минуту, чуть успокоившись. Если бы его не нашёл этот человек, ему могло и не хватить твёрдости остаться верным своему решению до конца…       Когда карета подъехала к особняку барона Миронского, Пилевий аш Лоргант уже ждал на крыльце. Человек в капюшоне вывел Альта из кареты и подвёл к барону, крепко придерживая под локоть даже при том, что за всё это время юноша ни разу не пытался даже дёрнуться в сторону.       — Благодарю за помощь, — барон сразу обратился к сопровождавшему Альта человеку, даже не удостоив внука взглядом. — Отправь всех домой.       Человек в капюшоне кивнул, только сейчас отпустив руку Альта, и забрался обратно в карету.       — В дом, — процедил барон, всё ещё не глядя на Альта.       Юноша поспешил зайти в дом, надеясь не усугубить своё и без того не самое завидное положение. Он в растерянности остановился в прихожей, пытаясь понять, что ему делать дальше. Попробовать обратиться к барону без лишнего промедления или лучше подождать, пока он заговорит первым?..       Ответом ему послужил резкий удар. Барон, зашедший в дом следом, со всей силы ударил Альта в спину, вынудив того повалиться на колени. Оплеуха, последовавшая за этим, заставила его удариться подбородком о стоявший рядом столик. Юноша почувствовал, как по лицу заструился тонкий ручеёк крови.       — Тварь! — тем временем бесновался барон. — Ублюдок неблагодарный!       Внезапно вспыхнув от гнева, Альт попытался встать. Невольно в его памяти всплыло всё то, о чём он размышлял в последний день заточения в своей комнате перед побегом.       — Я полноправный аристократ! Такой же, как и вы!.. — он неловко попробовал парировать, но тут же согнулся от сильного удара в живот.       — Не смей называть себя аристократом, безродная мразь! — кричал он, беспорядочно нанося удары один за другим. — Была б моя воля, ты бы вообще не родился!       Повалившись на пол, Альт сжался, пытаясь хоть как-то защититься. Барон не побрезговал оприходовать его и несколькими пинками. Почувствовав, что тот уже перестал сопротивляться, Пилевий брезгливо вытер о скатерть свои руки, запачканные кровью Альта, да и его собственной — в рукопашном бою барон не был силён, поэтому быстро разбил себе костяшки пальцев.       — Ты больше никогда — никогда! — не будешь меня так позорить! Слышишь?! Не думай, что тебе удастся ещё раз сбежать! Будешь убирать навоз голыми руками до конца своих дней! Не видать тебе больше этого твоего любовника, кем бы он ни был!.. — грозно прокричал он, с силой наступив на ногу юноше.       Альт тихо всхлипнул, не в силах сдержаться. От боли и страха юноша не мог даже толком понять, что же он сейчас услышал и как на это реагировать. Он лишь проследил глазами, как барон прошёл мимо него, направляясь вглубь дома. В этот момент взгляд Альта встретился с испуганными глазами Селеста, который оказался свидетелем этой сцены.       — Скажи родителям, что они уже могут выезжать, — уже спокойным голосом сказал Пилевий младшему внуку.       Селест улыбнулся деду, но его глаза были всё такими же испуганными.       — Ну что ты так? — посетовал барон. — Он заслужил наказание, ты же и сам знаешь.       — Да, — покорно согласился молодой человек, боясь вновь взглянуть на брата, и последовал за дедом.       Еле слышно застонав, Альт попытался сесть, но собрать себя с пола оказалось очень непросто. Лицо опухло и кровоточило в нескольких местах, правая нога, на которую барон наступил, немилосердно болела, будто была сломана, а боль в животе, на который пришёлся основной град ударов, не давала нормально вдохнуть.       Уже через пару минут к нему вышел отчим. Он равнодушно осмотрел скорчившегося на полу пасынка и схватил его за многострадальную руку — пусть и куда менее грубо, чем тот человек в капюшоне, но синяков на этой руке было столько, что это всё равно причиняло боль. Прихрамывая, Альт был вынужден идти за ним, спотыкаясь на каждой неровности.       На улице их уже ждали три кареты, в одну из которых Роланд и усадил Альта. Молодой человек попытался что-то сказать, но дверь была резко захлопнута прямо перед его носом. Послышался щелчок и Альт осознал, что его заперли, чтобы уж точно никуда не сбежал. Внезапно его охватило щемящее чувство, что он совершил ужасную ошибку, вернувшись домой. Но было уже поздно…

Глава 32. Вынужденное предательство и развенчание самообмана

      Хотя Совет Магов и завершился сокрушительной победой для Муна, вернулся домой он смог только под вечер. Встречавший его дворецкий был серьёзно обеспокоен, чего не мог не заметить Мун, к которому уже начинало понемногу возвращаться его восприятие. Привычным жестом передав в руки дворецкого верхнюю одежду, герцог обернулся к нему.       — Успокойся, Лорий, всё прошло по плану, — мягко сказал он, слегка улыбнувшись.       — Рад, что с вами всё в порядке, ваша светлость, — с искренним облегчением произнёс Лорий, но тут же отвёл взгляд. — Но… боюсь, у меня неприятные новости. Господин Альтириус…       — Что-то с Альтом? — встревоженно перебил его Мун. — Где он?       — К сожалению, не могу знать. Этим утром молодой господин ушёл вскоре после вас, — объяснил Лорий настолько виноватым тоном, будто считал случившееся своим личным промахом.       — Альт ушёл?.. — удивлённо переспросил Мун. — Он сказал, почему?       — Увы, но господин Альтириус предпочёл покинуть этот дом тайно. Я узнал об этом только со слов Мариссы — она видела его по пути с рынка. По её словам, он шёл в одном костюме и выглядел расстроенным.       Мун отошёл от Лория и задумчиво уставился в ближайшее окно. Его удивление быстро сменилось печалью. Да и чему тут было удивляться? После всего, что он натворил прошлой ночью, удивительным было бы застать Альта здесь и в хорошем расположении духа, рассудил он, в очередной раз коря себя за слабость и потерю контроля.       — Я… прошу прощения, что не сумел его остановить, ваша светлость, — тихо произнёс Лорий, всё ещё стоявший за спиной герцога.       — Не вини себя, — мотнул он головой, не оборачиваясь. — Альт — наш гость, а не пленник. Он волен приходить и уходить, когда посчитает нужным и не обязан передо мной отчитываться. К тому же… думаю, в его уходе никто, кроме меня, не виноват.       — Но ваша светлость, я… — неуверенно начал дворецкий, замявшись. — Я обещал молодому господину, что не стану вам этого рассказывать, но… я опасаюсь, что если сдержу данное ему обещание, это подвергнет господина Альтириуса опасности…        Магистр резко обернулся к Лорию и внимательно посмотрел в его глаза. Восприятие тёмных эмоций ещё не вернулось к Муну в полной мере, однако, достаточно хорошо зная и Лория, и подобное выражение лица, он понимал, что речь шла о чём-то серьёзном, вызывавшем у него тревогу и страх. И это был вовсе не тот страх за себя, что испытывают люди, опасающиеся наказания — это был страх за кого-то другого.       — Если речь о жизни и здоровье Альта, боюсь, что…       — Я понимаю, — прервал его дворецкий, почтительно склонив голову. — У меня нет другого выбора.       — Давай пройдём в мой кабинет, — кивнув, предложил он.       В кабинете Лорий поведал господину многое из того, что успел узнать о тяжёлой ситуации Альта за их непродолжительное знакомство — всё, умолчать о чём сейчас ему не позволяла совесть. О синяке на его плече и бароне, оставившем эту отметину, о побеге из дома в промокшем костюме, о заточении в комнате без еды, об угрозах отправить в деревню и других невзгодах, которыми Альт успел поделиться, пока дожидался возвращения Муна.       Помедлив мгновение, Лорий рассказал и о том, что успел подметить сам. Молодой господин явно рассказал ему не всё, но по тому, как ловко он управлялся с кухонной утварью, можно было догадаться, что подобная работа ему далеко не в новинку. Сколько бы господин Альтириус не объяснял, что он «просто часто помогает по хозяйству», у Лория появилось подозрение, что дома он живёт на положении слуги. Его болезненная худоба вкупе с заметным удовольствием, с которым он ел простой обед, наводили на мысли, что даже столь простыми блюдами его баловали нечасто.       И всё-таки как же мерзко Лорий себя чувствовал сейчас! Он предавал доверие молодого господина, даже если и из самых лучших побуждений. Ведь он не лукавил, обещая юноше сохранить его тайны. Он действительно считал, что будет куда лучше, если тот сам обо всём расскажет, как и собирался. Но раз уж этого так и не произошло — что было более, чем очевидно ещё с прошлой ночи — и молодой человек по какой-то причине решил вновь подвергнуть своё здоровье опасности и вернуться в дом, где его не ждало ничего хорошего… разве он смог бы себя простить, случись что? Если господин Альтириус пострадает из-за его принципов, жить с этим будет куда сложнее, чем смириться с собственным неумением держать язык за зубами!..       Разумеется, он не стал пускаться в излишние подробности и делиться теми деталями, которые герцогу было знать не обязательно на данный момент. Главное, что дворецкий хотел донести до него — это что молодой господин был в большой беде и это не терпело отлагательств!       Мун слушал его рассказ, мрачнея с каждой новой открывшейся деталью. Он сидел за своим столом, подперев руками подбородок. К концу Мун закрыл глаза, пытаясь сдержать нарастающий в его сознании гнев — нет, не на Лория, и, конечно же, не на Альта. На барона Миронского и остальных его мучителей — само собой, они ещё успеют познать ярость магистра тёмной магии. Но в данный момент объектом гнева Муна был он сам.       Неужели он мог быть настолько слеп всё это время?! Ведь это же было так очевидно! Тот синяк, что он вчера заметил, худоба Альта, его упорное нежелание знакомить Муна со своей семьёй… да что там, всё его сознание просто кричало о том, что этот человек подвергается постоянному насилию!.. Как он мог этого не заметить?! Или же… просто предпочёл не видеть?.. Притворился перед самим собой, что всему этому должно быть какое-то безобидное объяснение?       Подумаешь, упал и ушибся; юноша морит себя голодом — эка невидаль; не желает знакомить с семьёй — ну, стесняется, наверно; отказывается от официальных отношений — значит, не заслужил ещё!.. Так он предпочёл объяснить для себя все те мелочи, которые и сам начал замечать ещё с их первой встречи. Но теперь всё встало на свои места.       Едва Лорий договорил, Мун резко встал, поблагодарил его и быстрым шагом направился к выходу. Он ещё не решил, что именно собирается делать, но прохлаждаться дома остаток вечера герцог уж точно не собирался. Для начала нужно было навестить барона Миронского в его доме, как он и собирался сделать уже давно…

Глава 33. Мучительная дорога и сокровенные запасы

      Эта поездка сильно отличалась от той, три месяца назад. Альт ехал в столицу, полный надежд. Возвращался же он полностью разбитым. Сидя в запертой карете он начал во всей полноте осознавать, насколько нелепыми и жалкими были его надежды разобраться со своими проблемами самостоятельно. Да что там… все мечты уходящей зимы обернулись прахом. И никто, кроме него самого, не был в этом виноват… Ну, и ладно. Всё равно такой никчёмный слабак ничего лучшего и не заслуживает, думал он про себя.       Время тянулось до безумия медленно. Однообразные пейзажи за окном вынуждали Альта час за часом предаваться мрачным мыслям. Или спать — других вариантов не оставалось. Впрочем, спать сейчас было непросто. Всё тело болело от недавних побоев, напоминавших о себе на каждой кочке, а от холода уже давно сводило челюсть. Карета, в которую его запихали, не была предназначена для зимних переездов: тонкие стенки почти не сдерживали холода. От февральского лёгкого морозца юношу спасал только его вновь перепачканный кровью костюм да шерстяной плед, который юноша самовольно вытащил из многочисленных тюков, которыми была загружена карета. Даже завернувшись в него с головой, Альт долго не мог отделаться от изнуряющей дрожи. Да и ещё и этот кашель, появившийся с утра, то и дело давал о себе знать…       Во время поездки Альта несколько раз выпускали из кареты — в основном поесть и переночевать. Следили за ним, как за преступником. Альт мог бы сказать, что зря — бежать ему всё равно некуда, но даже на это не оставалось ни сил, ни желания. Он лишь вяло выполнял всё, что от него требовали, не задумываясь. Из-за преследовавших его всю дорогу слабости и боли все движения выходили медленными и скупыми. Кто-то пытался прикрикнуть на него, чтобы он шевелился быстрее, но Альт даже не обратил на это внимания.       Юноша с трудом заставлял себя проглотить еду, которую ему приносили слуги на постоялых дворах. В другое время он бы удивился, что ему вообще хоть что-то давали, но в эти дни ему уже было всё равно. К счастью, носили ему исключительно жидкую кашу, за что он был в душе благодарен: подкатывающая тошнота не позволила бы съесть ничего серьёзнее.       К вечеру второго дня Альт внезапно осознал, что он уже не просто дрожит от холода — его лихорадит. К этому времени болью отзывался уже каждый вздох, а изнуряющий сухой кашель возвращался всё чаще и не отпускал всё дольше — настолько, что временами начинало казаться, будто он вот-вот задохнётся. Тут ему вспомнилась та глупая пробежка по морозу, с которой всё пошло наперекосяк… Да, в последнее время замерзать для него стало обычным делом. Скорее всего, из-за этого он и простудился, решил Альт.       В родной дом аш Лорганты приехали только три дня спустя. Баронское поместье было к северу от столицы, поэтому Альт не удивился, что сугробы около дома таять ещё и не начали. Молодой человек окинул взглядом роскошный дом, возвышающийся со всех сторон — кареты въехали во внутренний двор. Три этажа холодного камня всегда давили на Альта. Он с самого детства предпочитал при первой же возможности ускользнуть отсюда.       Альт бросил взгляд на арку, через которую они въехали. Её охраняли две фигуры. Даже с такого расстояния можно было заметить, как неестественно они держатся. Один, качаясь на несуществующем ветру, задрал голову так, что смотрел почти назад. Зомби, обозванный Шустриком, работал кем-то вроде привратника, сколько Альт себя помнил. Это прозвище не было насмешливым: обычно неповоротливый зомби в случае нужды мог развить скорость раза в два превышающую человеческую. Напитанные магией мышцы и сухожилия не боялись ни боли, ни растяжений. Сломанная шея тоже не была для Шустрика помехой, да и в своих незрячих глазах он не нуждался.       Одет он был в мундир — всё-таки лицо поместья, да и для зомби он выглядел достаточно прилично, почти не разлагался и не источал зловонный запах. Альт подозревал, что выбран этот зомби был специально: одновременно не слишком пугал гостей, но всё же служил предупреждением и демонстрировал силу барона. Однако за время отсутствия аш Лоргантов к их обычному привратнику присоединился второй — у него, кажется, была оторвана рука, да и выглядел он куда неопрятней привычного Шустрика. Интересно, в честь чего пополнение, мельком подумал Альт, хромая к главному входу в поместье.       К счастью, на немного отставшего юношу никто не обратил внимание. Вайнетта тут же начала раздавать распоряжения — приготовить ужин, ванны, текущие отчёты за последние три месяца… Всё-таки она могла бы стать неплохой баронессой, в который раз отметил про себя юноша. Пока семья была занята собственными делами, Альт скользнул в неприметную дверь для слуг, которая была замаскирована под стену. Он медленно шёл по серому коридору, ведя рукой по стенке, чтобы в случае чего успеть опереться.       Добравшись до одной из кособоких лестниц, Альт с тоской посмотрел наверх. Возможно, стоило подняться по центральной, но тогда он рисковал бы, оставаясь дольше необходимого рядом с семьёй. Медленно, шаг за шагом, стискивая зубы каждый раз, когда приходилось наступать больной ногой, он заставил себя подняться. Ему предстояло четыре этажа — причём первый был раза в два выше, чем последующие. Само поместье имело только три этажа, вот только чердак обычно не считали. Именно туда Альт и направлялся.       Вообще-то, у него была собственная комната. Хоть и небольшая, но всё же на этаже господ, а не слуг. Вот только там Альт никогда не чувствовал себя в безопасности. Если ему, будучи ещё совсем ребёнком, приходилось в ней ночевать, он часто по долгу не мог заснуть, вздрагивая от каждого шороха. И даже став почти взрослым, он по-прежнему предпочитал не спать в этой комнате. Туда периодически заявлялась мать, редко отличавшаяся хорошим настроением. Частенько свои каверзы делал и Селест. На чердаке же было жарко летом и холодно зимой, но Альту было всё равно — по крайней мере там относительно безопасно.       Огромный чердак над хозяйственными помещениями был забит всякой всячиной: старая мебель, книги, ткани, какие-то бумаги… Тут же был и старый тюфяк, уже давно припрятанный Альтом — не кровать, конечно, но, выбитый и почищенный, он служил вполне приличным местом для сна. Альт не без труда вытащил его из старого шкафа, единственным недостатком которого был вышедший из моды оттенок, и перетащил в середину помещения, напротив входа — чтобы можно было заранее знать, случись кому-то заглянуть на чердак. Впрочем, как правило гостей было сложно не заметить: старая лестница нещадно скрипела под ногами любого, кто не знал, куда наступать, в отличие от Альта.       Юноша осторожно опустился на тюфяк, стараясь не потревожить многочисленные синяки. Он уставился в небольшое чердачное окошко, не раз спасавшее его в прошлом. Альтириус очень надеялся, что пользоваться им придётся не скоро — он сомневался, что в таком состоянии сумеет прогуляться по крыше, не сорвавшись. Живот противно засосало от голода, и Альт слегка поморщился. Спуститься на кухню он сейчас всё равно не мог: этот подвиг потребовал бы намного больше сил, чем было у него в распоряжении, да и тошнота не позволила бы нормально поесть. Его по-прежнему лихорадило, но, кажется, жар понемногу спадал, и его начало стремительно клонить в сон…

***

      Спал Альт беспокойно, то и дело просыпаясь от изнурительного кашля. Хотя на чердаке было довольно прохладно, он был весь в холодном поту. Когда же Альт окончательно проснулся, было уже темно. К этому времени он чувствовал себя немного лучше. Всё тело по-прежнему болело, голова раскалывалась, да и, проснувшись, он ещё долго не мог перестать кашлять. Но хотя бы лихорадка утихла достаточно, чтобы слабость уже не казалась непреодолимой. Похоже, так некстати прицепившаяся простуда уже начала проходить — хотя бы одной проблемой меньше, подумал Альт. К сожалению, выглянув в почти непроглядную тьму за окном, сложно было сказать, был ли это поздний вечер или очень раннее утро. Звуков, доносящихся снизу, юноша не слышал. Он надеялся, что вокруг была глубокая ночь — лучшее время для спокойной прогулки по дому.       Альт осторожно сел и еле слышно застонал, почувствовав резкую боль где-то справа в груди. За болью последовал очередной приступ кашля, на этот раз оставивший во рту неприятный металлический привкус. Отдышавшись, Альт всё же смог заставить себя встать, невзирая на головокружение. В темноте он с трудом выудил из кучи сваленного старья небольшое пальто. Оно было ему мало — рукава едва достигали середины предплечья. Пальто это было детским — Селест вырос из него ещё лет пятнадцать назад, но худоба Альта всё же позволила его застегнуть.       Спуститься с чердака оказалось чуть проще, чем подняться на него, но всё равно заняло немало времени. Пока Альт медленно крался по верхнему этажу, то и дело замирая при каждом подозрительном шорохе, в глубине дома пробило пять часов — значит, уже утро. Он должен был спешить, если хотел всё успеть до того, как по дому начнут сновать слуги. На первом этаже он почувствовал, как потянуло выпечкой — на кухне уже пекли хлеб, булочки, пирожные… Альт втянул носом воздух, силясь распознать соблазнительные ароматы и тут же вновь закашлялся. Сжавшись изо всех сил, он тщетно пытался сдержать кашель — получилось в лучшем случае не кашлять слишком громко. Судя по отсутствию бегущих к нему людей, кажется, никто его не услышал…       Вскоре Альт оказался с противоположной от парадного входа стороны особняка — у выхода для слуг. Здесь неподалёку располагались хозяйственные помещения. Большинство были скрыты аккуратными деревьями, чтобы не портить вид на случай, если какой-нибудь гость вздумает прогуляться по служебному крылу. Альт удовлетворённо оглядел истоптанную тропинку — свежий снег не выпадал уже несколько дней, так что его следы заметны не будут. Юноша старался идти настолько быстро, насколько позволяла повреждённая нога, но одышка вскоре вынудила его замедлиться. Наконец, он остановился около строения, почти полностью скрытого под землёй. Снаружи выглядывала только длинная крыша. Альт спустился по ступенькам вниз и, воровато оглянувшись, вытащил из кармана ключ, который был одним из основных его сокровищ.       Барон, как патрон здешних земель, был обязан иметь запасы продовольствия, достаточные для того, чтобы прокормить всех людей, живущих в его владениях в течение года. Поэтому и складов было разбросано по всему баронству немало. Главный и самый большой из них находился рядом с особняком, чтобы в случае чего семья баронства могла первой воспользоваться этими запасами. К тому же, места в погребах самого особняка не хватало, да и холод, магически поддерживаемый в хранилище круглый год, позволял сохранять изысканные деликатесы для кухни аш Лоргантов куда лучше, чем находящиеся вблизи обогреваемых помещений погреба.       В детстве Альта частенько отправляли сюда забирать или, наоборот, складировать продукты. Ему даже выдавали ключ от всего склада. Тот самый ключ, который он однажды умудрился потерять. Альт поморщился, вспоминая, как его тогда наказали. На его несчастье, барон тогда как раз навещал свою дочь. Узнав, что Альт умудрился потерять ключ от военно-стратегического объекта, Пилевий аш Лоргант взъярился и лично побил его кнутом. У Альта всё ещё были на спине шрамы, хотя и не очень заметные — время, как говорят, всё лечит. Запертый в своей комнате на следующие два дня, он впервые начал узнавать, что такое настоящий голод.       Вайнетте очень понравился этот тип наказаний — не приходилось прибегать к грубой силе, что было совсем не к лицу высокородным аристократам, но при этом наказан нелюбимый сын был на славу. Самым обидным было, что когда Альта выпустили из комнаты, он нашёл этот злосчастный ключ в кармане собственных грязных брюк. Первым порывом было вернуть ключ, показав всем, как несправедливо его наказали. Но к тому времени Альт уже многое понимал о своей семье: они бы снова разозлились на него за невнимательность, отблагодарив Альта очередным наказанием. Он ещё долго колебался, но всё же поддался соблазну, оставив ключ себе.       Альт не злоупотреблял своими вылазками на склад, понимая, что если кто-то начнёт замечать исчезновение некоторых продуктов, то просто поменяют усиленный магией замок на новый и его ключ больше не подойдёт. Юноша брал ровно столько, чтобы голод становился терпимым. К сожалению, для матери он был настолько незначительным, что частенько она даже забывала отменить собственные запреты кормить Альта, и он сидел без еды порой больше недели. В конце прошлой осени Альт, зная, что уезжает надолго, да и тайно надеясь, что сюда уже не вернётся, использовал все свои запасы и теперь оказался совсем без еды.       Учитывая, что теперь он был в особой немилости, о еде приходилось заботиться самому. Да и он не чувствовал в себе сил, чтобы выполнять все распоряжения, от которых обычно и зависело, получит он в этот день свою тарелку каши или нет. С третьей попытки протолкнув ключ в скважину, Альт повернул ключ и облегчённо выдохнул, услышав щелчок. Ещё раз оглянувшись по сторонам, он проскользнул в небольшую щель и отправился искать, чем бы поживиться на огромном складе. Слабость вряд ли позволит ему далеко зайти, но и неподалёку от входа тоже было немало съестного.       Из прихваченного большого мешка Альт выудил небольшой платяной мешочек и кружку, после чего подошёл к ряду огромных мешков с мукой. Из каждого мешка он брал понемногу и аккуратно завязывал их, стараясь сделать похожий узел. Завязывать и развязывать мешки оказалось куда тяжелее, чем он ожидал — уже на втором юноша почувствовал усталость, а на четвёртом решил остановиться, чтобы сохранить достаточно сил на обратную дорогу. Муку Альт использовал для клецков — блюда, которое он подглядел на одной из ярмарок в соседнем городе. Это иностранное блюдо крестьяне готовили из муки и яйца. У Альта яйца бывали редко, но даже смешав муку с простой водой, получались неуклюжие кляксы, которые были довольно-таки сытными, если приготовить их на костре.       С сожалением юноша окинул взглядом огромные мешки с крупами — готовить их на костре было сложнее, а грызть сухими болезнь бы не позволила. Хотя и здоровому это было непросто, как Альт уже имел возможность убедиться. На всякий случай он всё же прихватил пару кружек пшена из и без того развязанного мешка — эту пропажу скорее всего не заметили бы. Мешки с картошкой и прочими овощами тоже пришлись кстати, но много унести он сейчас не мог. Кинув в мешок несколько некрупных картофелин и пару морковок, Альт двинулся дальше.       А вот аккуратные ряды с сырами выглядели многообещающе. Подойдя поближе и вдохнув окружающий аромат, юноша в очередной раз сглотнул слюну — голод всё больше давал о себе знать. Просто так взять и украсть головку сыра в обычное время он бы не решился — всё же это было слишком рискованно. Но сейчас у него оставалось мало вариантов. Да и какая уже разница?.. Всё равно у него не осталось ничего ценного, что он мог бы потерять. Даже сама жизнь и то уже не казалась такой уж важной. Что будет — то будет, решил Альт, и выудил с заднего ряда самую маленькую головку сыра, какую только смог найти. Её не было видно за более крупными собратьями — возможно, её хватятся не скоро, если вообще заметят.       Задерживаться здесь надолго было опасно, и Альт, сунув всю добычу в мешок, который оказался заполненный едва ли на четверть, спешно заковылял к выходу. Конечно, он бы предпочёл не рисковать слишком часто и запастись надолго за одну вылазку, но, похоже, с этим придётся подождать. К тому же, сейчас даже такой вес казался ощутимым, а повреждённая нога всё сильнее давала о себе знать, чем больше он на неё наступал. Юноша осторожно выглянул на улицу, внимательно осмотревшись. К счастью, поблизости от склада никого не было, и он медленно захромал обратно к служебному входу, откуда собирался наведаться на кухню, если позволит время.       Едва он зашёл в дом, как послышались шаги. К счастью, Альт успел вовремя скользнуть в небольшую кладовку рядом с кухней. Запыхавшийся юноша скинул мешок и пальто и тяжело опустился на пол. По крайней мере, здесь можно было не беспокоиться, что его быстро обнаружат — прачки складывали сюда чистые скатерти и салфетки, и раньше обеда они не понадобятся.       Альт с тоской выглянул в тонкую щель между косяком и дверью — будь он в менее плачевном состоянии, можно было бы попробовать прошмыгнуть на кухню и попробовать стащить что-то уже готовое. Сейчас как раз готовили завтрак для Рондела, который вставал раньше всех. Альт привычным взглядом профессионального воришки осмотрел ближайший к нему стол, уже не скрытый створками дверей — кто-то забыл их закрыть. Пирожные, сложенные на серебряном блюде трогать не стоило бы — если пропадёт одно, то вся конструкция будет казаться кособокой и кто-то обязательно это заметит. С нарезанным свежим хлебом было то же самое — вытащи один из нарезанных ломтиком и оставшиеся половинки буханки не сойдутся. А вот сдобные булочки, лежавшие в беспорядке в декоративной корзинке, будто сами напрашивались, чтобы их стащили! Если бы только он мог быстрее двигаться, было бы несложно затаиться за дверями в кухню и выжидать момент, когда повар со своими помощниками будут заняты готовкой и…       Юноша сглотнул собравшуюся слюну. Сейчас о булочках лучше забыть. Проклятье, как же всё вкусно пахло! От обилия запахов начала кружиться голова, а в глазах затанцевали тёмные пятна. Альт кинул взгляд на мешок, аккуратно лежавший поверх старого пальто. Конечно, он предпочёл бы оставить сыр на чёрный день, но, похоже, этот день и так уже был чернее некуда… К тому же, кроме сыра ничто из прихваченной им еды нельзя было съесть, не приготовив. Юноша с трудом разломал упругий овал руками и отковырнул от мягкой сердцевины испещрённый крупными пузырями ломоть. Его всё ещё немного мутило, но, быть может, от солёного сыра станет получше… Не долго думая, Альт откусил небольшой кусок.       Пока Альт наслаждался едой, он периодически выглядывал в коридор, выжидая момент, когда можно будет незаметно выскользнуть, но ему крайне не везло — слуги сновали туда-сюда и не давали ни минуты передышки. По прошествии часа, Альт понял, что дальше выжидать смысла нет — уже наступило утро и незамеченным до чердака он уже точно не доберётся. Поэтому он аккуратно уложил оставшийся сыр обратно в мешок и припрятал его на нижнюю полку за горой салфеток, которыми редко пользовались — Вайнетте не нравились зелёные загогулины, казавшиеся ей слишком плебейскими.       — Господину не понравился паштет, — внезапно послышался недовольный голос дворецкого неподалёку.       Альт, уже было готовый открыть дверь и пойти наверх в открытую, замер: лучше было переждать. Дворецкий аш Лоргантов был далеко не самым кротким существом в этом доме — именно в его распоряжение чаще всего и попадал Альт. Он ещё с минуту обсуждал со слугами качество поставляемой еды, после чего оставил их и ушёл по своим делам. Слуги же, очевидно, решили передохнуть в укромном уголке напротив кладовки.       — Кажется, пронесло на этот раз, — сказал один из слуг, пристроившись у противоположной стены. Сквозь щель Альт мог видеть только его ноги, да и по голосу он не узнавал этого слугу — видимо, кто-то из новеньких.       — Да, свалить всё на торговца — хорошая идея, — согласился с ним второй, тяжело облокотившись об угол ближайшего шкафа с посудой. — Как же спокойно было, пока хозяева были в отъезде. Я так надеялся, что они задержатся в столице хотя бы до конца марта! — посетовал он, качая головой.       — И правда, с их возвращением работы сильно прибавилось. Так непривычно!.. Кстати, а что с этим их вторым сыном, как его, Альтириус? Вчера видел, как он ковылял куда-то по лестнице. Вроде аристократ, но на вид и не скажешь…       — А, это всего лишь бастард, — отмахнулся второй. — Полукровка, кто отец — неизвестно. Он и не аристократ толком, а так… одно название. Нахлебник. Госпоже Вайнетте он даром не сдался, как и всем в этом доме. Говорят, избавиться от него не даёт это их магическое руководство, иначе бы его тут не было. Барон при каждом своём визите напоминает, что нам следует относиться к нему как к паразиту, а не одному из господ, и нагружать его работой, чтобы хоть как-то оправдывал своё существование. Жалкое зрелище. Но даже такое никчёмное создание будет жить раз в пять дольше нас, и хорошо если не вместе взятых! Где справедливость в этом мире?!       Двое продолжили свой разговор, но Альт уже их не слушал, отвернувшись от двери. Они были правы: он жалок и не заслуживал ни долгой жизни, ни счастья в ней. Таким слабакам нет места в этом мире. Сурово, но такова правда жизни, и Альт успел познать немало тому свидетельств. Как же хорошо, что Мун так и не успел узнать, что он из себя представляет на самом деле! Пусть они больше и не увидятся, но хотя бы он запомнит его таким, как в ту ночь, казавшуюся сейчас такой далёкой, словно прошло не четыре дня, а все четыре года…       Альт почувствовал очередной приступ дурноты. Кажется, сыр не очень помог… если не сделал только хуже. Тошнило его основательно, но расставаться с таким трудом добытым деликатесом Альт не собирался, и лишь продолжил напряжённо сглатывать слюну, сделав глубокий вдох. И почему ему так тяжело дышать уже который день? Похоже, он ошибся, и эта болезнь не только не планировала отступать, но и всё меньше походила на обычную простуду, думал Альт, стараясь дышать всё чаще и глубже. На лбу снова выступила испарина — кажется, спавший под утро жар начинал разыгрываться с новой силой. Не в силах сопротивляться стремительно овладевавшей им слабости, Альт опустился на пол, положив голову на подвернувшуюся под руку стопку салфеток, и быстро провалился в тяжёлый сон.       Разбудил его внезапный приступ сильного кашля. Альт изо всех сил старался сдержаться, обхватив себя за бока, что даже на глазах невольно выступили слёзы, но его всё равно было слышно. По крайней мере, пока он спал, тошнота отступила. Через несколько мгновений дверца отворилась и на него строго уставился седовласый мужчина. Этого повара Альт знал ещё с детства — правда, тогда он был куда моложе.       — Ну и почему ты тут прячешься, бездельник?! — спросил он с упрёком. — Опять украл что-нибудь со стола и подавился? Вот и поделом тебе, мелкий воришка! — сурово нахмурил он брови.       — Я… п-простите… — промямлил Альт едва ли не шёпотом. Пересохшее горло и потрескавшиеся от жара губы не желали слушаться.       — Хватит прохлаждаться, пока остальные работают! Сейчас время завтрака господина Селеста. Возьми со стола его поднос и отнеси в его комнату, — привычно скомандовал он.       Встать сейчас казалось совершенно невыполнимой задачей, но Альт всё же попытался. Хорошо, что повар не стал его дожидаться и ушёл по своим делам вместо того, чтобы наблюдать за его неуклюжими попытками подняться с пола, держась за полки. Кое-как ему всё же удалось добраться до стола, где стоял поднос. Руки дрожали, и поначалу было непросто взять поднос так, чтобы не привлечь к себе излишнее внимание грохотом посуды. Раздвинув несколько касающихся тарелок, ему всё же удалось справиться и с этой проблемой.       Альт направился к лестнице, и уже на подходе понял, что подняться будет очень непросто. В глазах темнело даже пока он шёл по ровному полу — чего уж говорить о ступеньках. Больше всего сейчас ему хотелось присесть, а ещё лучше прилечь. Можно даже вот на этом самом месте, посреди прихожей — он уже совсем не возражал. Но Альт понимал, что если не выполнит поручение, потом будет только хуже, и продолжал идти, стиснув зубы.       Подъём по лестнице занял несколько долгих и мучительных минут. Приходилось делать передышки через каждые несколько ступенек, опираясь на перила. Воздуха постоянно не хватало и приходилось часто дышать — и это было непросто из-за недавних побоев и кашля, от которого уже давно болели бока, живот, да и вообще всё, что только было способно болеть. Кашель тоже постоянно подступал, но Альт изо всех сил старался не закашляться — ведь стоило только начать, как остановиться он смог бы ещё не скоро, а это наверняка обернулось бы разлитым чаем.       К третьему этажу одышка стала настолько мучительной, что ему не оставалось ничего, кроме как шумно вдыхать воздух всей грудью, не сдерживаясь. Мучения Альта наверняка были заметны несколько раз пробегавшим мимо слугам. Но никто из них не соизволил поинтересоваться, что с ним и не нужна ли ему помощь. Наоборот, слуги брезгливо обходили его по широкой дуге, стараясь держаться противоположного от него края лестницы. Юноша не ожидал от них ничего другого, но всё же было обидно.       У самой двери в комнаты Селеста у Альта сильно закружилась голова. Его повело в сторону, и юноша со всей силы врезался в стену. Посуда звякнула, но устояла. Оперевшись спиной на стену и закрыв глаза, Альт выждал, пока уймётся головокружение и успокоится всё ещё мучившая его одышка. Простояв так больше минуты, но так и не дождавшись заметного облегчения, он сделал над собой последнее усилие и всё-таки дошёл до двери в покои Селеста. Зажав поднос между собой и стеной, Альт несильно постучал.       — Да? — послышался голос брата.       Альт осторожно надавил на ручку и вошёл в комнату. Селест сидел на диване, позёвывая. Едва заметив Альта, он застыл, удивлённо глядя на брата. В его глазах читалась растерянность.       С трудом сделав несколько шагов, Альт почувствовал в очередной раз подкрадывающийся приступ кашля. Он попытался поскорее поставить поднос на небольшой столик перед диваном, но ноги его не слушались. Колени подогнулись сами собой, поднос накренился и всё содержимое со страшным грохотом повалилось на пол. Упавшего на колени юношу сотрясал сильный приступ кашля. В глазах было темно, но даже так Альт заметил красно-коричневые пятна на ладонях, которыми пытался прикрыть рот.       Внезапно из одной из дверей выскочил камердинер Селеста, сжимающий в руках его костюм, и грозно окинул взглядом представшую перед ним сцену. Селест, до этого момента лишь молча наблюдавший за падением брата, резко вскочил с дивана и преградил разъярённому камердинеру путь прежде, чем тот успел подскочить к Альту.       — Это кто распорядился принести мне ветчину на завтрак?! Я же сказал, что видеть её больше не могу! Ещё раз увижу — тоже будешь на коленях прощения просить!       Камердинер, решивший теперь, что опрокинутый поднос был делом рук хозяина, очевидно, совершенно не горел желанием разделить судьбу его брата.       — Я сейчас же распоряжусь, чтобы подобное никогда не повторилось, — испуганно сказал он и, положив костюм на кресло, вышел из комнаты, оставив братьев наедине.       Селест ещё несколько секунд стоял в паре метров от Альта, пока тот пытался отдышаться, оперевшись спиной о стоящее рядом кресло. Затем он медленно подошёл и опустился на корточки в шаге от Альта.       — Не думай, что я это ради тебя сделал, — едва слышно произнёс он, не глядя на брата. — Просто… просто я сейчас не в настроении слушать, как он на тебя орёт.       Альт с трудом поднял казавшуюся свинцовой голову, и посмотрел на Селеста. Тот выглядел смущённым и обеспокоенным — что-то новенькое, мельком подумал он.       — С… спасибо, Селест… — почти прошептал Альт, неосознанно вытерев запачканные собственной кровью ладони о свою рубашку. Оставленный его руками красно-коричневый след заметил Селест, тут же вытаращив глаза.       — Да ты… ты болен! — воскликнул он, отпрянув назад, из-за чего потерял равновесие и невольно сел на пол, оперевшись руками позади себя.       — Прости… — виновато отозвался Альт. — Я не хотел ронять твой завтрак, Селест… но, кажется, я и правда… немного заболел.       — Немного?! Да ты выглядишь хуже, чем наш новый привратник! Ты себя хоть видел в зеркало?! Такой бледный, что аж синий! И ещё смеешь в таком состоянии ходить по дому и пугать людей?! — не на шутку разошёлся Селест. Пару мгновений он заметно колебался, но вдруг резко коснулся лба Альта своей ладонью и тут же одёрнул её в испуге. — Да у тебя ужасный жар! Тебе надо лежать и лечиться! Я целитель и знаю, о чём говорю!..       Альт удивлённо смотрел на отчитывающего его брата. Это был первый раз за многие годы, когда Селест проявил хоть какую-то заботу о нём. Конечно, когда они были совсем детьми, он иногда даже с восхищением смотрел на старшего брата. Хоть сейчас и можно было поверить, что их разделяло меньше года, в раннем детстве полукровка рос немного быстрее и к своим десяти годам казался года на три старше брата, всё ещё выглядевшего от силы на шесть. Но с тех пор, как они стали подростками, ничего, кроме издёвок и криков он от Селеста не видел.       Альт задумался на мгновение, с чего вдруг такая резкая перемена? Почему Селесту не безразлично его здоровье? Он действительно имел дар магии исцеления, но никогда не проявлял к целительству особого интереса. Конечно, он получал обязательное для всех юных целителей образование и, стараниями Вайнетты, вопреки своему желанию был вынужден проводить многие часы дополнительных уроков с лучшими педагогами, чтобы получить шанс быть принятым в орден Целительства. Но, насколько Альт знал, Селест не хотел иметь ничего общего с этим орденом. Но ребёнок, принятый в орден, стал бы очень ценным достижением для Вайнетты, поэтому выбора ему не оставили. К тому же, педагоги всегда говорили, что его дар сильнее среднего, и нередко отчитывали за нежелание воспользоваться своим талантом. Вот только отвить брезгливость к больным пока так и не сумели.       — Ты прав… — с усталой улыбкой признал Альт, безуспешно пытаясь поймать взгляд Селеста. — Я понимаю, но… ты же знаешь, мне не позволено бездельничать…       — Знаю! — внезапно огрызнулся Селест. — И это не бездельничество! Ты должен выздороветь, чтобы потом смог снова работать! Ведь… ведь если ты умрёшь, то станешь даже более бесполезным, чем ты всегда был, вот!.. — пояснил молодой человек, хмуро смотря на него.       Хоть Альт сейчас и чувствовал себя, пожалуй, хуже, чем когда-либо в жизни, и действительно уже начинал сомневаться, переживёт ли он всё, что на него навалилось за эти дни, но от слов брата по его груди разлилось тепло. Пусть и в такой нелепой форме, но это были самые добрые слова, что он слышал от брата за без малого два десятка лет.       — Спасибо тебе… — едва слышно произнёс Альт, чувствуя внезапную лёгкость в голове. Он почувствовал, как начал заваливаться на бок, но ощутить удар Альт уже не успел — сознание окончательно покинуло его…