Я же твоя дура

      Как бы ты не начинал свое утро, оно все равно будет отвратным, если не хочешь никуда идти, а надо. Это был девиз школьников, которые жили под ним лет девять — это точно. Когда за окном выл ветром ноябрь, никто бы не рискнул показать свой нос за порог. Но надо. Кому на учебу, кому на работу…       Кто вообще придумал эту чушь? Почему в светлый и теплый день нельзя идти на каторгу, отбывать свое наказание? Или ледяной ветер, дующий как назло в лицо — обязательная часть учебного процесса, которую ни выбросить, ни вырезать?       Засунув руки поглубже в карманы куртки, Женя смело отправилась навстречу северному урагану. Ну или не северному, потому что прогнозы погоды Евгения не мониторила, сразу же переключая канал, если ей вообще доводилось пересекаться с телевизором. На улице дождь? Надевай одно. На улице солнце? Надевай другое. И никакие прогнозы не нужны.       Начало часто определяло конец. Но не исключено, что ты можешь начать с таким блеском, что закончишь на полном провале. И если все с самого начало пошло не по плану, то про нормальную концовку можно смело забыть. Любой день Жени существовал по такому же принципу. Он мог закончится настолько плохо, что даже в подушку не захочется рыдать, потому что она разорвет ее пополам, даже если начало будет очень хорошим.       А сейчас началом стал Виталий, который встретился ей по дороге почти на полпути. День был обречен на наполненность неразделенной любовью, потому что Шульговский — один сплошной комок влюбленности. И если бы он вешал на уши Жене лапшу про какую-нибудь красотку из параллельного класса или соседнего двора… Отстать он не мог именно от Романовой. К тому же, дом его был в другой стороне от школы, им обоим явно не по пути.  — Привет! — замахал он рукой еще издали, и Женя мысленно представила, как чудесным образом она проваливается в не пойми откуда взявшийся люк. Но люк сам по себе не образовался.  — Стоп-стоп, у тебя дом в другой стороне. Ты до школы раньше доберешься, чем окажешься тут, — если хочешь заставить Виталия что-то не делать, то начни свои нравоучения раньше. Скажи застенчиво ему, что не стоило приходить, и он обязательно не послушает тебя. — Ты меня встречать пришел? Или что?       Виталий состроил такой невинный вид, что любая бы на месте Евгении растаяла. Нет, серьезно, он из шкуры лез вон, лишь бы понравится девушке, в которую ему удосужилось влюбиться. Но Женю так не взять. И отнюдь она не была холодной красавицей, ради которой храбрый герой полез на высокую гору за букетом эдельвейсов — или как там полагал обычай? Просто их дороги не пересекались.       Сердцу Виталия нельзя было приказать разлюбить одноклассницу.       Сердцу Жени невозможно было предписать влюбиться в человека, к которому она ничего не чувствует.       Если бы жизнь была так проста, ее просто не было.  — Да забей! — отмахнулся Шульговский, не ища для себя оправданий. — Как дела, кстати?       «Отвратительно, потому что появился ты», — пробурчала в мыслях Женя, не решаясь озвучивать. Виталий никогда не обижался на такие ее слова, понимая, что ему не шибко рады. Но сдавать позиции он не собирался, мужественно терпя любые упреки. А Евгения сразу же решила прикинуться доброй овечкой, отвечающей односложными фразами, чтобы от нее сразу же отлипли.  — Никак, я же только встала, — безразлично ответила Романова, распутывая наушники. Может, так от нее отстанут.       Засунув в ухо только один наушник, Женя включила что-то веселое, ради поднятия настроения, и двинулась вместе с Шульговским по направлению к школе. Он что-то говорил, явно увлекшись собственным разговором, даже не замечая одной простой вещи — его не слушали. Для Евгении даже мокрый асфальт от подтаявшего льда был куда интересней, чем болтовня прямо под ухом, которое ничего не слышало. Разговор смешивался с музыкой, но Женя усердно пыталась расслышать слова песни. Это скоро все закончится. Они рассядутся по разным местам в классе, начнутся уроки и свободные перемены. О докучающем Шульговском можно будет позабыть. На секунду Женя задумалась, а стоит ли ей уже повернуться к Виталию лицом и прямо спросить, о чем он тут балаболит. И не будет ли это для него обидно?       С одной стороны, она совершенно его не слушала. А с другой… Интересуется же!

***

      Школа просто определению не может быть приятным времяпровождением. Ты тратишь свои нервы и время ради знаний, которые с большим бы успехом и за меньшее время узнал сам. А еще одноклассники — отдельная тема. Всегда с радостью спалят учителю, пошепчутся за твоей спиной о твоих отношениях с тем же Виталием. О да, о том что Шульговский пытается ухаживать за Женей, знали абсолютно все в классе. Главная отличница класса по несколько раз на неделе пыталась выяснить подробности у Евгении, но у неё ничего не получалось. Романова упрямо молчала.       Помимо одноклассников, времени и потраченных нервов были еще и уроки. Если ты не шибко умный, то сорок пять минут списываешь с доски, а если наоборот, то сидишь и скучаешь, пытаясь не заснуть. Знаем, проходили и то, и то. Женя училась неплохо. Хотя скорей она совсем не учится, благодаря уже завоеванной репутации отличницы.       Уроки тянулись долго и скучно. Но всему наступает конец, закончилась и первая половина дня, проведенная в школе.       Оставался лишь хор и поход в «Пятерку» за едой с Крис, правда, сначала второе, ибо есть хотелось больше, чем идти на хор и петь песни на итальянском (хотя, может, это все-таки испанский?).       Увы, все хорошее имеет свойство заканчиваться. Чувства, отношения, сериалы, адекватные мысли и, что самое страшное, еда. Пялясь на пустую пачку из-под печенья так, словно рассерженный взгляд сможет восстановить её содержимое, Женя не заметила, как мимо прошел предмет её последних мыслей. Да, о Светлане Александровне на этой неделе Евгения еще ни разу не забывала. Трижды рассказала подругам, чтоб те оценили. Несколько раз (возможно, несколько сотен раз) возвращалась к тому дню в мыслях, сама не понимая, зачем, а так же выслушала около шестьдесят трех тысяч трехсот двадцати четырех шуток о «Женя и Светка — канон». Последнее бесило больше всего. Изначально. Потом, на третий день, стало как-то все равно. А после уже интересно, а что было, если бы все шутки были правдой.       Светлана Александровна редко зовет кого-то по имени, чаще сразу задает вопрос, не здороваясь, не называя того, к кому именно обращается. Поэтому когда Евгения слышит своё имя произнесенное голосом учительницы, она ненадолго впадает в состояние бездействия. Все-таки это странно.  — Женя, выучила то, что я тебе скинула? — отмирая, Романова рассеянно кивнула, не отрывая взгляда от собственных ног. Учительница уходит так же незаметно, как и пришла.  — О-о-о, — протянула Кристина, начиная улыбаться. — Она впервые назвала кого-то из нас по имени, ты заметила? Она что на уроках просто кивком показывает, к кому обращается, что вне урока. Но тут… Она назвала тебя по имени. Господи, вы моё ОТП.       Закатывая глаза, Евгения отсела на несколько сантиметров от подруги, показывая этим жестом свое отношение к сказанному.  — Да ладно, зато ты её любимица. Замолвишь за меня словечко перед экзаменом?       Евгения повторно закатила глаза, но кивнула. Ну, а почему бы и нет? Сама вела себя так же, если подобная ситуация происходила бы с Кристиной, а не с ней.       До хора оставалось минут пятнадцать, которые девушки решили потратить на то, что делают постоянно. Пролистать по сотне раз ленту ВК, поспорить над тем, кто из братьев Холмсов круче — Майкрофт или Шерлок? Кристина стойко отстаивала первый вариант, называя Майкрофта рыжим котиком, Женя же отсмеивалась, говорят, что он старый и толстый, чем вгоняла Тину в состояние аффекта, под которым девушка с легкостью бы убила подругу, ведь старший Холмс вовсе не толстый, он просто балуется пончиками, да и он умнее Шерлока, определенно.       Женя уже на автомате вздрогнула, когда услышала приближающийся звук голоса Светланы Александровны.  — Хор уже начался. Вам отдельное приглашение нужно? — размешивая ложкой кофе, судя по неслабому запаху, присущему тому напитку, отчеканила учительница, проходя мимо учениц.  — У-у-упс, — протянула Крис, вставая.  — Подожди меня, — бросила Женя, сбежав, так и не заметив, но почувствовав, как подруга закатила глаза. Когда девушка вернулась, Кристина напевала себе под нос привязавшиеся сразу после прослушивания песни слова: «Потому что ты гей, радость души моей». Тина потянула её за руку в сторону зала, в котором проходили уроки хора.       Все законные шестьдесят минут урока Женя просидела, пребывая в полном безразличии к происходящему и отвечая на сообщения в ВК от некоторых «особенных» людей. Пару раз учительница ругалась на кого-то рядом, но Романова оставалась незаметной мышью.       Урок подошел к концу, но явилась Светлана Александровна. Женя наблюдала с другого края зала, как женщина раздавала пятикурсникам какие-то номера. Дабы избежать своей участи, Евгения попыталась слиться со стулом, но, увы, безуспешно.  — Романова, номер восемьдесят пять, — резко обратилась учительница, практически испепеляя взглядом. «Ну что я опять сделала?» — мысленно протянула девушка, кивая в знак согласия. Зал вздохнул с облегчением.

***

      Пятница легче четверга, хотя бы потому ты знаешь, что дальше два выходных, и даже сольфеджио в пять часов вечера не сможет испортить настроение. Уроки пролетели быстро, что можно было считать успехом. Жалко, что сольфеджио с такой же скоростью не пролетит.       Сегодня Женя впервые не опоздала. Двадцать пятое ноября на календаре, надо бы не забыть такую важную дату. Точнее, девушка опоздала бы, если не шла изначально к учительнице фортепиано, которая так и не приняла её, а послала на сольфеджио, сказав, что у неё нет времени, так как явилась одна прогульщица, нагонять надо. Евгения лишь кивнула и пошла. Кристина, которую также «отшили», сидела на пуфике и ворковала со своей девушкой по телефону. Евгения поморщилась, не то что бы она была гомофобом, но Крис была её подругой, а столь близкие отношения с девушкой нетрадиционной ориентации все равно пугали Женю. Хотя, насколько ей было известно, Крис была влюблена по уши в свою Анну, и никто другой её не интересовал.       Фыркнув в ответ на недовольный взгляд подруги, Евгения сразу залезла в ВК и принялась отвечать на накопившиеся сообщения. Пару сотен штук от Виталия, несколько от знакомых и репосты от Крис. Тяжело вздохнув, девушка открыла диалог с Шульговским, желая побыстрее избавиться от его общества. Пара сообщений о школе, пара о «как дела». Романова без заднего смысла вылила на него тонну информации о том, как она ненавидит сольфеджио и хочет поскорей закончить этот день. Виталий понимающе отправлял в ответ смайлики.       Из кабинета тем временем вышла Светлана Александровна, пробежала взглядом по ученикам, сказала, что снова их только две с половиной калеки, и кивком указала на кабинет, мол, входите. Женя, отправив последний смайл, со взглядом великого мученика отправила в ад, простите, на урок.       Аккорды, тритоны, гаммы — всё это так скучно и выматывающе, особенно, когда ты их не знаешь. Урок тянулся слишком медленно. Прошло только двадцать три минуты, а казалось, что час. Можно было бы просидеть весь урок в ВК, да нельзя. Телефон спалили и сказали положить на стол учителя. Тяжело вздохнув, Женя снова взглянула на часы. Двадцать четыре минуты.       Светлана Александровна, раздав контрольные работы, ушла. Евгения сразу схватила свой телефон, лежавший на краю учительского стола. Снова Виталий, Виталий, Виталий и Крис.       Читая сообщения, Женя постепенно побледнела до цвета стен. А они были белыми. Подобную перемену сразу заметила Крис.  — Что случилось?  — Сюда. Идет. Виталик, — отчеканила Женя, уверенная, что это так, ибо Шульговский не стал бы бросать слова на ветер. Евгения зачитала подруге последние сообщения парня о том, что учителя не должны вести себя так как Светка, то бишь кричать на учеников, обещать им справку вместо диплома. И о том, что он хочет с ней поговорить прямо сейчас…  — У-упс, — протянула Крис, сдерживая смех. Вечер обещал быть интересным. Виталик не заставил себя долго ждать, и зачем только вахтер, если он пропускает всех? Шульговский нашел кабинет быстро и влетел в него, словно супермен. Благо, Светка еще не успела вернуться.  — Ради всего святого, — неожиданно для себя зашипела Женя, с силой выталкивая друга за дверь, — Жди меня там или вовсе уходи. Только не появляйся на глазах у всего класса, хорошо?       Виталик открыл рот, словно рыба, выброшенная на берег, но последний толчок слабой женской руки заставил его, крепкого парня, занимающегося спортом, покачнуться в воздухе. Право на слово у него забрали, захлопнув с силой дверь. Держась за ручку, Женя закрыла глаза. Ну и почему именно она? Почему к ней липнут вот… Такие? Ни к Кристине, ни к какой-то девушке еще, а именно к ней? Одноклассницы кинули на нее пару неоднозначных взглядов, но как-то особого внимания не обратили, словно превратившись в Сашу и Лешу, единственных парней в их группу, всегда сидевших где-то в конце и не обращающих внимание на происходящее.       Усевшись за первую парту, Женя бросила испепеляющий взгляд на Кристину. Все что угодно, только не комментарии по поводу случившегося.       Светлана Александровна вовремя пришла в класс. Все немного затихли, но шепот до сих пор разносился из разных углов. С конца класса доносилась монотонная мелодия из телефона — Александр держал телефон, видимо, вовсе не замечая того, что Светка явилась, и играл в очередную игру. Леша дернул друга за плечо, пытаясь показать, что урок скоро начнется, и Саша совершенно безразличным взглядом смерил учительницу, погруженную в свои дела, и убавил звук до нуля. Оба сдавленно рассмеялись, страшась нарушить относительное спокойствие.       Шепот и их тихий смешок прервала со стуком открывшаяся дверь — Светлана Александровна даже почувствовала собственными ногами сквозняк, прошедший по полу. Виталик сконфуженно застыл в проеме, а потом, вобрав воздуха в грудь, приземлился на одно колено прямо перед первой партой, где с открытым ртом сидела Кристина.  — Принц пришел спасти принцессу из лап дракона! — проскандировал Шульговский, отведя взгляд куда-то на стену.       В голове Жени вспыхнули недавние переписки. Она всегда мечтала, чтобы урок взял и сорвался. Трубу прорвало, крыша загорелась, цунами обрушилось (хотя от моря школа на огромном расстоянии). «Вот бы кто-то пришел и спас меня с урока в этой музыкалке. Пришел и забрал».       Это всего лишь была шутка и нелепая мечта — ну кто же мог ворваться в класс и спасти ее, особенно если учесть, что просто так с рук ей такое не сойдет. Но Виталий решил иначе. А она думала, что он пришел ждать ее после занятий…  — Молодой человек, — возникла за его спиной Светка, — Если вспомнить доспехи средневековых рыцарей, то дракон бы легко одержал победу. А теперь выйдите из здания школы и больше никогда не мешайте учебному процессу.       Виталик, как будто услышав эти слова от реального дракона, без извинений, которые он собирался принести за вероломное вторжение, выбежал за дверь. Красная от стыда Евгения задрожала на своем месте.  — Я, в отличии от моих коллег, поощряю подростковые чувства. Первая любовь… Я не думаю, что она так уж мешает процессу усвоения знаний. Влюбленность — это чистой воды вдохновение, заряд энергии и бесконечное счастье. Но такие выходки уже за гранью, — Светка посмотрела на незакрытую дверь. — Евгения, сходи за ним и объясни ему все. Недолго.       Женя сорвалась с места, задев боком парту. Она думала, что Светка тут же сожжет ее на месте или сожрет — ну типичный дракон, не? — но сегодня Романовой вообще крайне повезло. Виталий шел по коридору, то ли от балды шатаясь в здании школы, из которой его только что выгнали, то ли намереваясь уходить совсем. Евгения сжала его плечо, почувствовав какой-то груз вины, а потом поняла. Не ей извиняться.  — Ты что устроил?! — взвизгнула она, только потом осознав, что там, за стеной, тоже люди на занятиях. — Классная шутка, чуть от смеху не сдохла. Захотелось, чтобы я была посмешищем до конца года? Спасибо.  — Э-э-эй, — протянул Виталик, глупо улыбаясь, — ты же сама хотела этого. Ну помнишь же, писала? Я и сделал… А чего смеяться? По-моему, круто…       У них разнились понятия об ухаживания даже уже на корню.       Женя закатила глаза, выталкивая Виталика в сторону фойе. Тяжело вздохнув, девушка осторожно начала:  — Окей, чувак, — набирая воздуха в легкие, дабы не взорваться и не прибить Шульговского на месте, — Понимаешь, нам совсем не по пути.  — Я не понимаю, — неуверенно начал парень, но был жестоко перебит.  — Да ты всегда ни черта не понимаешь! — вспылила Женя и, переведя дыхание, добавила: — Не нравишься ты мне, вот и все. Мне, может, вообще девушки нравятся.       Последняя фраза была лишней, Романова это понимала, но на эмоциях сказала первое, что пришло в голову. Последняя фраза была ложью. Жене никогда не нравились девушки, они вообще её не интересовали.  — У тебя нормальных отношений с парнем просто не было.       Тяжело вздохнув, Женя закатила глаза и развернулась, дабы вернуться в класс. Но тут же столкнулась взглядами со Светланой Александровной. Перед глазами пролетели все последние фразы. «Упс», — подумала Женя, проскакивая под почти равнодушным взглядом учительницы в кабинет.       «Она же ничего не слышала. Это точно. Иначе бы прокомментировала. Господи, зачем я это сказала?» — мысленно ныла девушка, стараясь успокоить дыхание — Ладно, может не все так плохо? Может, ей тоже девушки нравятся? Господи, да какие девушки? Она взрослая женщина…». Женя, засмеявшись, упала на стул. Девушка тянула время, откладывая рассказ для Кристины и вспоминая произошедшее. Подруга молчала, испепеляя взглядом. И не выдержала столь долгой паузы первой.  — Ну-у-у-у? — протянула Тина, старательно рассматривая собственные руки, словно на них написана нужная ей информация. Евгения тяжело вздохнула и приступила к совсем не длинному рассказу.