10 причин моей ненависти

21 марта 2017 год. Почти три месяца ни слова, ни строчки, ни единого письма. И вот тебе, пожалуйста. Эва Мун умеет преподносить подарки к праздникам. Хотя Шистад никогда и не считал свой день рождения торжеством. «Я познакомилась с одним парнем на прошлой неделе, Крис». Удар. Один. Второй. Третий. Шистад сжимает письмо в кулак так сильно, что слышится противный скрежет бумаги. Он со всей дури бьет по груше, понимая, что не стоило читать в тренировочном зале. В глазах темнеет, а по скулам ползут капельки пота. Застывает. Разворачивает скомканный лист, облизывает соленые губы и читает дальше. Крис задыхается. Ему не хватает воздуха. Сложно дышать. Осознание, что она его отпустила, приходит слишком быстро и становится чересчур больно. Чувство потерянности и испуга оккупирует каждый дюйм тела, впиваясь своими коренастыми щупальцами в сердце. В голове пульсирует кровь. Крис сжимает губы, чтобы не заорать от злости на себя, на Эву — на весь блядский мир! Мышцы автоматически напрягаются, а прилив адреналина становится просто невыносимым. Твою мать, Шистад, доигрался? Когда-нибудь это должно было случиться. Эва красивая и умная. Она самая лучшая для него, и она нашла себе парня… Хорошего, блять, парня. Не такого, как ёбанный неуравновешенный Шистад. Он дарит ей цветы, водит на свидания. Какой, блять, молодец. Романтик хуев. Крис, вроде бы, должен быть счастлив, что теперь Мун отвяжется, и он по приезду в Осло, обретет спокойную жизнь. Кристофер Шистад должен, сука, парить на седьмом небе, ведь эта приставучая девчонка обещает забыть его. Но все, чего ему действительно хочется в эти минуты, так это разыскать мудака Филиппа, и сломать ему челюсть. Крис оседает на пол, запуская руку в свои отросшие волосы. Боится сорваться прямо сейчас. Его шестимесячная служба подходит к концу. Скоро он вернется домой. Скоро он увидит Мун. Скоро его посадят за убийство одного слишком хорошего парня... У Шистада нет никаких прав на Эву. Она всегда была вольной птицей, хоть он и держал её рядом. Кристофер сам виноват во всем, что происходит в их жизнях сейчас. Ему бы приложить к сердцу подорожник, чтобы окончательно забить на Мун. Потом хорошенько напиться, выкурить пачку сигарет и подохнуть где-то под пабом, потому что блять никакой подорожник не залечит трещины внутри. Чёртовы чувства нельзя испепелить, как письма. Они не поддаются пламени. Сам сгоришь, а чувства останутся. Эва дразнится. Правда? Она, блять, слишком долго боролась за Шистада, чтобы легко взять и отпустить просто потому, что на горизонте появился некий Филипп. Ведь так? Взгляд падает на письмо, и внимание привлекают последние строчки. «Ты не принес мне счастья. Ты погубил мою жизнь. Ты забрал настоящую Эву с собой, а здесь, в Осло, оставил девочку в постоянной депрессии. Филипп пытается мне помочь. У него получается, но ничего не проходит бесследно» Столько боли и страданий… И все из-за него. Может, все же надо оставить девчонку в покое? Может, исчезнуть из её жизни раз и навеки? А может быть, хватит бежать, может, пришло время бороться и заявить свои права на Эву Мун? Бесспорно. Она единственная, за кого стоит сражаться. Хватит трусить, Шистад. Ты, блять, Пенетратор Крис, не справишься с обычным заумным пареньком? Ну нахуй. Крис достает телефон и пишет Магнуссону сообщение: «Возвращаюсь с каторги второго апреля. Не трепайся об этом со своей блондиночкой. Просто устрой достойный прием». Захочет ли Эва увидеть его? НАСРАТЬ. Шистад в любом случае не сдастся.

***

Несчастным быть намного легче, чем счастливым. Кто знает эту простую истину? Кристофер Шистад. Определенно. Он всю жизнь бежал от слабостей, отталкивая всех тех, кто мог сломить его. Теперь парень самолично гонится за той единственной, способной перевернуть привычный мир с ног на голову. Прилетев в Осло, Крис проводит с родителями каких-то двадцать минут. Он не приезжал на праздники и выходные, ведь не скучал. Он привык быть один. С самого детства. Вряд ли можно изменить что-то сейчас. Поезд давно ушел, а пассажиры на станции остались. Крис ложится на свою кровать, и прикладывает к уху телефон. — Ты же позаботился о том, чтобы она была на сегодняшней вечеринке? Приглушенный смешок Магнуссона на другом конце трубки. — Да, Шистад, я тоже рад тебя слышать. Эва, конечно же, придет на праздник по поводу МОЕГО возвращения из Лондона. Она не знает о тебе, — его голос серьезен и спокоен. — Отлично, — Крис улыбается. — Нура ничего не подозревает? — Если бы она подозревала, уверен, ты был бы уже мертв. Она спокойно может сломать тебе пару ребер при встрече, друг. — Что ж… Я заслужил, — кивает Кристофер, нервно улыбаясь уголками губ. Вильям молчит некоторое время, пока не произносит твердое: — Я и сам не прочь набить тебе морду, Шистад. Ты тот еще сукин сын. Я видел, что творилось с твоей девчонкой все это время. Я думал, она либо сопьется, либо нахуй с крыши сбросится. Шистад кусает щеку и открывает глаза. В груди паршиво щемит. Хочется стукнуться головой о стену. — Знаю. От этого не легче. Я в дерьме, Вильям.