Ты и есть жизнь

Не плачь, любимый, побудь со мною рядом. И крепче за руку остывшую держи. Не нарекай свою потерю личным адом, Ради меня вновь чувствуй и живи. Брендин В. С.

Парк Бруклин Бридж словно притягивал множество людей в свои владения в этот солнечный прекрасный день. Они все спасались от серых будней, бесконечных дел и невыносимой усталости. В чём-то такие разные, в чём-то такие похожие они смеялись, улыбались и просто наслаждались прекрасной погодой. Парк оживал, наполнялся шумом, звуками современной музыки и разнообразными голосами. Казалось, что здесь царит лишь веселье и радость. Будто бы достаточно одного лишь света, чтобы жизнь раскрыла свои краски и плохое настроение безвозвратно потерялось в отблесках воды. Где-то там тревожный город, а здесь лишь безмятежность. Но так было не со всеми. Этот статный пожилой мужчина чёрной тенью выделялся среди всех. В его внешности было что-то необычное, будто время терялось перед его взором и лишь частично оставляло следы старости. Его походка была неловкой, но не из-за явной хромоты. Просто казалось, что он не привык к своему недугу, будто привык идти по жизни уверенной твердой поступью. Его морщинистые руки слишком сильно и неуверенно сжимали рукоять трости, такой же черной и простой как его костюм. Из-за его будто поникших и сутулых плеч казалось, что бремя множества лет давит на него и пригибает к земле. Он на секунду остановился, давая себе время отдохнуть, и побрёл к ближайшей скамейке. Мужчина осторожно опустился на нагретую солнцем деревянную поверхность, аккуратно прислонил к сиденью трость и устало провёл дрожащей рукой по покрытому тонкими морщинами лицу. Ветер ласково трепал его седые густые волосы, а вода, растянувшаяся огромным ленивым зверем в виде реки, успокаивала громко бьющееся после ходьбы сердце. Девушка с яркорыжими волосами замерла на секунду, немного отстав от своих подруг. Ей захотелось нарисовать этого мужчину, замершего среди шума и людей одиноким силуэтом. Она хотела запечатлеть его необычную красоту, особенно эти огромные глаза цвета жжёной карамели. Юная художница ещё не знала, что незнакомец будет смотреть с полотна на гостей её первой выставки. Но самое главное, она никогда не узнает, что запечатлела на своей картине сумеречного охотника Александра Лайтвуда. В последнее время он всё чаще приходил в этот парк подумать или просто понаблюдать за теми, в ком кипит молодость и жизнь. За теми, кто ещё не устал смотреть, как любимый человек медленно гаснет ради него. Александр уже не помнил, когда они с Магнусом будто поменялись местами. В какой-то момент Алеку уже стало не так важно сколько времени у него осталось, хотелось просто жить полной жизнью, любить и ценить каждый миг. А вот его любимый будто внезапно понял, что время неумолимо к их счастью, семье и надеждам. Он всегда искал выход, но ещё никогда прежде не ощущал такой беспомощности и страха. Александр его понимал, время шло слишком быстро, а решения будто и не было. Он не сразу понял, что что-то изменилось, что-то было не так. Он старел, но слишком медленно. А Магнус становился слабее, с годами усталость всё чаще отражалась на его лице, а ноги просто подкашивались от нагрузки. Это была чистая магия вперемешку с отчаяньем, Магнус вцепился в его жизнь и не отпускал. А Александру приходилось смотреть на худую фигуру возлюбленного, рассеянный взгляд, вялое движение рук и бледное, будто больное лицо. Наверное, Магнус и был болен. Он слишком сильно любил, он слишком сильно боялся, он отдавал слишком много себя. Это был уже не тот яркий и жизнерадостный Магнус Бейн, но магу было достаточно тихого счастья, спокойствия от биения дорого сердца рядом и тепла шершавой ладони. Всё неважно, только бы Александр был рядом, только бы можно было обнять его и услышать ласковый тихий смех. Вот только его муж был против такой жертвы, он желал счастья Магнусу, он хотел, чтобы он жил и сиял яркой звездой среди толпы так, как несколько десятков лет назад. Это напоминало вязкое болото, словно их прокляли. Александр так устал, магия Магнуса и его отчаянье не были жизнью, они не могли заставить сердце нефилима биться как прежде. Всё это было фальшивым, ему казалось, что он плывёт против течения реки. Они оба так устали, но не знали как это изменить. Иногда они сильно ссорились, как-то тихо и от этого особенного жестоко. Каждое слово доходило до собеседника, каждая интонация резала слух, каждое движение заставляло замереть, чтобы вновь ответить. Так и сегодня. Александр молчал, просто молчал про терявшее остроту зрение, боли в ноге, в сердце и физическую слабость. Он молчал, чтобы Магнус ничего не пытался сделать. Но они слишком давно друг друга знают, и вновь разговор перешёл в спор и затем в ссору. Они оба даже не заметили, что перестали думать одинаково, что всё хуже понимают друг друга без слов и не намного лучше со словами… Внезапная боль в шее застала сумеречного охотника врасплох, он будто потяжелевшей от плохого предчувствия рукой коснулся шеи и нащупал небольшой дротик. Это было братство Смерти, немного сумасшедшие, но он видел и безумнее, они использовали дротики с ядом для убийства охотников. И Александр так просто попался им. Он встрепенулся от внезапной мысли, что они с Магнусом всё ещё в ссоре. Что его любимый почувствует, когда поймет, что он сказал Алеку в последний раз? Он сойдет с ума, Магнус не переживет. И Александр заставил себя подняться, удержать ускользающее сознание, но острая боль повторилась и мир поплыл перед глазами. Он падал в темноту и пытался вспомнить, что напоследок сказал Магнусу…слишком ли жестоки были его слова? Вдруг, они станут последними? Магнус замер перед дверью спальни, не решаясь войти. Александр наверняка слышал как он кричал на Катарину, как разбил одну из ваз. Он просил, требовал, а она лишь молчала, с трудом сдерживая слёзы, и сочувствующе улыбалась. И тогда он замолчал. Её слова: « Я ничего не могу сделать… в нём не осталось жизни. Только твоя магия» повисли между ними в абсолютной тишине. — Как же так, Катарина? — спросил он жалобно, но не требуя ответа. Ведь она не знала, что сказать. Она никогда не видела своего друга таким и так давно не чувствовала себя такой беспомощной, такой пустой и уставшей. Но кто если не она протянет руку помощи? Кто обнимет достаточно крепко? И кто прошепчет: « Он всегда любил тебя. Он хотел, чтобы ты был счастлив». Но это всё будет потом, она должна лишь прошептать и сделать вид, что её голос совсем не дрожит: — Он хотел попрощаться именно с тобой. Побыть рядом… в последний раз. И вот он стоит перед дверью, потому что не может заставить себя улыбнуться. Он чувствует какая жалкая у него выходит улыбка, он боится, что станет умолять Алека остаться, что сойдет с ума и этим причинит любимому невыносимую боль. Магнус глубоко вдыхает и толкает дверь, чтобы замереть на пороге. Его прекрасный ангел такой бледный, печальный и тихий. Ему тоже так страшно, страшно оставлять Магнуса одного. Александр слабо хлопает по постели рядом с собой, и Магнус стремительно пересекает комнату, крепко его обнимает, вдыхает знакомый запах. Эти духи он сам выбирал для Алека, он искал их долго и кропотливо. Ему хотелось чувствовать как в воздухе витает тот аромат, который тут же напомнит ему про своего мужа. Мягкий запах, но в тоже время терпкий, немного цитрусовый с примесью шоколада. — Как же так? Как я смогу не обнимать тебя, сладкий? — он не сдержался, не мог не спросить. — Сначала тебя будут обнимать наши дети и Катарина, а потом найдется и тот, кого ты захочешь обнять, потому что ты почувствуешь с ним себя счастливым. — также тихо прошептал в ответ Александр. — Нет счастья без тебя. Ты — моя жизнь, — ответил Магнус, устраиваясь рядом на кровати и опуская голову на плечо любимого. — Магнус, я лишь хочу быть твоим счастливым воспоминанием. Я не хочу стать твоей болью и горем. Прости, что не могу сберечь тебя от этого… — Ты не виноват. — Ты тоже. Ты сделал больше, чем мог. Ты почти отдал всего себя. Но время пришло. Помнишь как я раньше волновался, что ты забудешь меня и найдешь кого-то другого? — Никогда. Есть лишь ты или нет ничего. — Но я бы хотел… Хотел чтобы ты был любим. Ты такой волшебный, добрый, умный и как никто заслуживаешь любви. Пожалуйста, просто живи…будь потрясающим и великолепным Магнусом Бейном. Я прошу… Не плачь, милый, не плачь. — Я не могу, Александр, я не могу… прости, я так не хотел плакать перед тобой, — Магнус с трудом подавил беспомощный всхлип, который чуть не сорвался с губ, но текущие по щекам слёзы он был не в силах остановить. — Ничего, я понимаю… Я всегда могу тебя понять, — Александр нежно поцеловал своего мужа в лоб. — Спасибо тебе, Магнус. Спасибо, что любишь меня как никто другой. Спасибо, что сделал мою жизнь ярче и счастливее. Спасибо, просто за то, что был рядом. Я так люблю тебя. — Я люблю тебя сильнее… — Магнус лежал рядом и держал Алека за руку, нежно поглаживая пальцем прохладную ладонь. — Давай ещё поспорим по этому поводу, — шутливо улыбнулся Александр. — Помнишь как ты со мной не разговаривал, когда сильно приревновал? — Не было такого. Я помню только как ты раскрашивал напитки в разные цвета. — Какая избирательная у тебя память. А наш первый поцелуй ты помнишь? — спросил Магнус, но в ответ ничего не услышал. — Александр? — Помню. Я всё помню. Прости, мне тяжело говорить. Язык еле ворочается… Говори, пожалуйста, вспоминай. Мне нравится слушать твой голос, мне так хорошо рядом с тобой. — Хорошо, — на секунду у Магнуса перехватило дыхание, но он справился с собой и начал говорить. Он рассказывал про то, как впервые увидел Алека, про первое свидание, про поцелуи первые, вторые, самые любимые и романтичные, про путешествия, про всё самое прекрасное, что было в их жизни, а было так много. И он говорил, говорил, а Александр молчал. Комнату тихо накрывала темнота, а он всё говорил, чтобы не прислушиваться к биению сердца рядом с собой. Его голос охрип, а слова всё не заканчивались. Но Магнус заставил себя замолчать. Было очень тихо, и он слушал, слушал, как бьётся сердце в темноте. Время шло, а он всё лежал и отсчитывал каждый стук, лелея такую глупую надежду. Она такая странная и наивная эта надежда, но она единственная с нами до конца. Тихо скрипнула дверь, в спальню зашла Катарина. Магнус не мог заставить себя посмотреть ни на неё, ни на Алека. Он просто слушал как сквозь её шаги бьётся так близко сердце. — Магнус… — голос Катарины сорвался. — Алек уже умер…ещё несколько часов назад. — Нет, нет…- как обезумевший зашептал Магнус, он прижался щекой к недвижимой груди Алека и горько заплакал как никогда прежде, навзрыд, задыхаясь от отчаяния и боли. — Боже, Магнус… — Катарина положила ему руку на плечо и тихо заплакала. Она ничего не могла сделать, лишь стоять рядом и молча глотать слёзы, но это ничего не меняло. Тот кто мог утешить был мертв, он оставил Магнуса навсегда. А Магнус задыхался от собственных слёз, всхлипывал, отчаянно цепляясь за Алека, крепко обнимая. Он почти не дышал, лишь хватал ртом воздух и рыдал отчаянно, со всей своей болью и горем, надежды больше нет, ведь последние часы он слушал биение своего собственного сердца.