не касаясь

Семья́ — социальный институт, базовая ячейка общества, характеризующаяся, в частности, следующими признаками: Семья принадлежит к важнейшим общественным ценностям

— Поторопи своего брата, иначе мы опоздаем, — вытирая руки полотенцем после помывки посуды женщина средних лет с мягкой улыбкой обратилась к своему старшему сыну. — Ему не десять лет, мам, — сжимая короткими пальцами практически остывшую кружку, юноша поднимает олений взгляд, надеясь на благосклонность со стороны матери. — Тебе тоже, Чимин, поэтому прекращай валять дурака, — за паковской спиной послышался голос отца, который все никак не мог завязать проклятый галстук. Обреченно выдохнув, парень поднялся со своего места, демонстративно отодвигая стул, слыша, как ножки скользящие по паркету неприятно режут слух. Чимин, развернувшись на пятках, двинулся в сторону лестницы, достаточно быстро поднявшись по ней на второй этаж. Он убрал руки в передние карманы своих штанов, сжимая кулаки, считая мысленно шаги до ненавистной двери спальни своего младшего брата. Не слыша ничего вокруг, кроме своих несуразных мыслей в голове, светловолосый юноша наконец-то остановился, опуская взгляд в пол. Прикрывая веки, Чимин глубоко вздохнул, а потом выдохнул, облизывая вмиг пересохшие губы, увлажняя их. — Хен, ты чего? — дверь перед миновским носом открывается как-то слишком резко и нежданно, заставляя Пака распахнуть глаза. — Спускайся быстрее, а то не успеем на службу, — тараторит старший, отшатываясь назад, чувствуя дыхание младшего брата своей кожей. Опасно, слишком близко. Чимин не рискует поднять головы, быстрым шагом оказывается вновь у лестницы, спускаясь как можно скорее вниз. Подальше от Чонгука. Дальше от брата, к которому так сильно хочется прикоснуться, но нельзя.

Грех — действие или помышление, которое, как правило, ассоциируется с прямым или косвенным нарушением религиозных заповедей (наставлений и предписаний Бога)

***

Ненавидеть себя так сильно, как только можно; кусать губы, чтобы не издать ни единого звука; затыкать уши, чтобы не слышать потерянные где-то внутри непристойные стоны, рваные вздохи и такие же судорожные выдохи. Пачкая чистые все еще хрустящие простыни белой меткой своего греха, юноша читает молитву, слезно надеясь, что всемогущий Господь излечит его исковерканную душу. Позорно прокрадываться из спальни в ванную комнату, прижимаясь к стенкам, чтобы ненароком никого не разбудить.

И́споведь — в авраамических религиях признание в своих совершённых грехах перед Богом. Исповедь подразумевает раскаяние и решение в дальнейшем не грешить.

— Помогите мне получить прощение, ибо я согрешил, батюшка, — складывая ладони вместе, светловолосый парень закрывает глаза, опуская голову. Исповедальная кабинка — это как последняя отдушина для Пак Чимина. — Будь честен, сын мой, покайся, — голос по другую сторону деревянной кабинки успокаивает, но совершенно не придаёт уверенности в правильности. — Дело в том, отец, что я грязный. — Продолжай. — Я понимаю, что мне девятнадцать и это вполне естественно, что внутри бушуют гормоны, только… — замолкает Мин, кусая нижнюю обветренную губу. — Не бойся, сын мой. — Ему всего семнадцать, отец, — выплёскивает наконец-то после затянувшегося молчания Пак, зажмурившись. — Разве нормально желать мужчину? Думать каждый день о прикосновениях, чтобы он касался меня там, когда я вспоминаю о нем ночами. Я начинаю ненавидеть его, хотя должен любить и оберегать, ведь он…мой младший брат, — от нехватки кислорода в организме юноша делает глубокий вздох, чувствуя, как начинает кружиться голова. Взгляд испуганно бегает по деревянному полу, цепляя носки ботинок, а от ожидания хоть какого-то ответа со стороны батюшки тошнит. Молчание. — Я прошу прощение за свои грехи. Мне хочется избавиться от этого всего, что меня уничтожает изнутри, отец. Я грешен, поэтому остается только надеяться и верить, что всевышний услышит и подарит мне свое прощение за содеянное, — вытирая влажные ладошки об колени, Чимин прощается с батюшкой, отодвигая плотную шторку в сторону, покидая кабинку. Он только что искупил свой самый главный грех, но на душе все равно пока как-то легче не стало. — Хен, ты чего там так долго? — Чонгук дергает старшего брата за рукав темно-синего пиджака, привлекая к себе внимание хена. — Не твое дело, мелкий, — с долей так называемой ненависти процедил блондин, вырывая свой локоть из захвата цепких длинных пальцев. — Поехали домой, — проходя мимо своих сыновей, произнес отец, направляясь вместе с матерью в сторону автомобиля. — Ну, ты и козел, Чимин, — от подобных чонгуковских слов светловолосый юноша окаменел, почувствовав лишь легкий толчок в свое плечо. — Эй, я твой хен! — прокричал вслед Чонгуку старший, гневно зашагав в сторону парковки.

***

Искуше́ние (испытание) — внешний повод или влечение (соблазн) согрешить под влиянием порочной наклонности или страсти, изменить созданному идеалу, отступить от усвоенных убеждений и принципов, нарушить собственный обет, близкая опасность потерять веру или впасть в тяжкий грех.

Кожа горит под короткими пальцами, и протяжные стоны утопают в подушке, в которую уткнулся Чимин. Простыни уже давно смялись под прогибающимся в пояснице парнем, а одеяло вот-вот норовило соскользнуть с тонких плеч и обнажить прекрасное юное тело. Пак разводит колени шире, приподнимаясь на одном локте, глуша свободной ладонью самого себя, прикрывая рот. Вся кожа покрылась испариной, ведь под плотной тканью уже совсем не оставалось кислорода. Чимин оттопыривает бедра назад, вновь изгибаясь, чувствуя, как чувствительная головка члена касается простыней, пачкая природной смазкой. Мин заводит руку назад, касаясь дрожащими пальцами ягодиц, но, не останавливаясь на этом. В его фантазиях именно Чонгук сейчас прикасается к нему, проникая своими длинными пальцами в разгоряченное и неподготовленное тело старшего брата. Впервые Чимин заходит так далеко, сжимая член в своей ладони сильнее, проникая указательным пальцем внутрь себя, срывая с собственных уст стон неописуемого наслаждения. Сжимает пальцы на ногах от удовольствия, доводя себя до необходимой разрядки, только в одно мгновение чиминовская спина покрывается гусиной кожей из-за резкой смены температур. Сознание начинает бить тревогу, поэтому Чимин резко переворачивается на спину, вытаскивая палец из заднего прохода, моментально зашипев от неприятных ощущений. Рукой он хаотично пытается отыскать одеяло, чтобы накрыться обратно, но вся проблема в том, что единственное спасение от позора находится в руках младшего брата. — Хен, ты же в курсе, что рукоблудство — это грех? — с явным самодовольством и издевкой в голосе произносит Чонгук. — Верни мне одеяло, придурок! Что ты вообще забыл в моей комнате? —Ты слишком громкий, — накинув на старшего брата одеяло, брюнет криво ухмыльнулся, разворачиваясь и направляясь в сторону двери. — Чонгук… — Давай завтра помолимся вместе, хен? Нам обоим нужно очиститься. Спокойной ночи, — коснувшись косяка деревянной двери, Чонгук сжал его пальцами, прощаясь со старшим даже не развернувшись к нему лицом. Сложно вот так легко уходить, когда застукал своего брата за тем, как он сам себе доставлял удовольствие. Гук сожалеет только о том, что не имел возможности прикоснуться к желанному телу и вместо этого направляется в ванную комнату, чтобы снять свое напряжение.