до точки

Хочется смеяться. Открой рот — и заговоришь на двоичном. Но вместо цифр, выеденных щёлочью под кожей, идёт только по сбитому каналу: — Зачем ты жал так много на enter? Серые-серые листы до заветного конца или начала. Каждое движение — это комбинация и заполнение. Но тело проржавело. Не двигается совсем, и к лучшему. А город снизу такой живой. И голуби падают, раскрыв крылья. Диппер — вроде так называется его программа — хочет так же. Падение. Кто-то чуть не швыряет на крышу и объеденные трупы. Подходит. Он разгоняет воронов, которые отбивали по косточкам «ноль один один один ноль». Которые оставляли полукружья глазниц мраморными чашами. Р е к у р с и я. Сейчас — погляди только — ему вырвут перья. Эмоции — тоже числа. Гормоны. Переведи в английский бинарный и получишь исходник. Потом съедят. И точка конца — Начала. Он ухмыляется — по несмазанным канатам передаётся напряжение, и ржавчина сыплется через нос, смешавшись с воздухом, перенасыщенным СО2. Линейка вычерчивает: Program It_Is_Eaten; Uses crt, GraphABC; Procedure Draw (x, y, l, u: Real; t, q: Integer); Procedure Draw2(Var x, y: Real; l, u: Real; t, q: Integer); Но что-то идёт не так. Не кривая Госпена вырисовывается. Чувства — тоже числа. Путь, сила тока по нейронам вычисляется в английском и переводится в единицы и нули. По линиям складывается человек — обеспокоенный взгляд и насмешливый даже. И из кода понятно, что он держит руку у него на лбу. По мыслям текут сигналы «зачем». В детстве, кажется, так измеряли температуру. Но он здоров. Он хочет сказать: — Я не болен. Но выходит только: — Я. Пощёчина отрезвляет. Так говорят. На самом деле, нихуя. Кто этот человек? Он не похож на кого-то из жизни. Он беспокоится — или это чтение эмоций так плохо — но верить хочется в это. Кто-то б е с п о к о и т с я. Пытается продлить запись программы. (чьей) Переплетает свою с этой. Это чревато — хочется сказать. Но его прерывают только жестоко: — Почему ты хотел умереть? — Не хотел. Кто-то б е с п о к о и т с я. Не так, как Мейбл — даёт, где жить и чем питаться. Базовые потребности прописаны в фигурных скобках. Не захватили о треугольниках в которые. И с их удовлетворением можно существовать. — Не лги. И большего, кажется, было не надо. Рефлекс полной жизни, мнимое отражение у собирающей линзы. Его пытались при (р)учить. Говорили: — Ты хорошо смотришься с Кенди. Пригласи на свидание. — Ты красивый. У тебя так много возможностей. — Еда в холодильнике. И во взглядах читалось «никому не нужен, но мы верим в тебя, маленький асоциальный уёбок». «Которые никому не нужны, как и ты». «Крысиный яд в ящике справа, кремирование на пять утра». Жаль, что в умениях было прописано «читать людей». Компьютеры лучше. Боженьке-программисту хочется за неряшливость отвесить своей жизни лет шестнадцать в двоичной. Воткнуть пластиковые гвоздики из-под рёбер, на которых щёлочью выписана программа с тысячью enter, да так, что даже delete не поможет. Гравировка крепкая. — Ты молчишь. Надо же, какая констатация. — Любовь? Родители? — А разница? Поворот головы — чтобы прочитать человека нависающего. Нажимай на жёлтый треугольник — он, вообще-то, должен быть зелёным. Но писали же, что у него фетиш на трёхсторонние солнечные плоские вещички, так что это, наверное, забота. Полосочка бежит, как школьница под рельсы, и сбивает коленки на второй букве. Error Error {FUCKIN'} ERROR Ожидался человек. И это первый раз, когда программа отказывается работать. И остаётся только сказать: — Кто ты? И ещё лучше — получить в ответ: — Билл Сайфер. Даже не человек?.. . . Big Error . . — Сейчас ты отведёшь меня к себе домой. . . . Почему программа не вылетела от перегрева? . . . — И потом ты расскажешь мне всё как есть. Круг действий сужается до кивка.