вниз по западному побережью.
23 февраля 2017 г., 08:20
Втыкая пластиковые гвоздики в диафрагму дрожащими пальцами, Пайнс бросает по ветру:
— Героев тут нет. Есть только трупы.
Билл привёл его на сумрачный пустырь, повалил на мусор. Такой блекнет у него в глазах. Под ним похоронен Млечный Путь. Под ним погребено сдетонировавшее солнце.
— Герои этому миру и не нужны. Диппер.
— А солнечные лучи только ускорят разложение.
Билл сгребает Диппера в охапку.
— Сдохни тогда.
Он улыбается.
От такого теряют зрение.
Слишком яркояркоярко.
Морские волны врываются на прибережный песок.
Они никогда не смоют «я тебя люблю».
Потому что у них такого нет.
Есть:
«Я к тебе привязан».
И это хуже.
Солнце отразится.
Сожжёт само себя.
И маленькая планетка сгорит.
По ту сторону решётки.
— Калифорния так красива.
— Если бы не было меня.
Тик так тик.
Тихий океан смывает все границы.
Окисляет железо.
Превращает материю в прах. Материальный.
Но всё же.
Ошейник тяжелее в семьдесят три раза.
С половиной.
Носить не тяжело.
Морфий кончается.
Трещины на экране ползут двоично.
Не
видеть.
Ты, Пайнс, счастливчик один на семь с половиной миллиардов.
Потому что ты замечаешь.
Сайфер прячет за ядом сколотые надежды.
Сайфер сам клеит мрамор на себя.
Билл просто улыбается.
И от этого Пайнс чувствует себя утопающим.
Когда ноги уже разбило.
И ты вот-вот замёрзнешь.
В баренцевом.
Цезия в руках нет.
Только лёд лёд.
Солнце сожжено.
А смерть не от этого.
Смешно и грустно.
Кап кап кап.
Вода тикает.
И слышно
Ноль один ноль ноль один.
Снова. Снова.
Пока ты под наркотиком.
Ничего не волнует.
Пока Билл рядом.
Можно улыбаться. Щериться.
Плевать на двенадцать с обрывком слов.
Сайфер говорит тихо.
Не голос.
Сломленные ветки.
Из таких можно составить слово.
Но не то, которое надо.
Он произносит:
— Вниз по западному побережью.
— Я тебе не сдался.
Друзья по сделке.
Билл не соблюдает условий.
Зачем.
Зачем?
Он — лживый эгоист.
Особенный.
Такой, как все.
И Пайнс такой же.
Противненько тянуть «человеческая природа».
Притворяться карамельным мальчиком.
И быть всего-то жжёным сахаром.
Заклеивать себя никотиновыми пластырями.
И кормить своих демонов.
Кидать ключ от чужого ошейника в центр мира.
Не забыв приложить свой.
Латать душу чужими нитками.
И раниться не своими иголками.
Не то что бы он против.
Он и не за.
Просто плевать.
Хочется втыкать в пустой экран. Как этот.
Не знать бед. Проблем.
Не работать с чистой ненависти и не калечить статуэтных нарисованных людей.
Бог создаёт человека по своему подобию.
Это видит только Диппер.
И не считает его богом.
Грёбаный либерал.
Не особо и хотелось.
Мять в руке хрустящий билет.
На поезд.
Который не сойдёт с рельс.
Диппер ёрзает пальцами по ключам в кармане.
Векторы их путей равны нулю.
Вниз по западному побережью.
Пайнсу как-то пусто.
И он тонет.
Льдина под ним вот-вот проломится.
Сайфер чувствует.
Что не может вот так уйти.
В пять часов тридцать минут быть там.
Надо быть.
Ключ от ошейника выкинут.
И как-то не безразлично.
Тихий океан бьётся о сердце.
Сметает все сомнения.
Уехать.
Дальше — хуже.
Пока нет «я тебя люблю».
Пока нет парных тату.
Они способны.
Но не будут.
Два смертельно больных встретились.
Умирать вместе больнее.
Пластыри нужно сдирать разом.
Как садиться на поезд.
Переплетает свою программу с сайферовской.
И не может выдрать чужую.
Срослись.
Билл говорит:
— Четырнадцатый штат будет хуже.
И:
— Уедь со мной.
И из ломаных голосовых Диппер никогда не соберёт together.
Только аlone.
Два идентичных слова. Последних.
— Я не люблю тебя.
— Дружить с тобой — сомнительной удовольствие.
И через помехи раздаётся «я не хочу оставлять нас одних».
Зачем уезжать?
Чтобы сделать больно им обоим?
Чтобы не жать больше enter?
Чтобы в жизни никогда больше у Пайнса не заедала программа?
Чтобы не было невыносимо.
Хотя поздно.
Уже уже уже.
Поз д но.
Сл ишк о м.
Отвратительно горчит воздух.
Диппер чувствует — в грудине пробоина. У двоих.
Он кладёт искусственные цветы-гвоздики.
Нашёл на помойке.
Ломает стебли и цветы.
— Герои тут не нужны. Ты что-то хотел сказать.
Господи, дай им яду. Или билет на Марс в один конец.
— Время сделки, малой. Тик-так.
Осклаб.
Сквозь него молит о пощаде маленький карамельный мальчик.
Но он стирает ухмылку. Тихий океан.
Патетика, да и только.
Ноги уже не чувствуются. Солнце сгорает.
Жить не больше трёх минут.
Не меньше часа.
Двенадцать с половиной слов есть ещё.
Сломанные цветы.
— Я ждал.
И не хотел.
Есть такая пытка.
Но только уже поздно поздно.
Она заканчивается смертью обоих.
Равноправие и никакой справедливости.
Несите яд.
Диппер вдруг вспоминает одну вселенную.
Ему тринадцать.
И есть демон. Треугольный. Жёлтый.
Его зовут — нет — Билл Сайфер.
Бадум тссс.
Звук просветления.
Перепутали.
В той реальности он дрочит на светлый образ.
В этой — только сжимает золотистый в руках.
Билл достаёт из кармана подвеску.
Без пробы. Без узоров.
Трёхсторонняя плоскость с одинаковыми границами.
Углы врезаются в ладонь.
Больно. Не терпеть.
Герои тут не нужны.
Благодетелей нет.
Эмоции на вес франция.
Морфия.
Хранить в памяти.
Сайфер произносит. Тихо-тихо. Почти молчаще.
— Поезд через тридцать минут.
— Сорвать все пластыри разом?
— Замёрзнуть в разных океанах.
— Я тебе не нужен.
— Калифорния уродлива. Тебе не место тут.
— Всегда в клетке. А ты с другой стороны. Ты мне не сдался.
— Ты мне тоже.
Ключи в одной связке.
Всегда близко.
И никогда не рядом.
— Спасибо.
— У меня есть такой же.
— Какая разница?
— Не то что бы она была.
— У тебя есть не больше получаса. Солнце сгорело, а ты в баренцевом с переломанными ногами на льдине. Что ты сделаешь?
— Перекушу себе вены.
— И всё?
— Перед этим перестану мучить цветы. Ударю Билла Сайфера. Тысячи действий.
И за грудиной не пусто.
Набитые гвоздики напополам с мусором.
Погребённая вселенная. Сдетонировавшее солнце.
Сайфер встаёт. Не отряхивается.
Он глядит, словно побитая собака.
Псина даже.
Наклоняется.
И касается губами чужих.
Невинно.
Как дети на день рождения.
Маленький карамельный мальчик и тот ребёнок, который никогда ни с кем не играет.
Сейчас одного заберёт отец.
Пьющий.
А второй отправится домой. К мамочке.
Она ебётся с каждым соседом.
Но говорит:
— Вы подружились? С Биллом?
Обнять и плакать.
Можно.
Схватить за руку.
За одежду.
Но смысл.
Путь на северо-восток.
А хочется на поезд.
Или на самолёт.
Который упадёт.
Один.
Времени — три минуты.
Двести пятнадцать строк у его истории.
В аптеке такая улыбчивая продавщица.
И успокоительное она продаёт.
Все четыре пачки.
Яд в ящике один-право.
Он не нужен.
Сто тринадцать.
Улыбнуться Мейбл.
Сказать, что всё прекрасно.
Сжать золото. Не цезий.
Закрыться в комнате.
Эту программу не переписать, и линейка не вернётся в начало. Не сотрёт имя. Не потанцует на твоём прахе delete.
Вспомнить начало истории.
Поставить рядом с собой стакан воды.
Тридцать два.
Солнце сгорело.
Море бьётся в такт океану.
Секундомер.
До начала.
До задачи переменной.
Диппер никогда не был везунчиком.
От четырёх упаковок, к счастью, остаются живы.
Диппер счастлив.
Честно.
Он счастлив настолько.
Что следующим утром он не просыпается.
end.
