Исцели себя сам

Волнение. Страх. Ответственность. А вдруг не получится? Напротив стоит главврач, сверлит внимательным взглядом. Сейчас дырку прожжет прямо в моем лбу. Ошибки быть не должно. У меня нет на нее права, или она обернется смертным приговором. Вдох полной грудью. Боги древнего мира, как же я боюсь. Я должна спасти его. Тот лицемер, что сказал, будто выбор есть всегда, нагло лгал. Хотела бы я посмотреть ему в глаза. У меня вот выбора нет. И мне интересно: я исключение, подтверждающее правило, или же просто патологическая неудачница. Руки медленно перебирают травы: листья и плоды крушины, желтые кувшинки, полынь, веточки рябины. Любуюсь на красные и черные ягоды. Красиво. Вижу, как целитель скрещивает руки на груди. Я заранее предупредила его, чтобы он поставил щит между нами, звукоизоляцию, и не заговаривал, пока дело не будет сделано. Иначе откат будет такой, что он и имени своего не вспомнит. Порошок солодкового корня, три капли змеиного яда, мандрагоровая настойка, — основа готова. Мысли постоянно возвращаются к жизни самого близкого человека, спасти которого не в моей власти. Я сделаю все необходимое, чего бы мне это ни стоило, чтобы только видеть его лучистую улыбку, ямочки на щеках. Ведь он как никто другой на свете заслуживает этот, — единственный на сегодняшний день, — шанс. Руки выполняют знакомые манипуляции. Даже не дрожат, надо же. Тихо потрескивает огонь под кипящим котлом, слышен стук пестика. Мой шепот серебряным ножом режет волнение, скопившееся вокруг меня. Древняя формула льется тихим ручейком, я зажмуриваю глаза, пытаясь на одном дыхании договорить сложную вязь. Лепестки кувшинок, связка полыни. Сердце железобрюха, когти грифона. Пора. Я зажмуриваю глаза так сильно, что плывут радужные круги. В руке зажата горсть ягод. Огромная тяжесть для человека — признать, что ты бессилен. Бывает такое, что физически ты готов свернуть горы, но морально чувствуешь себя совершенно раздавленным, силясь по осколкам собрать воедино силу воли и веру в лучшее. Надо выдохнуть, отпустить, найти решение и идти дальше. На словах все в разы проще, но порой ты просто не можешь идти дальше, потому что решение проблемы не зависит ни от кого. Очередной вдох, и моя гортань выпускает не безмолвную тишину, а парящий звук. Я плела чары, живую магию, и сдавливала ягоды над котлом, пока сок не потек, минуя пальцы, в кипящее зелье. Мои переживания приближали меня к величественному ужасу. Древняя магия шла от сердца, словно преодолевая невидимые преграды. В груди заболело, из глаз брызнули слезы. «Не обманывайся надеждами, Эмма. Лучше обмануться болью или отчаянием, они хотя бы отрезвляют ум». Так однажды сказала мама, и в ее глазах тогда была заметна такая печаль, какую можно разглядеть только у человека, который долго скрывает свою боль. Мама так и не научила меня этой сложной науке. Вероятно, подобные уроки усваиваются исключительно через собственные шишки. Я очень живо представляла себе картину, которую видел главврач. В полнейшей тишине раскрасневшаяся девушка в белом раскрывает рот, водит руками над котлом и плачет. Из самых кончиков пальцев струятся светящиеся нити, сплетаются в причудливые кружева, парят над котлом, чтобы исчезнуть в его глубине. Воздух колыхался и вихрился, пол дрожал и все напряжение, которое было в лаборатории, будто вошло мне прямо в легкие. Я выговаривала слова с подлинным отчаянием и страхом. Нити все норовили избежать участи утопленников и улететь к потолку, но они нужны мне были в зелье, и я уговаривала их, ласково подталкивая к кипящему вареву. Это было похоже на неконтролируемый магический выброс: из котла посыпались искры, воздух над ним окрасился золотом и вспыхнул. Меня отбросило к стене, как только последний ингредиент оказался в котле, и я прекратила плести заклинание. В жизни не помнила мига прекраснее этого. Господи, у меня получилось... В самом деле получилось? Прежде чем отключиться, я поняла, что приготовила истинный «Призыв». Об этом говорили золотая пыль, оседающая вокруг котла, и аплодирующий стоя главврач. Теперь у меня будут деньги, и я смогу купить для Генри немного времени, — самого драгоценного ресурса на рынке.

* * *

Письмо от заместителя директора академии в Монтифергарде, мадам Раймс, он получил еще до того, как покинул стены клиники. Первой реакцией была оторопь. Октар оставил это послание без ответа, пока не пришло второе письмо от вышеупомянутой мадам. Женщина уверяла, что он — последняя надежда северного учебного заведения, и просила приехать побеседовать, когда ему это будет удобно. Октар не мог оставить такую настойчивость без внимания и дал слово мадам Раймс, что приедет в Монтифергард, второй по величине город после столицы, как только позволит его состояние. На самом деле после пробуждения в чистенькой палате все мысли мужчины были посвящены именно этому: его здоровью и как это самое здоровье, которое отсутствовало напрочь, внезапно пошло на поправку. Насколько он помнил тяжесть увечий, полученных им в тот страшный день, не подразумевала столь радужной картины. Что же сделали целители? Серьезные специалисты в белых мантиях по неведомой Октару причине не говорили ему, что за панацея его спасла. Ведь не боги древнего мира, в самом деле. — Доктор Мюррей, — в день выписки обратился к главврачу Октар, — мне суждено узнать, что вернуло меня к жизни? Лекарь, возглавляющий центральную больницу столицы, чинно восседал на своем кресле, словно на троне. Его фигурно стриженные светлые усы и бородка делали его легко узнаваемым в любой толпе белых одеяний. А пронизывающий взгляд и скользкая улыбка тонких губ, казалось, просвечивали собеседника лучше волшебных рентгеновских лучей. — Кроме тяги к ней, господин Дэверо? — с усмешкой проговорил Мюррей. Темноволосый мужчина фыркнул, с прищуром серых глаз глядя на целителя. — Я отвечу вам, это не тайна за семью печатями. Просто распространяться о таких вещах считается некорректным по определенным причинам. Это беспрецедентный случай на сегодняшний день, — Мюррей замялся на мгновение, прочистил горло. — Насколько я могу судить, решающим для вас фактором стал «Призыв». Октар нахмурился, задумчиво потер подбородок. — Вопросы? Чудом вернувшийся к жизни мужчина немного помолчал и брезгливо уронил: — Собственно говоря, только один — я правильно вас понял? — Несомненно. — Целитель покачал головой, сцепляя руки в замок. — Общеизвестно, что эта магия творится не просто так. Никто из штата нашей клиники не владеет этим даром. — Кто же тогда? — Человек, оказавший больнице эту услугу, пожелал остаться анонимом для всех сотрудников и пациентов. Дэверо нахмурился еще сильнее, складка меж бровей вырисовывалась все более отчетливо. — Чтобы внести немного ясности в эту ситуацию, могу сказать одно: аноним понятия не имел, кому предназначен «Призыв». Сделано это было для клиники. — Это очень… — Октар подыскивал подходящее слово, — … интимная услуга для мага с талантом такого толка, доктор Мюррей. — Я рад, что вы это понимаете, — в его глазах зажегся азартный огонек ученого. — Между нами скажу вам, зрелище было поистине впечатляющим. Я впервые в жизни видел такое, и не верил в подобную возможность до того момента, пока вы не пришли в себя. — Значит, стоило это зрелище целое состояние, не говоря уже о его последствиях. Доктор лишь махнул рукой. — Вы нам ничего не должны, господин Дэверо. Финансирование мы получаем от короны, а поскольку аноним остался анонимом, поблагодарить его вы не можете. Но вознаграждение от клиники он получил достойное, можете не сомневаться. В том, что даритель «Призыва» пожелал остаться неизвестным, Октара не удивило ни на йоту. Такой дар принято было использовать исключительно в семейном кругу, известны были также случаи, когда спасали своих возлюбленных подобным образом. Однако применять его в качестве разменной монеты, продавать его плоды, называя это услугой, считалось неприличным. А как известно, многие недостойные услуги в мире по странному стечению обстоятельств оказываются высокооплачиваемыми.

* * *

В горах черные шпили замка в лучах примерзшего к небосводу солнца притягивали взгляд еще издали. День здесь был удивительно коротким, а ночь — бесконечной. Одним из первых, что поразило Дэверо, было — нет, не эти башни академии или высота, на которой она располагалась, — большое количество воды. Горы, казалось, росли прямо из водоема, и имели уровневую форму, как ступени, на каждой из которых блюдцами лежали озера. Вода находилась в постоянном движении, и не услышал бы плеск и журчание только глухой. С другой стороны замка Октар увидел изумрудную зелень леса. Мысль о близости водоемов и живности, которая может наведаться в гости, заставила напрячься. Неужели никаких мер безопасности? При личной встрече мадам Раймс оказалась вовсе не такой настойчивой и категоричной, как могло показаться по переписке. Гостеприимно приняв Октара, усадив его в кресло и снабдив чашкой чая, женщина заговорила. — Господин Дэверо, дело в том, — не стала тянуть госпожа заместитель и перешла сразу к сути, — что наша академия уже долгое время не может найти человека на место директора. После того, как бывший глава академии покинул королевство, сложив полномочия, замок долгое время отказывался признавать за кем-либо право на управление. Дэверо изогнул бровь и вопросительно посмотрел на собеседницу. — И вы уверены, что признает это право за мной? — Я наслышана о вас, господин Дэверо. А последние события говорят о том, что место в академии может оказаться для вас прекрасной альтернативой. Слова «последние события» были ударом ниже пояса, однако выражение лица Октара осталось невозмутимым. — Это так, мадам, однако на мой взгляд, совсем не вписывается в представление о том, что я — ваша последняя надежда, не находите? — обманчиво мягким тоном поинтересовался мужчина. Госпожа заместитель откинулась в кресле и рассмеялась тихим дробным смехом. Октар позволил себе улыбнуться. — Хорошо, господин Дэверо. Вижу, цену вы себе знаете — тем лучше для всех нас. — Итак? — Итак, — она сложила руки на столе, — я отнюдь не уверена, что академия признает за вами право на место директора, однако если бы этим процессом могла руководить лично я, то сомнений на сей счет я бы не испытывала. — Польщен, мадам Раймс. — Видите ли, — продолжила она, — в этом замке одна из башен, восточная, полностью находится в ведении директора. Там его рабочий кабинет и апартаменты, которыми он волен распоряжаться, как будет угодно. Есть один момент: магия этих древних стен никогда не станет полностью подвластной главе академии, однако определенные преимущества он, несомненно, получит. И доступ в ту башню является одним из этих преимуществ. По традиции считают, что если человек может беспрепятственно попасть в восточную башню, это является прямым доказательством того, что замок принял кандидата. — И сейчас никто не может туда попасть? — Никто. После ухода бывшего директора, еще двое занимали этот пост на договорной основе, но не были признаны магией академии. А нам это просто необходимо, как и замку — полноправный директор. — Волшебниками не становятся.., — вполголоса проговорил Дэверо. — Именно! Наверное, директором академии надо родиться, а не стать. — Тогда давайте так, мадам Раймс, раз уж мы имеем возможность прямо сейчас выяснить, какого мнения обо мне стены замка, то не будем откладывать. — Мне нравится ваш настрой. Идемте. Октар прошествовал к двери кабинета заместителя и распахнул перед ней дверь. В один лестничный пролет они оказались на этаж выше и попали в длинный коридор. Еще несколько поворотов привели их к огромной арочной двери. — Ну что же, господин Дэверо, теперь моя очередь пропускать вас вперед. Прошу, — Раймс сделала приглашающий жест в сторону арки. Мужчина кивнул и твердой поступью направился к двери. Когда его ладонь коснулась ручки, Мария Раймс задержала дыхание. Октар почувствовал, как металл нагрелся и внезапно остыл, ручка поддалась без особых усилий. За мужчиной засеменила заместитель, в изумлении прижимая руку к губам. Когда они переступили порог восточной башни, мадам Раймс, мгновенно совладав с собой, произнесла: — Добро пожаловать, директор Дэверо.

* * *

— Выглядишь уставшим. Пешком до Шаха ходил? Октар с трудом оторвал голову со спинки кресла и впился жестким взглядом в собеседника. Напротив со всем удобством, изящно отпивая кофе из фарфоровой чашки и беглым взглядом просматривая какие-то документы, расположился светловолосый мужчина, кронпринц Фергус. — Нет, ты как будто вплавь до Торнского водотока добирался. Неужели служба в Монтифергардской академии столь тяжела? Или почтенные профессоры устроили тебе самосуд? — Не устроили, хотя я бы посмотрел на такое представление, — Дэверо принялся разминать мышцы шеи. — И сложно как-то видеть в некоторых из них почтенных преподавателей, когда они сами только вчера выпускной отгуляли. Расслабленная поза Октара и вольность в словах не были в новинку в резиденции Их Высочеств, Фергуса и Теодоры. Этим объяснялось спокойствие наследника на поведение мужчины, мгновение назад закинувшего ноги на парчовый пуф, искусно расшитый золотыми нитями. — Ты как всегда чересчур самонадеян, Октар. — Фергус иронично хмыкнул, отрываясь от бумаг. — Ну так присмотри себе кого-нибудь перспективного. А лучше — перспективную. Хотя, я так понимаю, советовать тебе разобраться со своей личной жизнью будет лишним? — Там вовсе не с чем разбираться. Темные глаза смотрели на Октара с пристальным интересом, словно пытались вникнуть во что-то, скрытое от его взора. — Я, кажется, слышу злость в твоем голосе. Неужели из-за Селии? Мой друг, за этой дверью собралась бы уже толпа молоденьких девушек из свиты моей сестры, если бы кто-то прознал о твоем тайном визите. Дэверо с укором посмотрел на Его Высочество, протягивая руку к чашке с кофе. — Октар, женщины при дворе — не хозяйки своим судьбам, ты же понимаешь. Чета Ормонд уже выбрала ей жениха, о помолвке объявят в следующем месяце. Ты его знаешь, кстати. — Фергус, я обо всем знаю, — весомо обронил мужчина и, встретив немой вопрос во взгляде кронпринца, сосредоточил свое внимание на окне. Темно-синие тяжелые портьеры крупными волнами ниспадали на пол. Перетянутые широкими золотистыми лентами, они открывали вид на сгущающиеся сумерки и богатый сад с подъездной дорогой от высокой кованой ограды, которая становилось еле различимой в темноте подступающей ночи. — Слава начальника службы безопасности не оставляет тебя, — хмыкнул наследник. — Селия написала мне очень подробное письмо. Девушка в самом деле сделала над собой усилие и в первые же дни после того, как Дэверо пришел в сознание, прислала почтового ворона. Послание было длинным, учтивым и отстраненно холодным. Из него Октар узнал, что Селия Ормонд по собственному желанию разрывает их помолвку и просит не винить ее в желании составить свое счастье. Больно ему не было. Скорее пусто. — На самом деле Чарльз Ричер — неплохой малый. Ты можешь быть спокоен, Октар. — Беспокоиться о ней больше не входит в мои планы. — И теперь ты спрячешься в холодном готическом замке Монтифергарда? — хитро поинтересовался Его Высочество. Дэверо задумался, глядя куда-то в пространство. — Фергус, не пытайся как-то влиять на мое положение. Королю это явно не придется по душе. Да и считать ссылкой мое новое назначение — абсурд. Не удивляйся так, я же прекрасно отдаю себе отчет, чья рука направила ко мне мадам заместителя директора академии. Светловолосый мужчина недоуменно приподнял выразительные брови. — То есть ты знал с самого начала? — Догадывался. — Отец сменит гнев на милость, я уверен. Бьярн и столичная светская жизнь недолго будут под запретом. — Не думаю, что сейчас это меня сколько-нибудь заботит. — Вот как. — Усмехнулся он, сохраняя на губах снисходительную полуулыбку. — А поначалу тебе все это нравилось. На лице Дэверо отразилась удивительная смесь неприкрытого скепсиса и недовольства в сочетании с усталостью. Повисла тишина, нарушаемая лишь треском огня в камине. — Октар, о чем ты просил Его Величество после трагедии? — О позволении отбыть в Каэдонию, — мгновенно ответил он, глядя на игру пламени. Фергус недовольно покачал головой. — Это было недальновидно с твоей стороны. — Теперь я осознаю это в полной мере. Но на тот момент я и подумать не мог, что мне придется доказывать свою верность. — Мда, — кронпринц в задумчивости провел пальцами по подбородку. — Это все нелепо, но таковы правила, которыми пренебрегать не в наших интересах. — Можешь не сомневаться, высочество, — не слишком почтительно проговорил Октар, вновь прикрывая глаза, — за годы, проведенные в Бьярне, я привык к этому. Фергус хмуро взглянул на друга и вновь вернулся к бумагам. — Даже не рассчитывай, Октар, что королевская фамилия обойдет вниманием академию северного города и ее нового директора, — голос наследника был тверд и серьезен. — Не буду советовать тебе не расслабляться, потому что ты этого все равно не умеешь. Будь добр, не найди себе новых проблем.