Исцели себя сам

Октар Дэверо задумчиво потер пальцами переносицу и сделал глоток чая. Свет полуденного солнца струился через высокое окно его кабинета, освещая дубовую поверхность стола. Письмо, лежащее рядом с фарфоровой чашкой, помимо воли притягивало к себе взгляд. Министерство магического образования в самых лестных фразах приветствовало его на месте директора академии, желало удачи, путеводной звезды, неиссякаемого энтузиазма и еще много всякого бреда. В целом содержание послания было бестолковым и раздражающим. Единственное, за что зацепился его внимательный взгляд, было предостережение радикальных перемен и напоминание о необходимости постоянной связи с попечительским советом академии и другими меценатами. Эти замечания чиновников действительно были стоящими, если не считать того, что один из пунктов был уже решен. Еще на прошлой неделе он встретился с председателем попечительского совета, Эверардом Рейндолсом. На первый взгляд этот господин производил впечатление аристократа, отличающегося самыми благородными душевными порывами. Среднего роста мужчина, облаченный в костюм-тройку, с серебряными кольцами на мизинцах рук действительно принадлежал к древнему роду. Семейство Рейндолсов считалось одним из основателей Монтифергарда и опорой трона. И господин Эверард в полной мере оправдывал репутацию своей фамилии. — Академия имеет огромное влияние на жизнь города, — закинув ногу на ногу, произнес в день визита Рейндолс. Чувствовал он себя в директорском кабинете свободно, не стесняясь ни в расположении своего тела в пространстве, ни в словах, которые, по мнению Октара, порой были уж слишком помпезными. — И нам, всему попечительскому совету, крайне важно, чтобы положение дел в ближайшем будущем не изменилось. Поскольку на данный момент вы — капитан, то и курс, на который встанет этот древний фрегат, зависит от вас. Дэверо ухмыльнулся уголком рта. Было желание достать записывающий артефакт, чтобы ни одна метафора не покинула это помещение незамеченной. — Наша поддержка и покровительство академии всегда будет одной из основных задач совета, — Эверард выдержал паузу, показывая весомость собственных слов. — Я хотел бы также выразить вам свое уважение в связи с тем, что магия приняла вас в качестве главы замка. Многие, небезучастные к жизни академии, попечители давно уже отчаялись. — Благодарю, господин Рейндолс, — ответ прозвучал учтиво, но кратко. — Мне, несомненно, приятны ваши слова и поддержка совета, но это далеко не все его функции, смею надеяться. Взгляд председателя стал еще более пронзительным. — Разумеется. — С вашего позволения я хотел бы, чтобы вы поведали о его деятельности более широко. Они помолчали. Вероятно, именно в этот момент Октар решил для себя, что господин Рейндолс является примечательной личностью. — Знаете, директор Дэверо, — вкрадчиво проговорил представитель аристократии, — ваше появление здесь принесет этому замку немало изменений. А многих членов совета никак нельзя назвать любителями перемен. — Могу обнадежить вас тем, что радикальных перемен не последует, господин председатель, по крайней мере, не в ближайшее время. — Отчета я не требую, — улыбнулся Эверард. — Я лишь высказал предчувствие. За свою жизнь я привык доверять таким вещам. А вы? — К сожалению, я не могу похвастаться даром предвидения. Но вашему жизненному опыту верю охотно. — Итак, что мы имеем, директор Дэверо? — он изящным жестом руки провел по волосам. — Функции совета, не так ли? Получив в ответ кивок, председатель продолжил. — Полный состав собирается два раза в год. Первое собрание вы не застали: как правило, мы заседаем в январе и июне. Основными вопросами, помимо финансирования, являются продуктивность учебного плана, организация занятости адептов в стенах академии и потенциальное трудоустройство. Поскольку в совет входят в основном состоятельные попечители, то львиная доля внимания уделяется различным благотворительным мероприятиям, непосредственное участие в которых принимают как студенты, так и сотрудники этого храма науки. Это одна из ведущих традиций, директор Дэверо. — А что вы подразумеваете под организацией занятости студентов, господин Рейндолс? В моем понимании все внимание молодежи, конечно, не может быть посвящено учебе, однако прежде чем я ознакомлюсь с внеурочной деятельностью академии, я надеюсь на вашу помощь в этом вопросе. Быть может, есть какие-то традиции? — Про дисциплины по выбору я упоминать не буду, директор. — Разумеется. — Особой гордостью академии, как вы, возможно, уже слышали, является кристаллическая лаборатория, также как и студенческий хор во главе с господином Беличем. На подмостках они сияют столь же волшебно, как и аметистовые друзы. Их выступления на благотворительных приемах являются неотъемлемой частью традиции, раз уж вы про них спросили. Помимо кружков, студенты имеют возможность работать в академии: некоторые кафедры нуждаются в лаборантах; в лазарете, насколько мне известно, есть несколько вакансий помощников. Работа — это личное решение адепта, никак дополнительно, помимо зарплаты, не поощряемое администрацией. А вот активное участие в научной и культурной жизни академии не остается без внимания. — Стипендиальное поощрение, насколько я понимаю. — Верно, — Рейндолс подавил веселый смешок. — Мне кажется, о многом вы уже были осведомлены. — Вы переоцениваете меня, господин председатель. — Отнюдь, директор, — задумчиво возведя глаза к потолку, ответил мужчина. — Есть еще что-то, что вы хотели бы уточнить? — Сейчас нет, но надеюсь на вашу помощь в будущем. — Можете рассчитывать на меня, господин директор, — благодушно проговорил Эверард, поднявшись со своего места. После этой беседы и письма из министерства Октар не без сожаления понял, что с радикальными переменами придется повременить. Но начать шагать в сторону новых порядков необходимо уже сейчас. Он взял перо, его рука на мгновение зависла над чернильницей. До начала учебного года оставалось чуть менее двух недель, а первостепенные проблемы до сих пор оставались нерешенными. Дэверо принялся делать записи в черную тетрадь. В первую очередь его волновало то, что предыдущие директора, не принятые академией, согласно традиции, пытались провести реформы, но из-за недостатка полномочий так и не довели свои светлые, и не очень, планы до конца. Так же он хотел до приезда студентов решить вопрос с потенциальной опасностью от близлежащего леса и всеми возможными способами оградить академию от внешних воздействий. Все же прав был кронпринц, говоря о лаврах главы безопасности, которые не дают покоя Октару. И помимо прочего, мужчина хотел понять структуру академии, ведь первого сентября ему предстоит принимать новых студентов. Записав первые два пункта, Дэверо принялся за изучение третьего. В академии не существовало разделения на факультеты при поступлении. Абитуриенты, успешно прошедшие вступительные экзамены, давали студенческую клятву на торжественном ужине первого сентября. Учеба начиналась со второго числа. Единственным намеком на разделение было наличие корпусов имени Морганы и Мерлина. Это были общежития для студентов, девушки и юноши жили отдельно. И какого было удивление Октара, когда он обнаружил, что не все учащиеся жили в академии: многие после учебного дня возвращались домой, а на утро приезжали к первой паре. При этом весь преподавательский состав жил в академии на протяжении всего учебного года. Получение среднего специального магического образования длилось пять лет. На первый курс принимались молодые люди четырнадцати лет — достаточно зрелый, по мнению министерства, возраст для того, чтобы молодежь осознавала ответственность за уровень собственных знаний. По окончанию учебы в академии выпускники имели возможность продолжить образование в узконаправленных гильдиях специалистов. Однако это считалось прерогативой мужчин. Именно они направлялись в дебри магичной экономики, юриспруденции, медицины и других научных изысканий. Хотя, конечно, прямого запрета на женское высшее образование не было. Традиции брали свое, и расставаться с устаревшими взглядами на образование волшебников общество не желало. Стремление свернуть горы охлаждала трезвость разума. Если действительно хочешь построить что-то хорошее, то начинать следует медленно и методично. Сделав последний глоток чая, Дэверо расстегнул верхнюю пуговицу у воротника рубашки и рассеянно потер ноющую шею. Смелый стук в дверь отвлек Октара от размышлений. — Войдите. Царственной походкой, удивительным для ее возраста образом держа осанку, вошла Мария Раймс. — Доброго дня вам, господин директор! Изумительно! Раньше он был круглый… — Прошу прощения? — не понял Дэверо. — Кабинет, — озираясь по сторонам, пояснила заместитель. — Кабинет законного предшественника раньше был круглым, крыша — стеклянной, и помещение из-за этого казалось парящим где-то в небе. — Стеклянный офис? — с нескрываемой иронией в голосе переспросил мужчина. — Малопрактично, на мой взгляд. — Восточная башня всегда подстраивается под нужды и вкус владельца, — все еще осматривая комнату, говорила Раймс. — Ох, простите, господин Дэверо. Просто я последний раз была в этом кабинете, дай бог памяти, очень давно. Октар с пониманием кивнул и тоже стал оглядываться. Что же такого особенного привлекло столь пристальное внимание заместителя? Обычный кабинет. Обычная дубовая мебель, обычные высокие окна, обычное кресло. Чистенько, просторно и удобно. — Разительная разница, не так ли, мадам Раймс? — Сейчас мне нравится гораздо больше. И все равно это удивительно! У бывшего директора мысли также как и его кабинет, витали в облаках. А здесь сразу можно сделать вывод, что вы человек серьезный, обстоятельный. — Интересно, — протянул Дэверо. — Сколько выводов можно сделать лишь по убранству одной комнаты. Присаживайтесь, пожалуйста. Чаю? — Ох, это все, как вы сказали, из-за разительной разницы. Нет, благодарю. Опустившись в предложенное кресло, женщина вздохнула и пристально посмотрела на мужчину. — Я пришла, чтобы обсудить вступительные экзамены. — Разве прием студентов не прошел в июне? — Все верно, директор. Но дело в том, что новость о вашем появлении, подтвержденном волшебством академии, облетела уже все королевство. — Надеюсь, нас не собираются почтить своим визитом августейшие правители? — Нет, к счастью, — улыбнулась заместитель. — Все же путь из столицы к нам в Монтифергард показался им слишком утомительным. Да и к такой встрече мы еще не готовы. — Вы правы. Тогда что не так с приемом адептов? — Прошения о поступлении в академию в разы возросли, просят провести дополнительную волну вступительных экзаменов. Видимо, многие решили, что без законной главы академия потеряла прежнюю привлекательность, и стандарты нашего учебного заведения значительно снизились. В связи с этим набор студентов в этом году был невелик. — Какой абсурд, — искренне возмутился Октар. — Неужели директорский пост имеет прямое отношение к уровню знаний, которые вкладывают в голову целый штат профессоров? — Вы прекрасно знаете, господин Дэверо, что внешняя престижность играет в этом вопросе немалую роль. Новый директор как идейный вдохновитель для горстки скучающих родителей, которые не знают отдавать ли своих отпрысков в академию. — Как капитан для команды корабля, — внезапно для себя он озвучил мысль Эверарда Рейндолса. Мария со смесью замешательства и интереса посмотрела на директора. Дэверо решил, что она уже имела удовольствие слышать это сравнение от председателя попечительского совета. — Как вы сами считаете, мадам Раймс, следует нам провести дополнительный прием? — Учитывая, что в этом году набор вдвое меньше прошлогоднего, а письма с просьбами продолжают поступать в администрацию академии, я думаю, если мы примем еще абитуриентов, то число первокурсников будет немногим больше среднестатистических показателей. — А точнее? — Как правило, при поступлении отсеивается порядка тридцати процентов желающих, господин Дэверо. Заместитель многозначительно посмотрела на мужчину, который усиленно о чем-то размышлял. Тишина, установившаяся в кабинете, нарушалась лишь постукиванием пальцев Октара по деревянному столу. — Мы проведем дополнительные вступительные экзамены, мадам Раймс. Но я в ближайшее время должен получить всю информацию об уже проведенном наборе и количестве потенциальных абитуриентов. — Хорошо, директор, — Мария одобрительно улыбнулась. — Если позволите, я дам вам совет. — Буду рад, мадам Раймс. — Побродите по академии, директор. В замке больше занимательного, чем зачарованная директорская башня, и физические нагрузки, как я слышала, положительно сказываются на способности решать сложные организационные задачки.

* * *

Октар смотрел на ровный ряд хора в главном зале, на господина Элиаса Белича в парадной мантии, размахивающего длинными руками, словно диковинная птица. Он все повторял «Смотрите одним глазом в текст, а двумя на меня!» и кивал пышной рыжеволосой шевелюрой. Студенты хихикали, и во все глаза смотрели не на причудливого преподавателя, а на мисс Форстер. Та стояла рядом с Элиасом и, не произнося ни звука, открывала рот вместе с хором. Время от времени она раскачивалась на пятках и довольно хлопала в ладоши, когда подопечные дотягивали ноты. Как ни странно на первом собрании сотрудников Белича он заприметил сразу. Невысокий и плотный, неуместно суетливый волшебник преклонного возраста в яркой сорочке и сером сюртуке. В руках он вертел то ли какую-то тетрадь, то ли записную книжку, изредка чиркая в ней карандашом. Говорил он мало, но по делу и так воодушевленно, будто хотел вдохновить всех в кабинете. Как понял Дэверо, этот человек в вверенной ему академии был массовиком-затейником. Высказывались все понемногу. Помогала Октару заместитель, Мария Раймс. — Коллеги, попрошу всех садиться. Рада видеть, рада видеть! Надеюсь, все с новыми силами, отдохнувшие, бодрые. Садитесь, профессоры, прошу вас. Дэверо стоял рядом с Раймс, и коллеги, пробираясь в кабинет, кивая и улыбаясь, озирались на сурового вида мужчину. — Вот, — женщина сделала уверенный жест в сторону, ее голос слегка подрагивал. — Хочу представить вам господина директора. Господин Дэверо, прошу вас. Он всегда считал, что лучшая импровизация — это подготовленная импровизация. Поэтому насколько мог доброжелательно и спокойно, мужчина начал речь, которую заранее отрепетировал. Представился, обрисовал общее положение дел, поинтересовался пожеланиями коллег, попросил каждого сказать пару слов. А затем в кабинет неожиданно вошла она, девушка с лазуритовыми, непостижимого цвета, глазами, — ему даже показалось, всего на миг, что где-то он уже видел такие. На ее немного смуглой коже белоснежная мантия целителя едва ли не светилась. Следом за ней зашел представительный мужчина. Смотрелись вместе красиво, прямо команда спасения. — Приношу свои извинения. — Директор Дэверо, это наш целитель, доктор О’Брайен. Замечательный специалист, — заговорила Раймс. — И мисс Форстер, его ассистентка. Пирс О’Брайен подвинул своей помощнице стул, сам уселся в другом углу кабинета. Как первый представленный человек в помещении он взял слово, поведал о работе лазарета. Его речь была хороша и лаконична. Новоиспеченный директор поблагодарил целителя и кивнул молодой зеленоглазой блондинке, которая, казалось, хотела поведать детали своей биографии аудитории более обширной, чем та, что собралась в кабинете. Это белокурое создание очаровательно хлопала глазами, щебетала, и ко всему прочему оказалась профессором геологии. Речь ее оборвалась, как только она заметила появление перед каждым из педагогов чашки чая и сладкого угощения. С молочным улуном беседа потекла живее и свободнее. Форстер тогда так не обронила ни звука. Последовав совету мадам Раймс, Октар часто по вечерам выходил бесцельно побродить по академии. Не раз он видел, как женский силуэт в белом мягко проскальзывал в главный зал. Но не следить же ему за собственными сотрудниками? — По-моему, получается прекрасно. Третий куплет мне кажется лишним, не находите, Эмма? — Это благодаря вам, господин Белич. Настоящее волшебство, — улыбнулась она в ответ. — Да, я думаю, его можно убрать. — А вы посмотрели эскизы, дорогая? Сможете такое воплотить? — Для нас нет ничего невозможного, господин Белич. Сделаю все, что в моих силах. Дэверо не слышал ни слова из того, что говорили друг другу мужчина и девушка. Он был так занят мыслями о приготовлениях к приему студентов, что даже не уловил ни мелодии, ни смысла слов песни, которую репетировал хор. Он стремительно направлялся к коллегам. Студенты протянули вежливое и почти заискивающее «Здравствуйте, директор», получили в ответ «Добро пожаловать» и, кинув на мужчину любопытный взгляд, смылись в другой конец зала. — Господин Белич, вы не соблаговолите отпустить мисс Форстер? — О, директор, конечно. Разумеется! Я ее не держу, но мы не отрепетировали партию до конца. — Сожалею, что приходится прерывать вас, но доктор О’Брайен требует его помощницу. Я встретил его по пути сюда. Академия приняла его в качестве директора не так давно, но Элиасу чудилось, будто он всегда видел его в этих стенах. Он так основательно занял эту должность, столь органично и правильно было это новое для всех «директор Дэверо», что старику было любопытно, чем же он заслужил такую честь. — Но мы только начали, — Элиас направил свой прямой взгляд добрых глаз на директора, но тот оставался неумолим. — Господин Белич, я позже подойду. Если доктору требуется моя помощь, это важно. Мисс Форстер оглянулась на Белича и, получив в ответ кивок, развернулась к директору Дэверо. Перед ним стояла высокая молодая девушка, ее лицо освещала легкая улыбка. Все та же белая мантия, темные волосы, собранные в прическу, тонкая линия губ и острый подбородок. — Спасибо, господин директор. Девушка прошествовала мимо него, задев полами целительского одеяния. И в этот миг произошло нечто странное: Октар ощутил легкое покалывание в макушке, неспешно перетекающее к плечам, грудной клетке. Мисс Форстер в нескольких шагах от него оступилась, шумно выдохнув. Ощущение, овладевшее мужчиной, продолжалось всего несколько секунд, словно морок. Октар даже тряхнул головой, затем поднял глаза на Эмму. Та стояла, как вкопанная, обернувшись, и внимательно смотрела в их, Дэверо и Белича, сторону. — Всего доброго, — произнесла она звенящим голосом. Октар заметил, как она вмиг побледнела, дыхание участилось, а в глазах до этого спокойных и светящихся, плескался страх. — Удачи вам, Эмма! — произнес ей вслед ничего не заметивший Элиас.