1. Поиски себя
17 июля 2019 г., 15:35
Непросто найти себя и своё место после войны — особенно когда ты являешься последней надеждой на победу и избавление Магического Мира от Тёмного Лорда. Конечно, Гарри понимал это, ведь он не видел другой, спокойной жизни без постоянной угрозы ему или его близким, без сражений, без страха, без боли. Он не знал, как это — не бояться завтрашнего дня и жить в своё удовольствие. Гарри даже не мог вспомнить, какие у него были увлечения в школе кроме игры в квиддич, поэтому, оказавшись в доме на площади Гриммо в первые месяцы после войны, он не знал, чем себя занять. Сначала он списал всё на стресс и не придал этому никакого значения, нашёл себе хорошее занятие в виде очистки дома от вредоносных артефактов и заклинаний. Один только чердак и библиотека чего стоили! Гарри потратил неделю, чтобы привести их в порядок и избавить от всего тёмного и вредного, что могло бы принести проблемы. Некоторые книги были настолько ужасны, что после знакомства с ними Гарри пришлось отправиться в Мунго и пробыть там три дня с магическими ожогами.
Уборка отвлекала от тяжёлых мыслей о прошедшей войне и потерях, которые понесла их сторона. По вечерам, когда тело ныло от усталости, Гарри лежал в постели в своей комнате и прислушивался к ворчанию Кричера где-то за стенкой. В голову лезли нехорошие мысли и мрачные воспоминания о всех похоронах, на которых он побывал. В такие моменты груз всего пережитого опускался на плечи Гарри, и он не знал, как с ним справляться и как это всё пережить. Лица погибших и родных людей всплывали перед глазами — гонимые прочь на протяжение дня воспоминания вспыхивали в памяти один за другим, как огоньки факелов маленьких студентов на первом курсе у Чёрного Озера. Гарри не мог уснуть, позволял себе рыдать в подушку и кричать — всё равно никто не услышит. Легче не становилось. Пытался заливать горе алкоголем, но чувствовал при этом себя чрезвычайно жалко, да и Рон с Гермионой, увидев его с похмелья однажды утром, серьёзно забеспокоились и на неделю остались на Гриммо. Присутствие друзей, конечно, радовало Гарри, но он привык к одиночеству, и ночью приходилось ставить заглушающие чары на комнату. Как бы Гермиона не твердила, что им нужно быть вместе, чтобы пережить эту большую трагедию, Гарри считал иначе, порой он даже чувствовал себя пятым колесом в компании лучших друзей, которые начали встречаться. Он считал, что отягощает их своим состоянием, и старался делать вид, что у него всё нормально.
В середине июля Гарри затеял капитальный ремонт на Гриммо, на помощь ему вызвались те же Рон с Гермионой. Спустя неделю мрачный и пугающий дом стал светлым и уютным, сиял чистотой и абсолютно точно не таил в себе никакую опасность — Поттер здорово очистил всё от тёмной магии. Гарри заменил практически всю мебель, перекрасил стены в тёплые тона и снял-таки злополучный орущий портрет дражайшей матери его крёстного.
Дом стал выглядеть не как пристанище вампиров средних веков (так выразился Рон), а намного современнее. Но это не помешало Гарри медленно сходить с ума в его стенах каждую ночь. Его мучали кошмары — волшебник просыпался от собственных криков и рыданий, его часто трясло. Гарри снились сражения и смерти раз за разом. Когда к нему во сны начал приходить Волдеморт и пытать всех, кто был ему дорог, Поттер понял, что больше так не может. Не осталось дел, которые бы его отвлекали, ему было нечем себя занять, поэтому даже днём герой не мог сбежать от болезненных воспоминаний.
На ум Гарри приходило только одно — психотерапевт. Это было проблемой, так как в Магическом Мире психотерапия не получила почти никакого развития, но мастера-легилименты были — они работали с памятью больных, которые пострадали от какого-то проклятия или в результате неудачно проведённого ритуала. Но с памятью и разумом у Гарри было всё в порядке, не на месте была душа, а её лечением никто не занимался. В Святом Мунго ему посоветовали поискать магглорождённых волшебников или сквибов, работающих в обычных маггловских больницах — словом, тех, кому можно было рассказать обо всём без нарушения Статута о Секретности.
Найти такого было очень сложно, и Гарри сдался. Однако через пару дней после этого ему написали из Мунго и предоставили информацию о четырёх психологах и психотерапевтах, которые имеют магические корни и знают о Мире Магов. Так Гарри нашёл замечательного психотерапевта Терри Уокера — тридцатишестилетнего магглорождённого волшебника, учившегося на факультете Рейвенкло. Он всегда мечтал связать свою жизнь с медициной, а на старших курсах понял, что хочет заниматься именно психотерапией, но не нашёл такой специальности в Магическом Мире. Терри поставил Гарри диагноз — посттравматическое стрессовое расстройство и после нескольких месяцев психотерапевтического воздействия назначил медикаментозные препараты.
Первое время Гарри не замечал изменений и стал ещё более раздражительным, отказался от предложения поступить на седьмой курс в отстроенном Хогвартсе, сдал экзамены в Министерстве и пошёл учиться на Аврора — так сказать, исполнил свою мечту. Но было ли это его мечтой? Чего он на самом деле хотел? Была война, и Гарри считал своей обязанность защищать мир от зла, но вот она кончилась — и что ему теперь делать, чем заниматься? Гарри не знал. Рон поступил в Аврорат вместе с ним, а Гермиона решила закончить Хогвартс. Через год Уизли и Поттер — едва ли не самые лучшие студенты аврорской школы сдали все экзамены и официально заступили на службу.
— По-моему, это не моё, — признался Гарри, когда они с Роном возвращались после тренировки домой. — Я… я не знаю, Рон.
Да и мистер Уокер однажды сказал, что желание Гарри стать Аврором вызвано войной, и это не лучшая идея — возвращаться в травмирующую среду, где нужно снова сражаться и подвергаться свою жизнь опасности.
Уизли, кажется, нисколько этому не удивился. Он грустно улыбнулся и положил руку на плечо друга.
— Ты слишком много пережил, дружище. Я с самого начала считал, что работа в Аврорате — не то, что тебе нужно. Может, займёшься квиддичем?
Гарри покачал головой, но тут же подумал, что неплохо было попробовать. А что? У них с Джинни, наконец, появятся общие темы для разговора. Джинни… Ещё одна болезненная тема для Гарри. После всё той же войны он не мог найти общий язык с младшей Уизли, они не знали, о чём поговорить, а отношения их были сплошной неловкой ситуацией. Иногда Гарри казалось, что будет лучше, если он прекратит всё это — порвёт с Джинни и не будет мучать её своим обществом. И себя мучать тоже не будет. Джинни хорошая, она заслужила кого-то лучше, чем он, Гарри — проблемный, с ментальным заболеванием, парень, который кричит по ночам и просыпается от собственных рыданий, человек, который не знает, что делать со своей жизнью. Неловкий в романтическом и сексуальном планах, зачерствевший, потерявший интерес к этому. Джинни нужен был кто-то живой. А Гарри… Гарри казалось, что он — лишь серая тень себя прежнего, не способная на любовь и нежность. Джинни, вероятно, тоже это понимала, но не решалась на расставание. «Она боится меня ранить…» — дошло однажды до Гарри. Он решил, что это должен сделать он, именно он. И эта мысль принесла Поттеру какое-то странное удовлетворение, он словно чувствовал, что поступает правильно, отпуская Джинни.
Гарри уволился и последовал совету Рона — подал заявку в одну хорошую квиддичную команду «Риджерс» в качестве ловца. И его взяли почти сразу же. Слава и известность значительно упрощали жизнь, как оказалось. После нескольких матчей, сыгранных, к слову, успешно, Гарри поймал себя на мысли, что просто делает всё на автомате, и ему даже это неинтересно. Игра больше не приносила ему тех позитивных эмоций, как было в школе, но полёт до сих пор оставался одной из самых лучших вещей в его жизни. Поттер нравился людям, его присутствие в команде принесло ей успех и славу, но Гарри не мог заниматься этим вечно. Это вновь было не его, и вскоре гриффиндорец покинул «Риджерс».
После этого события Гарри, наконец, нашёл в себе силы поговорить с Джинни. Это было жутко неловко, но Уизли была не против, она легко согласилась с тем, что они друг другу не подходят, но очень переживала за него и почему-то извинялась — Гарри не понимал, почему, ему очень хотелось поскорее закончить диалог, но Джинни всё говорила и говорила, обещая, что они останутся хорошими друзьями, и что она обязательно будет навещать Гарри и приглашать на свои матчи. Поттер был не против.
Такое чувство, что после войны Гарри не было место нигде в этом мире. Это пугало и сбивало с толку, он хотел найти себя и начать уже жить, а не существовать. Он чувствовал себя потерянным.
— Это распространённое явление при таком диагнозе, мистер Поттер, — говорил ему Уокер. — Вы словно учитесь жить заново, это нормально, вам нужно время, чтобы найти себя и своё место.
И Гарри искал, правда искал. Он занялся изучением магической истории и узнал много нового. Его больше не воротило от книг и чтения, он нашёл в этом маленькое спасение — побег от реальности. История Магического Мира оказалась довольно интересной. В двухтысячном году в годовщину битвы за Хогвартс у Билла и Флёр родилась дочь — Мари-Виктуар Уизли. Это стало самым светлым событием за всё время после войны. Гарри искренне был рад за друзей. А через год появился ещё один Уизли — Фред — сын Джорджа и Анджелины. Гарри часто гостил то у Билла, то у Джорджа и был рад понянчиться с детьми, ему это даже нравилось. Маленькие Уизли были крайне очаровательными, и он не мог отрицать этого факта.
Гермиона и Рон сыграли свадьбу осенью две тысячи первого года. Это было громкое событие, получившее огласку в Пророке. Свадьба была отнюдь не скромной. Рон говорил, что им всем это нужно — капелька веселья, чтобы забыть о разрушительной войне. Гарри был с ним согласен.
***
Он продолжал поиски. Ему иногда чудилось, будто он заблудился, и теперь ищет дорогу домой. Углубившись в изучение истории, Гарри узнал много нового и интересного о своей семьей и роде Поттер целом — он вообще достаточно хорошо разобрался в культуре Магического Мира и чистокровных семьях. Так он наткнулся на фамилию Малфой и вспомнил о суде над семьёй Драко, который проходил в первый месяц после войны четыре года назад. Он присутствовал там как свидетель некоторых событий. Гарри не испытывал никакой жалости к мистеру Малфою, когда тот получил достаточно большой срок в Азкабане. Однако Гарри не считал, что Драко заслужил подобного наказания, ведь, по мнению Поттера, был втянут во всё это из-за долга перед семьёй. Драко был подонком и не очень хорошим человеком, но не заслужил Азкабана. А ещё Гарри помнил о том, что задолжал Нарциссе Малфой, и, дав показания о невиновности её сына, собирался таким образом вернуть долг. Он решил для себя больше не думать об этой семье. «Пусть катятся к чёрту!» — подумал Поттер, заходя за угол Министерства после заседания и закуривая маггловскую сигарету (были и магические, но Гарри они не нравились — ещё более ядовитые). Узнав из истории больше о своём роде, Гарри Поттер ударился в основы артефакторики, но она давались ему гораздо хуже, чем всё остальное, и гриффиндорец быстро забросил это занятие. Друзья наблюдали за его потугами найти своё место в жизни как-то с жалостью. У Рона и Гермионы дела шли хорошо. Рон всё так же служил в Аврорате, а Гермиона работала в Отделе регулирования и контроля за магическими существам. В самом начале две тысячи третьего года на свет появилась ещё одна Уизли — Доминик, вторая дочь Билла и Флёр. Они выглядели самой счастливой семьёй на свете, и Гарри понял, что хочет вот так вот. Быть нормальным семьянином, ходить на обычную работу и воспитывать детей. Дети. Да, Гарри нравилось с ними нянчится, и он часто бывал у Андромеды, проводя время с Тедди, который уже значительно подрос. Уже совсем скоро, в апреле, ему должно было исполниться пять. Он явно пошёл характером в мать — такой же неугомонный озорник. Гарри нравилось заботиться о нём и учить чему-то: полётам, контролю первой магии, чтению и даже письму. Он проводил действительно много времени с крестником и наслаждался этим. Тедди любил Гарри и бывать у Гарри дома, ему нравилось Гриммо и доставать Кричера своими шалостями. Тедди был слишком чувствителен к полнолунию и нервничал в этот период сильнее обычного — сказывались гены Ремуса. Гарри всегда был рядом в эти моменты, оберегая крестника от самого себя.***
Непросто найти себя и своё место после войны — Гарри крепко убедился в этом, когда спустя пять лет после неё обнаружил себя сидящим в прокуренной гостинной в окружении книг и кофе, который каждый час в пустую кружку подливал ворчащий Кричер. Была весна. Очередная мирная весна, и Гарри радоваться бы этому, но гриффиндорцу было безразлично, какое время года за окном. Он меланхолично листал очередную книгу, отмечая про себя, что библиотека Блэков достаточно обширна и полна древних и интересных книг. В окно постучались, и Поттер вздрогнул, едва не выронив зажжённую сигарету. — Чёрт! — выругался Гарри, вскакивая с дивана и направляясь к окну, за которым сидела обычная коричневая сова — достаточно молодая — она сжимала в клювике письмо с печатью Хогвартса. Гарри нахмурился, забирая письмо. Он настолько растерялся, что забыл угостить сову печеньем. Она недовольно ухнула и улетела, но Поттера это мало интересовало. Он с каким-то непонятным трепетом провёл рукой по конверту. — «Мистеру Гарри Джеймсу Поттеру. Лондон, Площадь Гриммо 12.» — Дрожащим голосом прочёл он, вскрывая конверт. Писала Макгонагалл, извещая о том, что в следующем учебном году школе требуется учитель ЗОТИ, и она приглашает его на этот пост. Гарри изумлённо упал в кресло, крепко затягиваясь сигаретой. Он? Учитель? Учитель ЗОТИ? В Хогвартсе? Звучало как-то безумно. Но Гарри вспомнил уроки Ремуса, представил себя на его месте и внезапно улыбнулся. Ему скоро двадцать четыре, а он так и не нашёл своего места, бегая от одного занятия к другому. В конце концов, на месте преподавателя Защиты от Тёмных Искусств лежало проклятие, и если Гарри поймёт, что это него, то сможет уйти после года преподавания. Кажется, всё было идеально. Он решил посоветоваться с Гермионой и Роном по этому поводу, но те лишь поддержали его. Они поддерживали Гарри во всех его начинаниях. Гермиона вызвалась помочь с учебными планами, если у Поттера возникнут какие-то вопросы. — Мерлин, Гарри, не могу представить тебя в амплуа учителя! — рассмеялся Рон, когда они сидели на кухне в Норе. — Теперь ты сможешь снимать со Слизерина баллы. — Рон! — возмутилась Гермиона, дав мужу подзатыльник. — Гарри будет честным учителем и не станет злоупотреблять своим положением, верно, Гарри? — она строго посмотрела на друга, и Поттер поспешил кивнуть. Как ни странно, решение далось Гарри очень легко, и уже следующим вечером он стоял на пороге Хогвартса, чтобы обсудить с директором все нюансы и своё устройство на работу. Ему казалось, что это будет интересным опытом. А, может, работа учителем станет концом его поисков. Гарри собирался это узнать.
