Профессор Поттер

      Лето кончалось, уступая свои права осени: погода на улице стремительно менялась — небо хмурилось, собирались тучи, а в воздухе витал запах озона; солнце всё реже выглядывало из-за серых густых облаков. Листья деревьев окрашивались в золотой и красный — цвета Гриффиндора, как пошутил однажды Рон, высыхали и опадали на землю, собираясь в цветастые кучки, которые ветер разносил по всему Лондону.       Гарри радовался последним тёплым дням; он всё чаще выходил из дома и много гулял, изучая город. В детстве он мечтал вырваться из-под чуткого надзора тёти и дяди, сбежать в Лондон и гулять, гулять, гулять, чувствуя себя свободным и взрослым. Наверстывая упущенное, Гарри шагал по вечернему городу, залитому яркими закатными лучами: только-только прошёл дождь, и солнце в последний раз за день появилось из-за чернильных туч. Гарри нравилось неспешно бродить по пёстрым паркам, засыпанным опавшими листочками, а по вечерам забираться под тёплый мягкий плед времён детства Сириуса с чашкой сваренного ароматного какао (оказалось, у Гарри талант к варке горячих напитков) и какой-нибудь книгой из библиотеки Блэков. Поттер иногда шутил: он стал выглядеть как Гермиона в школьные годы. После ремонта на Гриммо стало уютно, а с появлением там Джека — шумно и комфортно. С приближением осени в доме становилось всё прохладнее и прохладнее (вечная проблема дома Блэков), и Гарри жёг камин, а это создавало непередаваемую уютную атмосферу.       Август радовал гриффиндорца начавшим идти на поправку настроением. Гарри много времени проводил с друзьями и в Норе, посетил вместе с Джорджем Фреда в Святом Мунго. Уизли пришёл в палату к брату со своим маленьким сыном, которого он назвал в его честь. Джордж не был грустен или разбит — напротив, надежда в его взгляде горела с ещё большей силой. Рон рассказал, что хотел бы перевестись в Отдел Тайн, его всегда интересовало — что там, за этой завесой секретов. Гермиона полностью поддерживала решение мужа, отмечая, что это серьёзный взрослый шаг. Гарри показал друзьями Джека, и щенок, кажется, захватил сердце Грейнджер-Уизли.       В эти последние дни перед отъездом в Хогвартс Гарри старался по-настоящему насладиться жизнью: ходил в интересные кафе один или иногда с Роном и Гермионой (Сердце болезненно щемило от мысли, что у него нет того, с кем можно было вот так вот просто взять и сходить поужинать в кафе за углом или в кино на самый поздний сеанс), пересмотрел все новинки фильмов в кинотеатрах и заранее купил подарок на День Рождения Гермионы.       Тедди напросился к Гарри на Гриммо за неделю до начала учебного года. Эта неделя помогла Поттеру примерить на себя такую далёкую и от того не менее желанную роль отца. Неугомонный маленький Люпин носился по всему особняку за Джеком, залезал во всевозможные углы и гонял пауков, что только добавляло у Героя седины. Гарри никак не мог уследить за проворным мальчонкой, а стоило отвернуться на секунду, как Тедди уже делал что-то, что угрожало его здоровью и безопасности. За эти дни Поттер заново открыл в себе талант к кулинарии. Он мог, конечно, поручить это Кричеру, но готовка — малое из того, что могло угомонить Тедди, поэтому Гарри вместе с крестником каждый день готовил завтрак, обед и ужин. И волшебнику это даже нравилось!       — Бабушка Андромеда на прошлой неделе учила меня готовить шарлотку из яблок! — хвастался мальчик, раскачиваясь на стуле, пока Гарри кропотливо нарезал овощи, из которых впоследствии собирался сделать рагу, рецепт которого нашёл в кулинарной книге из библиотеки Блэков. — Может быть, сделаем её на десерт?       — Тедди, милый, у нас нет яблок, — растерянно отозвался Гарри.       — Ну, Гарри, ну пожалуйста! — притворно захныкал Люпин, состроив жалобную гримасу и подавшись вперёд — его волосы изменили цвет с жёлтого на пепельно-серый. — Давай после обеда сходим в магазин! Маггловские супермаркеты такие прикольные!       Гарри счастливо улыбнулся и потрепал мальчика по волосам, которые снова изменились, став ярко-голубыми. По неизвестной причине Тедди больше всего предпочитал именно этот оттенок.       — Хорошо, Тед. Но никакого мороженого, — нравоучительным тоном произнёс Поттер. — Ты уже ел его вчера.       Тедди немного расстроенно кивнул, но тут же оживился.       — А шоколад?       — Шоколад — можно.       — Ура!       Гарри чувствовал себя счастливым отцом: ему нравилось покупать что-то для Тедди и радовать мальчишку. Он всеми силами старался, чтобы маленький Люпин ни в чём не нуждался и жил в любви и заботе. Волшебник не мог заменить мальчику его родителей, но старался делать всё возможное. Тедди спрашивал, конечно, спрашивал, где его папа и мама, и Гарри отвечал честно, но настолько мягко, насколько это было возможно. А ещё он рассказывал крестнику истории о его родителях — всё, что знал, и Тедди слушал с таким упоением, как не слушал даже сказки.       К вечеру они оба были перемазаны в муке, а половина купленных яблок была благополучно съедена довольным Тедди, который пытался самостоятельно разбить яйцо в миску. Гарри передал бразды готовки в руки крестника, который был только рад такому повороту событий. После ужина и шарлотки, которая, к слову, получилась очень вкусной, они оба вышли на прогулку с Джеком. Тедди бегал по небольшому парку, который находился недалеко от Гриммо 12, и крепко сжимал в руках поводок со щенком — Джек весело попискивал, пытаясь удрать от мальчика. В такие моменты Гарри чувствовал себя абсолютно счастливым.

***

      За два дня до отъезда в Хогвартс Тедди рылся среди пергаментов на столе Гарри, пытаясь разыскать чистый, чтобы нарисовать Джека, и вытащил из-под книг небольшой альбом с фотографиями. Гарри, который сидел рядом в кресле и читал книгу, сразу не обратил на это внимания, но когда ребёнок подозрительно затих, Поттер взволнованно присел рядом с крестником. Волосы Тедди поменяли цвет на светло-русый, а на лице появились до боли знакомые шрамы.       На мгновение Гарри замер, забыв, как дышать. Сердце забилось о рёбра, как бешеное, а в груди болезненно защемило. Гарри улыбнулся через силу, беря себя в руки, и потрепал Тедди по волосам. Он не должен был видеть боль на лице крёстного. Поттер попытался мягко забрать у мальчика альбом, но тот не отпускал, крепко сжимая его маленькими ручками.       — Тедди, — предельно ровным голосом позвал гриффиндорец. — Идём, поиграем с Джеком. Он, кажется, нашёл что-то интересное. Отдашь мне альбом, милый?       Мальчик отчаянно замотал головой и зажмурился, крепче прижав альбом к груди .       — Но там папа, — своим срывающимся детским голосом ответил Тедди.       — Да, Тед, — сглатывая комок в горле, спокойно согласился Поттер, осторожно приобнимая мальчика. — Там папа... и мама. И... Сириус, — каждое слово давалось ему с трудом. — Там много кто. Но, Тедди, милый, послушай... Я уверен: они не хотели, чтобы мы с тобой сейчас грустили. Твои мама и папа... Они бы хотели, чтобы ты радовался и улыбался, милый.       Тедди отдал альбом крёстному и уткнулся маленьким носиком ему в шею, обхватив её ручками. Гарри крепко обнял мальчика, погладил его по сменившим цвет красным волосам и судорожно вздохнул, борясь с подступающими к горлу рыданиями. Он взрослый человек, и он сейчас нужен своему крестнику. Не время поддаваться воспоминаниям, не время по ним страдать. Гарри должен быть сильным перед этим маленьким мальчиком, родителей которого забрала война — безжалостная и беспощадная.       В тот день они не спали пол ночи — Тедди не хотел ложиться, и Гарри повёл его на ночной сеанс какого-то маггловского детского мультика, в смысл которого не особо вдумывался, но вот Люпин был в полном восторге. Гарри же отчаянно пытался не провалиться в воспоминания.       — Вау, Гарри, Гарри, посмотри! — Тедди дёрнул его за рукав пиджака, привлекая внимание к мультфильму.       Они накупили много разных закусок: попкорна, чипсов и газировки. Андромеда не разрешала мальчику есть вредную еду, но Гарри подумал, что сегодня можно. Сегодня Тедди было можно всё: не спать допоздна, есть фаст фуд и запивать всё это большим количеством газировки. Лишь бы только он не грустил, лишь бы только не плакал, вспоминая родителей.       Гарри вдруг ясно представил на месте Тедди маленького себя и Сириуса, и глаза вдруг застелила мутная дымка. Он украдкой смахнул слёзы и посмотрел на экран с яркой картинкой. Слишком яркой, чтобы быть реальной.       — Тебе нравится? — спросил Тедди, не поворачиваясь к нему.       — Да, Тед. Мне нравится, — хрипло ответил Гарри.

***

      Тридцать первого августа Тедди и Гарри отправились в Нору, куда приехал Билл с Флёр и Мари-Виктуар. Гриффиндорец был рад провести последний день каникул вместе с семьёй. Джека он тоже взял с собой, и теперь со щенком играли уже двое детей под пристальным надзором Гермионы. Сегодня вечером должен был был пройти финальный матч между командой Джинни — Холихедскими Гарпиями и Паддлмир Юнайтед. Дальше — Кубок Европы. Матч должен был выйти красочным, и они все имели лучшие места — как родственники одного из игроков.       — Чёрт, Гарри, не своди глаз с этого хорька там, — посоветовал Рон, прихлёбывая из чашки с чаем.       Гриффиндорец напряжённо кивнул. Ему были откровенно неприятны разговоры подобного рода. Он не хотел сейчас думать ни о каком Малфое — Гарри просто желал наслаждаться последним днём лета.       — Конечно, Рон. Может, после обеда поиграем в квиддич? — предложил Поттер, надеясь, что это заинтересует друга больше, чем перемывание костей Малфою.       — Прекрасная идея, — обрадовался Рон. — Кто с нами?       — Играть в квиддич перед походом на квиддич, — Гермиона тяжело вздохнула и посмотрела на парней привычным непонимающим взглядом. — И как вы только можете?       Рон пожал плечами, а Гарри улыбнулся. Через десять минут половина Уизли (и не только) собрались на скошенном поле, прилегающем к Норе. В этот день погода стояла замечательная: голубое — почти что безоблачное — небо и яркое солнце. В воздухе витал едва уловимый запах пшеницы и овса. Гарри осмотрелся, вглядываясь в родные и счастливые лица друзей и крестника, глубоко вдохнул и улыбнулся. Он вдруг почувствовал, как грусть, сковывающая его ещё с того самого дня, когда Тед нашёл альбом, отпускает, уступая место сладкому умиротворению. Гарри вдруг захотелось рассмеяться. До слёз.       Билл, Мари-Виктуар, Тедди, Гарри, Рон и Джордж разделились на две команды и расселись по стареньким чистомётам. Гарри всё ещё прекрасно держался на метле. Он внимательно следил за детьми, которые выглядели чрезвычайно серьёзными, словно были профессиональными игроками в квиддич, готовыми вот-вот надрать всем присутствующим зад. Играть пришлось слишком близко к земле, предварительно наколдовав внизу заклинание батута — на всякий случай, на мётлах всё же сидели маленькие дети, и рисковать их безопасностью никто бы не стал. Начался матч, который, правда, продлился не так долго — Гермиона, Флёр и миссис Уизли загнали всех обратно — собираться на игру Джинни.       — Мы вас всё равно обыграем, да, Тедди? — пообещала Мари-Виктуар, сердито скрестив ручки на груди. Она взглянула на своего друга, волосы которого стали ярко-рыжими, совсем как у остальных Уизли.       — Да! — с жаром заявил мальчик, сжав кулаки.       — У тебя будет такая возможность, Тед, обещаю, — сказал Гарри, потрепав его по волосам. — А сейчас — марш собираться!       — Есть, господин аврор Поттер! — Тедди вытянулся и встал в стойку «смирно», смешно сдвинув брови к переносице и приложив кулачок к сердцу.       — Иди уже. — Рассмеялся Гарри.       Тедди, радостно взвизгнув, рванул по лестнице вверх быстрее, чем летает молния. Молли следила за той маленькой сценкой с невероятной теплотой во взгляде. Она любила Тедди, как собственного внука и хорошо общалась с Андромедой.       — Ты ему совсем как отец, — сказала Молли, касаясь плеча Гарри. — Он очень любит тебя.       Гарри ничего не ответил, только кивнул. Он никогда не сможет стать таким отцом, каким мог бы стать Ремус. Вздохнув, Поттер поплёлся собираться на матч Джин. Если бы они не расстались... Наверное, у них уже могли бы быть дети. Рыжие или черноволосые... У Тедди, помимо Мари-Виктуар и маленького Фреда, могла бы быть компания. Гарри бы их безумно любил и... Нет. Нет. Это в прошлом. Этого не будет.       Гриффиндорец нахмурился, пытаясь прогнать назойливые мысли-образы. Он уже давно отпустил Джинни — спокойно и без истерик. Они просто поняли, что друг другу совсем не пара. Только иногда очень-очень хотелось обычной тёплой семейной жизни. Как у Рона и Гермионы. Они выглядели абсолютно счастливыми вместе, и иногда Гарри никак не мог отделаться от мысли, что хочет вот так вот, как у них.

***

      В специальных ложах для семьи игроков было уютно и просторно. Отовсюду раздавался нетерпеливый и восторженный рёв тысячи людей, задорное улюлюканье и музыка. Свет множества прожекторов освещал игровое поле, игроки обеих команд проводили разминку, а диктор что-то без умолку вещал сверху. Прохладный ветер приятно трепал волосы и касался кожи. После особо жаркого последнего дня лета прохладный вечер стал отрадным спасением. Лето догорело, как спичка, напоследок ярко полыхнув золотистым закатом.       Гарри помахал Оливеру Вуду, который пролетал мимо их трибуны. Краем глаза заметив школьного товарища, вратать приветливо улыбнулся. Оливер играл за Паддлмир Юнайтед — соперников Джинни. И это был решающий матч, который определит, чья команда отправится биться за первенство в кубке Европы. Если бы у Гарри спросили, за кого болеет, он бы не смог ответить, потому что действительно не знал. Обе команды заслуживали этой победы.       — Гарри, — рядом внезапно раздался голос Гермионы. — Ты же возьмёшь Джека с собой в Хогвартс? Если нет, можешь оставить его у нас, мы с Роном о нём позаботимся.       — Всё в порядке, я уже написал Макгонагалл и она дала добро, я могу взять его собой. — Гарри поспешил успокоить подругу.       Матч длился около двух с половиной часов и прошёл, в принципе, спокойно. Обошлось даже без серьёзных травм среди игроков — обычные переломы и ушибы, что для профессионального квиддича не редкость. Гарри лишь однажды поймал паническую атаку — мозг «заботливо» подбросил воспоминания о Кубке Мира на четвёртом курсе. Перед глазами слишком ясно возникла уродливая тёмная метка в небе, крики, паника и суета. Поттер пришёл в себя, когда комментатор что-то громко орал в микрофон.       — ...поймала снитч! Поздравляем Холихедских Гарпий с победой в финале!       Стадион затопили радостные крики фанатов. Тедди и Мари-Виктуар весело прыгали и обнимались. В глазах у Гарри потемнело, и он схватился за поручень, чтобы не свалиться на пол. Вспышки заклинаний, чёрно-белые маски и огромный зеленый череп со змеёй в тёмном августовском небе. Всё закружилось в водовороте, и Гарри резко закрыл рот ладонью. Мир вдруг предстал серым и смазанным, подёрнутым мутной дымкой. Звуки доносились, словно сквозь вату. Его внезапно крепко схватили чьи-то руки и куда-то повели. Вокруг стало подозрительно тихо и темно. Сердце испуганно забилось о рёбра, и Гарри протёр глаза.       — Ты в порядке, Гарри? — спросил Джордж, смотря на него обеспокоенным взглядом и крепко сжимая в руках палочку — Поттер догадался, что он наложил звуко и светоизолирующие заклинание, поняв, что что-то не так. По правде, Гарри был очень благодарен Джорджу за внимательность и тактичность. Волшебник совсем не хотел, чтобы остальные Уизли и особенно Тедди видели его таким.       — Теперь да, спасибо, — Гарри слабо улыбнулся в ответ. Джордж протянул ему бутылку воды, и гриффиндорец жадно припал в горлышку. Остатки воды он выплеснул себе на лицо. — Я... вдруг вспомнил кое-что, — тяжело дыша, тихо проговорил Гарри.       — Чемпионат Мира?       Поттер напряженно кивнул и похлопал друга по плечу.       — Спасибо большое, Джордж. Можешь снимать заклинания. Наверное, нас уже обыскались.       — Брось, — он как-то невесело хмыкнул. — Они празднуют победу. Думаю, нашего отсутствия никто даже и не заметил. И, Гарри, ты точно в порядке?       — Да, — уже увереннее ответил Поттер. — Да, в порядке. Правда.       Джордж улыбнулся и снял заклинания. Их двоих действительно никто не потерял, всё было в порядке. Уизли были слишком рады победе. Тем более, на трибуну спустилась Джинни, которую облепили Тедди и Мари-Виктуар. Гарри постарался скрыть дрожь в руках, спрятав их в карманы брюк.       Дети сильно вымотались на матче, поэтому по приходе в Нору сразу легли спать. Чтобы своим весельем не будить малышей, взрослые повесили на детские комнаты заглушающие чары и на всякий случай сигнальные заклинания. За окном стояла глубокая ночь, и к семье уже успела присоединиться Джинни, пораньше сбежав с командного празднования победы. Гарри честно постарался отвлечься и не сильно налегать на выпивку, так как рано утром ему нужно было быть на платформе девять и три четверти. Рон обещал найти антипохмельное, но Гарри в этом очень сильно сомневался, так как друг был уже изрядно пьян и рассказывал о том, как феерично на первом курсе Гарри поймал снитч. Вскоре Поттер и сам подключился к рассказу, вспоминая светлые моменты учёбы в школе. После диалог перешёл на Джинни, и, желая поиграть в Шерлока Холмса, Флёр начала угадывать, кто же из команды ей нравится.       Гарри потерял интерес к разговору и вдруг понял, что спать ему осталось от силы часа четыре. Благо, вещи он собрал заранее вместе с Тедди. Попросив у всех прощения, Гарри ещё раз поздравил Джинни с победой, неловко поцеловал её в щёку и поспешил выйти из Норы, чтобы потом аппарировать поближе к Гриммо.       Дома волшебника ждал сонный Джек, который радостно вилял хвостиком и громко тявкал. Гарри заметил, что пёс сыт, а в миске буквально гора корма — это значило, что Джек прилюбился Кричеру. Поттер устало улыбнулся и скинул с себя лёгкую мантию, оставшись в одной светлой футболке. У него не было сил даже на банальный душ — глаза слипались от усталости. Гарри заметил на своём рабочем столе поверх исписанных пергаментов два новых письма — одно от доктора Уокера, а другое от Невилла. Да, Гарри списывался с Невиллом сравнительно недавно, ему хотелось побольше узнать об обязанностях декана факультета. Уокер уточнял о следующей их встрече. Они обусловились с ним собираться в Хогсмиде раз в неделю вечером каждого воскресения. Терри говорил, что этого слишком мало и что Гарри может писать ему столько писем, сколько сочтёт нужным.       Гриффиндорец даже не разделся до конца — уснул в брюках и мантии. Утром Макгонагалл прислала ему большое ознакомительное письмо, где сообщала о количестве студентов со Слизерина, их имена и успеваемость. Так же в письме лежал список факультетской команды по квиддичу, список старост и правила поведения внутри факультета, заложенные какими-то предыдущими деканами. Гарри немного проспал, поэтому просто скинул всё в чемодан и пообещал себе разобраться со всем этим уже в поезде.

***

      Платформа 9¾ была такой же, какой её запомнил Гарри. Шумной, оживлённой, на рельсах, блестя на солнце, стоял алый Хогвартс-Экспресс, ожидая одиннадцати часов утра. Он коротко гудел каждые пятнадцать минут, выпуская облачко пара. Отовсюду доносилось уханье сов, детский смех и строгие нравоучительные голоса родителей. Гарри счастливо выдохнул и огляделся, сжимая в руках чемодан. Он вдруг почувствовал себя маленьким первокурсником, который вот-вот отправиться в мир волшебства. В груди что-то сладко запело, и в глазах Гарри защипало. Он и не думал, что настолько сентиментален, но стоило ему вновь оказаться в этом месте, как на него волной нахлынули воспоминания.       — Гарри! — Тедди врезался в крёстного и схватил того за рукав мантии. В нескольких метрах от них стояла Андромеда Тонкс. — Гарри, ты же будешь приезжать, да? — в глазах мальчика блестели слёзы.       — Тедди, милый, конечно, — заверил волшебник, опустившись на колено рядом с крестником. — Я буду писать тебе письма, а бабушка Андромеда будет тебе их читать. Вы сможете навещать меня в Хогсмиде каждые выходные, а на Рождество я приеду к тебе погостить, идёт?       Тедди кивнул. По мальчику было видно, что он отчаянно пытается сдержать слёзы. Гарри поцеловал его в висок и крепко прижал к себе, с болью понимая, как сильно будет скучать по этому маленькому родному человечку. Тед уткнулся ему в плечо и заплакал, крепко сжав ручками мантию.       — Я буду скучать, — глухо шепнул он, отстраняясь от Гарри.       — Я тоже, малыш. Всё будет хорошо, обещаю. Мы будем видеться, — Поттер утёр слёзы с лица Тедди и достал из кармана классической чёрной мантии шоколадную лягушку. — Держи. Шоколад должен помочь поднять настроение.       Маленький Люпин взял сладость и улыбнулся. Он очень любил шоколад — в возрасте трёх лет Тедди как-то съел целую вазочку конфет, и у него началась аллергия, которая долго не хотела проходить. Гарри пришлось вести мальчика к маггловским врачам, которые почему-то быстро с этим разобрались. В который раз Поттер подметил слабость некоторых магических областей медицины по сравнению с маггловской.       Джек, который всё это время испуганно сидел в перевозке, громко тявкнул, привлекая в себе внимание. Тедди открыл сумку, обнял щенка и почесал ему за ушком. На секунду Гарри подумал оставить Джека мальчику, но отбросил эту идею. Вдруг у Андромеды аллергия на шерсть? Или... у Тедди вдруг появится?       Кроме них провожать Гарри никто не пришёл. Был понедельник и все, разумеется, разбежались по работам. Миссис Уизли попрощалась с гриффиндорцем ещё вчера, всунув ему свежеиспечённые пирожки. Гарри обнял Андромеду, попросил приглядывать за Тедди (что было, конечно, очень глупо, но Поттер не знал, что ещё сказать) и пригласил на выходные в Хогсмид.       — Это же дядя Рон! — воскликнул Тедди, рассматривая карточку из шоколадной лягушки. Волшебник мягко улыбнулся, потрепав мальчика по густым голубым волосам.       — Я буду каждую неделю слать тебе горы сладостей из Сладкого Королевства, — пообещал Гарри на прощание. До отправления осталось всего несколько минут, и Тедди в последний раз прижался к крёстному, всхлипывая. — Тише, малыш, всё будет в порядке, я не навсегда.       — Я буду тебя ждать, — глотая слёзы, сказал мальчик.       У Гарри сжалось сердце при виде плачущего крестника. Он крепко обнял его и спустя несколько секунд резко отстранился. Тедди тут же за руку взяла Андромеда.       — Удачи, Гарри. Ты со всем справишься, — тепло улыбнувшись, ободрила она. Гарри кивнул, покрепче ухватив чемодан и переноску с Джеком. Он быстро зашёл в поезд — и вовремя. Часы пробили ровно одиннадцать утра. А это значило, что поезд вот-вот тронется, унося с собой всех в самую лучшую школу волшебства.       — Удачи, Гарри! — повторил Тедди. — Пока, Джек!       — До встречи, малыш! — прокричал волшебник, стоя на последней ступеньке в дверях вагона и махая крестнику.       Вскоре поезд отъехал от станции, и Гарри поспешил найти себе свободное купе. Таковое нашлось достаточно быстро. И не одно. После войны количество студентов в Хогвартсе значительно уменьшилось, но это, вероятно, было просто делом времени. Люди ещё не до конца успели оправиться от разрушительной войны и её последствий.       Поттер удобно расположился в купе, выпустил попискивающего Джека из переноски и достал письмо Макгонагалл. Не дочитав и первой страницы, Гарри уснул, а щенок, тявкая, с трудом забрался на сидение, прижался к боку своего хозяина и тоже уснул, громко засопев. Только снилось ему явно что-то приятнее Поттеровского кошмара о войне, в котором все раз за разом умирали, как в самом чудовищном дне сурка. Совершенно разбитый, Гарри проснулся уже вечером, когда красное закатное солнце за пыльным окном его вагона медленно и как-то печально соскользнуло с крыши поезда, упав в темнеющую траву, загоревшуюся ярко-рубиновым светом заката. Джек под боком заскулил, и Гарри вспомнил, что совсем забыл прочесть письмо директора.       Чертыхнувшись, Поттер поправил очки и начал сонно вчитываться в скачущие перед глазами строчки. Информация усваивалась плохо, но он сам был в этом виноват. В конце Макгонагалл сообщила, в каком вагоне обычно едут студенты старших курсов Слизерина и настоятельно рекомендовала их навестить, представить себя и познакомиться. Гарри болезненно застонал и подавил желание сжечь письмо.       — Чёрт, — сквозь зубы прошипел гриффиндорец. Ну почему, почему именно он? Неужели распределяющая шляпа проболталась, что много лет назад едва не отправила Гарри на Слизерин?       Джек окончательно проснулся, и теперь крутился рядом с Гарри, норовил залезть к нему на колени и гавкал. Волшебник рассеянно погладил щенка и глубоко вздохнул. Он Гарри, мать его, Поттер. Он совсем не боится встречи со своими подопечными. Он декан, мать его, факультета Слизерин, и нет ничего страшного, чтобы познакомиться со своими студентами.       — Что же мне с тобой делать? — спросил Гарри, беря щенка на руки. Оставлять его запертым в купе не хотелось, поэтому Поттер принял решение просто пойти к слизеринцам с Джеком.       Пробираясь через вагоны, он ловил странные то восторженные, то благоговейные взгляды от студентов с разных курсов. На него пялились, за его спиной шептались и тыкали пальцем. Гарри сохранял невозмутимое лицо и осанку. В Аврорате его научили быть суровым, когда это было необходимо. Добравшись-таки до нужного выгона, он с готовностью открыл дверь. И то, что он там увидел, сбило к чёртям всю смелость. Гарри захотелось трусливо сбежать в своё уютное купе, запереться и читать учебники по ЗОТИ.       Слизеринцев внутри было больше, чем он ожидал увидеть. Там присутствовали не только представители старших курсов, но также студенты со вторых и третьих. Разговоры в вагоне моментально стихли, и в его сторону повернулись абсолютно все. И взгляды, которыми Гарри одарили старшекурсники, не были приветливым, а, напротив, достаточно неприязненными. Поттер, наверное, выглядел глупо, прижимая к себе щенка.       — Добрый вечер. — Пытаясь сохранить всё ту же невозмутимость на лице, сказал Гарри, отпуская Джека на пол. К нему осторожно подошли заинтересовавшиеся в щенке младшекурсники. В вагоне было слишком тихо. Гарри казалось, что кто-то просто наложил на всех силенцио. — Думаю, вам всем известно об увольнении профессора Слизнорта. Меня зовут Гарри Поттер. Я ваш новый декан и по совместительству профессор ЗОТИ. Я надеюсь, мы найдём с вами общий язык.       Никто до сих пор не проронил ни слова. Гарри были здесь определённо точно не рады. Или ему так казалось. Он вдруг вспомнил, что ему говорила Макгонагалл о положении дел на Слизерине. Возможно, проблема состояла в том, что они пока что не доверяли Поттеру и ждали какого-то подвоха по типу унижений, оскорблений и всего подобного. Но Гарри не собирался делать ничего подобного. Он вообще не собирался становиться деканом. Поттер вдруг понял, что не знает, что ему говорить дальше, и внутренне завопил, начинания паниковать. Чёрт. Вот сейчас он упадёт лицом в грязь перед половиной своего факультета.       Вдруг тишину разрезал внезапный хлопок закрывающейся книги, и Гарри вздрогнул. К нему повернулся читавший до этого момента студент, и Поттер замер на месте. Это был Драко Малфой, смотрящий на него с интересом. Он сложил ногу на ногу, приподнял левую бровь в вопросительном жесте и заговорил:       — Профессор Поттер поздоровался с вами и представился. Где ваши манеры, Слизерин?