Профессор Поттер

      В вагоне было прохладно — все маленькие форточки в окнах были открыты, а кто-то из старшекурсников накинул на них заглушающее заклинание, чтобы ветер не создавал большого шума внутри. Лампочки под потолком зажглись тусклым жёлтым светом — солнце лениво скользнуло за горизонт, последние его лучики озорно сверкнули в стёклах окна и растворились в красновато-оранжевых закатных сумерках. Хогвартс-Экспресс проносился мимо живописных полей Шотландии.       Гарри затаил дыхание, замерев. Стараясь скрыть изумление, он попытался поймать взгляд Малфоя, но тот упорно на него не смотрел. После слов нового преподавателя зелий тишина стала почти невыносимой. Взгляды слизеринцев, устремлённые на Героя Магической Британии, стали слишком неприязненными, даже враждебными. Ещё бы — это же знаменитый Гарри Поттер, который победил самого Тёмного Волшебника этого века. Должно быть, он всей душой ненавидит Слизерин. Гарри в очередной раз убедился, что студенты ожидают от него удара в спину.       — Но... Профессор Малфой! — воскликнул какой-то старшекурсник с горящими чёрными глазами и тёмными волосами-дредами, завязанными в хвост. Он был высоким, подтянутым, со смуглой кожей. На нём идеально сидела дорогая мантия с серебряной вышивкой на воротнике и манжетах рукавов. Гарри подумал, что такой парень, как этот, должен наверняка состоять в квиддичной команде. — Это же Гарри Поттер! Он... Он с Гриффиндора.       Волшебник заметил, как парень сжал кулаки. Его глаза полыхали ненавистью. Большинство старшекурсников были также агрессивно настроены, как и этот студент. Гарри сжал челюсть, приказав себе держаться ровно — иначе он действительно опозорится. Вопрос оставался: как приручить целый факультет змей?       — Да-да. Мы не обязаны его уважать. Он нам не декан. — Сказал какой-то мальчик, вероятно, с последнего, седьмого курса. Он выглядел бледным, даже каким-то болезненным, о чём говорили мешки под глазами; у него были густые русые волосы и серые блёклые глаза. Этот парень резко контрастировал со своим товарищем, стоящим чуть поодаль и палящимся на Гарри совсем недобрым взглядом. — Мало того, что он гриффиндорец, так ещё и Поттер!       Гарри едва не задохнулся от возмущения, но быстро взял себя в руки. Эти дети напуганы, они держатся особняком от всех остальных факультетов и никому, кроме самих себя, не доверяют. Слизерину пришлось очень тяжко после войны, и ненависть к змеиному дому до сих пор не утихла. С годами они лишь разгоралась сильнее и сильнее. Их неприязнь можно было понять.       — Почему вообще он наш декан, а не профессор Малфой?! — выплюнул первый парень, смерив Гарри яростным взглядом.       Остальные поддержали говорящих нестройными возгласами. Малфой поднялся и поочередно посмотрел на двух особо дерзки студентов. Гарри было любопытно, что же на этот раз сделает Драко.       — Директор Макгонагалл назначила профессора Поттера деканом Слизерина не просто так. Уверен, у неё были на это особые основания, — медленно проговорил Малфой. — Вам стоило бы проявить свои манеры, мистер Бёрк.       Бёрк... Гарри припоминал эту фамилию. Она была в списке, присланным Макгонагалл. Эндрю Бёрк — выпускник, капитан сборной по квиддичу и ловец. Не пропустил ни одного снитча с тех пор, как на четвёртом курсе был поставлен на эту позицию, ранее играл за загонщика. Отличник. На пятом курсе — староста Слизерина. Словом, примерный ученик, с которого остальным стоило бы брать пример. Однако — парень с характером. Гарри подумал, что ему придётся очень трудно с такими, как этот Бёрк, ведь младшие курсы берут пример со старших ребят.       Бледный парень тяжело вздохнул и посмотрел в окно, а Эндрю Бёрк презрительно фыркнул, сложил руки на груди и отвернулся от Поттера, пробормотав что-то на французском. Гарри знал только некоторые базовые фразы, однако не смог разобрать слов слизеринца, о чём не сильно пожалел. Наверняка, там были какие-то ругательства.       — Бёрк! — предупреждающе начал Малфой, услышав последние слова Эндрю, сказанные на французском. — Вы позорите имя нашего факультета. Вы же не хотите получить отработку в первый же день учёбы? Неужели зелёный галстук у вас на шее ничего не значит?       В этот момент Малфой очень сильно напомнил гриффиндорцу Снейпа. Но закончить эту мысль он не успел.       — Добрый вечер, профессор Поттер. — Проговорил бледный старшекурсник, выделив последнее слово каким-то особым странным тоном, определения которому Гарри так и не нашёл. — Рады вас приветствовать.       — Эрик... — послышался раздражённый полушёпот Бёрка. Он цыкнул и посмотрел на Малфоя и, не поворачиваясь к Гарри, прошипел сквозь зубы: — Здравствуйте, профессор Поттер.       Вслед за этими двумя последовали несмелые приветствия от некоторых остальных. Младшие курсы здоровались куда охотнее своих старших товарищей. Второкурсники осторожно гладили Джека, который доверчиво топтался рядом с ними. Гарри захотелось улыбнуться, но он сохранил строгое выражение лица. Ему было немного неловко из-за того, что Малфой смог построить слизеринцев, а он, их декан — нет. Хотя, может быть, на первых порах Поттеру нужна была помощь того, кого студенты действительно уважали. Вдруг снова стало как-то тихо, и Гарри попытался развеять эту противную вязкую тишину. Малфой следил за ним с каким-то холодным выжидающим выражением на лице.       — Всем спасибо, — сказал он. — Мне бы хотелось с вами познакомиться. Мистер Бёрк, — он кивнул черноволосому Эндрю и вытянул список, присланный Макгонагалл. — Долтон Гамп. — Прочёл Гарри второе имя в списке.       — Я, — лениво ответил низкий парень с пятого курса — ничем не примечательный, с коротким ёжиком каштановых волос, загорелый и веснушчатый. — Мне нужно что-то сказать?       — Нет, я просто знакомлюсь, — Поттер мотнул головой, отмечая про себя, что Гамп — староста Слизерина и вратарь факультетской сборной по квиддичу. — Эрик Фёркл.       Вперёд вышел тот самый бледный парень. Он был старостой школы. Гарри кивнул и прочёл следующее имя из списка:       — Эмилия Браун.       — Да? — немного нескладная блондинка с голубыми глазами вышла чуть вперёд. Гарри нахмурился, вспоминая его однокурсницу — Лаванду — бывшую девушку Рона. Неужели это её родственница или сестра? Девушка была назначена второй старостой Слизерина. Дальше шёл список остальной команды по квиддичу, но знакомство с ними Гарри решил отложить до следующего раза — слишком неуютно ему было сейчас в этом вагоне.       — Спасибо, — сказал Гарри, кивнув остальным студентам. — Не забудьте переодеться, поезд пребывает через пару часов. Если вам что-то понадобиться или возникнут неприятности с... представителями других факультетов, я сижу за три вагона от вашего в 34 купе, вы всегда можете ко мне обратиться, — волшебник спрятал список во внутренний карман мантии. — Джек, — он позвал щенка. — Джек, ко мне, — пёс не слышал, он облизывал руку какому-то рыжему мальчику-второкурснику, рядом сидели и другие ребята с младших курсов, осторожно поглаживая Джека по короткой мягкой шёрстке. Гарри вздохнул.       — Мы могли бы... занести его вам немного позже, — робко сказал рыжий, поднимая на Поттера испуганный и немного неловкий взгляд. — Сэр.       Гарри посмотрел на мальчика задумчиво-оценивающим взглядом. Наверное, это длилось немного дольше, чем показалось волшебнику, потому что чуть поодаль раздался кроткий смешок Малфоя.       — Профессор Поттер, ну мы же не живодёры, — сказал он спокойно. — Мы не тронем твоего пса, ручаюсь.       Гарри, всё ещё слегка колебаясь, кивнул. Ну, в конце концов, ничего же плохого не случится, если он ненадолго оставит Джека с детьми?       — До свидания, профессор Поттер! — с сарказмом протянул Бёрк.       Гарри сдержался, чтобы не кинуть в этого засранца заклятием щекотки. Закрыв за собой дверь, гриффиндорец направился в тамбур вагона, приоткрыл форточку и достал пачку сигарет. Ему поскорее хотелось закончить со всеми этим деканскими делами и отдохнуть: усталость после дневного сна никуда не делась. Гарри раньше и подумать не мог, что когда-нибудь вернётся в родной Хогвартс в качестве учителя ЗОТИ.       — Отвратительно, Поттер.       Гарри едва не выронил сигарету в открытую форточку — голос Малфоя раздался совсем близко. Волшебник, поперхнувшись дымом, обернулся. Драко как всегда выглядел идеально: в дорогой стильной мантии, с отросшими длинными волосами, заплетёнными в косу, на лице застыло презрительное выражение. Холодный взгляд серых глаз был направлен на сигарету в руках гриффиндорца.       — Не думал, что национальный герой увлекается... подобным. — Брезгливо скорчился Малфой.       — Как... ты нашёл меня? — стараясь скрыть в своём голосе недовольство, спросил Гарри, делая очередную затяжку. Какая ему, чёртову хорьку, разница, чем он увлекается?       — Шёл по запаху идиотизма.       — Пошёл ты.       — Я просто использовал заклинание поиска, Поттер, — он закатил глаза махнул палочкой, что-то пробормотав. Гарри уничтожил окурок и посмотрел на Малфоя. — Заклинание очистки воздуха.       — Спасибо, я не дурак. — Огрызнулся гриффиндорец, сунув пачку обратно в карман. За окном окончательно стемнело, уже кое-где появлялись первые звёзды, и сквозь мутное стекло вагона Гарри мог разглядеть созвездие Лиры. — Зачем пришёл?       — Предупредить. Они тебе не доверяют, они тебя не знают и боятся. Младшим ты понравился. Конечно. Герой ведь, — фыркнул Драко, поправив воротник мантии. Странно, но даже с длинными волосами он не был похож на своего отца. Гарри даже сказал бы, что школьный недруг очень изменился с их последней встречи в суде несколько лет назад: черты его лица заметно огрубели, взгляд стал строже и серьёзнее, чуть ниже левого глаза скулу пересекал небольшой белый шрам, едва заметный на бледной коже профессора зелий. — Будь с ними осторожен.       — Я уже понял.       — Нет, — жёстко возразил Драко, сузив глаза. — Нет, ты не понял. И не сможешь. Гриффиндорец никогда не поймёт слизеринцев. Ты никогда не поймёшь этих детей.       Гарри вдруг разозлился и сжал кулаки. Какого чёрта он так говорит? Гарри что, бесчувственный сухарь? Он отлично знал, что такое унижения, травля и оскорбления; Гарри знал, что такое побои и ненависть просто за то, кто ты есть. Жизнь у Дурслей не была раем, а Дадли с его дружками не оказались приятной компанией, с которой можно поиграть в футбол — скорее, мячиком был маленький Поттер.       — Вообще-то, шляпа хотела отправить меня в Слизерин. — Прорычал Гарри, с неприязнью глядя на своего нового коллегу. Хотелось вмазать по этой самодовольной идеальной роже, но гриффиндорец усилием воли заставил себя сдержаться. Малфой ничего о нём не знал и смел утверждать, что Гарри чего-то не понимает?       Пед мерный стук колёс старенького Хогвартс-экспресса Поттер закипал ещё сильнее. Голосов детей, смеха и заклинаний из ближних купе не было слышно, видимо, Малфой наложил звукоизоляционное заклинание.       — Да, — оскалился Драко. — Слизерин настолько плох, что сам Гарри Поттер просил отправить его куда угодно, но только не туда.       Гарри застыл, словно в него ещё раз кинулись Авадой. Он вдруг ясно вспомнил свой первый курс и то, как он, маленький напуганный мальчик, умолял шляпу не отправлять его в Слизерин.       — Эту историю знают все будущие первокурсники и предпочитают Слизерину другие факультеты который год подряд, — мрачно продолжил Драко. — Поэтому нас так мало, Поттер. Дети боятся даже поступить на Слизерин. И знаешь, что? Шляпа учитывает их желание и страх. То, что ты едва не попал на факультет Салазара, не значит ничего — ты никогда не был слизеринцем и не поймешь этих детей, которые с конца войны терпят невероятное давление от других факультетов. Ведь гриффиндорцы даже не разбираются в том, имела ли хоть какое-то отношение семья маленького первокурсника к Пожирателям, или нет. Им плевать.       Гарри вдруг стало стыдно. Он не мог до конца сформулировать причину своего стыда. Ведь тогда, много лет назад, на первом курсе, сидя на табурете перед студентами и другими первокурсниками, волшебник и предположить не мог, что его просьба обернётся чем-то подобным в будущем. Он не был в этом виноват. Он не знал.       — Я вообще... не хотел становиться деканом, мне это было не нужно. — Невпопад прошептал Поттер, словно в бреду смотря себе под ноги и видя взрывающийся овациями гриффиндорский стол далеко в прошлом.       — Именно, Поттер. Не нужно, — печально хмыкнул Малфой, махнув рукой. — Эти дети не нужны тебе, они чувствуют себя ненужными, брошенными и беззащитными перед целой школой отморозков. Поэтому ты никогда не получишь их доверие.       — А ты, значит, получишь? — Дрожащим голосом спросил Гарри. — Зачем ты вообще помог мне там?       — Я уже получил, Поттер. Я хочу заботиться о них, потому что мне не безразлична судьба этих детей. Я не помогал тебе — слишком много чести. Если ты ещё не понял, то я делаю всё это ради моего факультета. Мне не верится, что ты справишься с этой должностью, но я не хочу лишать хоть какой-то надежды младших ребят, они, по крайней мере, хоть немного в тебя верят. Хочешь совет? Покажи, что тебе вообще всё это нужно. Покажи, что тебе не плевать на них. Покажи, что они нужны тебе.       Гарри хотел ответить ему, но Малфой быстро развернулся и вышел из тамбура, оставив волшебника в смятении и непонятном смущении. Гарри достал сигареты и снова закурил, сжимая кулаки от собственного бессилия. Усталость накатила на него с новой силой и, не докурив, Поттер медленно добрёл до своего купе и прислонился к прохладному окну лбом, прикрыв глаза. Он немного задремал, и стук в дверь купе заставил немного взбодриться. Гарри посмотрел в небольшое окошко двери и увидел рыжую макушку, так сильно похожую издали на копну волос молодого Рона... Поттер помотал головой, прогоняя навязчивые мысли-воспоминания и открыл дверь, впуская своих подопечных. Вместе с рыжим парнем были ещё один — темноволосый и кудрявый, позади них, неловко улыбаясь и держа на ручках Джека, стояла совсем маленькая девочка-блондинка с короткой стрижкой карэ в мантии и без галстука на шее. «Первокурсница...» — догадался Гарри. Рядом с ней топталась девчонка постарше с такими же светлыми длинными волосами, заплетёнными в две косички.       — Мы вам пса принесли... — пробубнил рыжий. — Славный он, послушный очень. С-сэр       Кудрявый мальчик кивнул и улыбнулся, подтверждая слова друга.       — Он засыпать начал, и мы принесли его вам! — Бойко сказал он.       Девочка с карэ осторожно положила Джека на сидение рядом с Гарри. Волшебник поправил очки и кивнул, ласково погладив сонного щенка за ушком, а затем медленно поднял взгляд на маленьких студентов, которые выглядели совершенно обычными детьми. Неужели и они подвергаются какой-то дискриминации? Было не похоже, что эти маленькие студенты едут в место, где над ними будут издеваться. Выглядели дети счастливо. Гарри нахмурился. Точно, не стоит судить по одному только виду, он пока ничего точно не знает ни о Слизерине, ни о ситуации внутри школы. Рано делать такие выводы.       — Спасибо большое, вы очень ответственные молодые люди, — сказала Гарри, внутренне думая о том, что всё это прозвучало очень глупо. — Можете представиться и назвать свой курс, а так же заслуги или что-то подобное, если таковые имеются.       — Мэттью Баттенберг! — громко ответил рыжий. — Второй курс, особых... э-э... заслуг нет, но я хочу попасть в квиддичную команду на позицию ловца.       Гарри читал разную литературу о чистокровных семьях Британии и информации конкретно об этой в книгах было очень мало. Род Баттенбергов оказался сравнительно молодыми брал своё начало от магллорождённого болгарского волшебника Александра Баттенберга.       — Очень приятно, мистер Баттенберг, — кивнул Гарри и легко улыбнулся, пожав руку мальчику. — Чтобы попасть на позицию ловца, нужно иметь хорошую реакцию, крепко сидеть на метле и не бояться риска. Вы имеете такие показатели?       — Стараюсь, сэр!       Гарри искренне улыбнулся и кивнул мальчику.       — Могу пожелать вам удачи, Мэттью.       Кудрявый темноволосы мальчик с карими глазами вышел вперёд и посмотрел на Гарри, полный решимости говорить.       — Персиваль Донбар, очень приятно, профессор Поттер! Второй курс. Квиддичем не увлекаюсь, зато зелья очень люблю...       Гарри поднапряг мозги. Род Донбар брал своё начало в Шотландии в XII веке, но угас в середине XVI, с тех пор два века о нём не было никакой информации ровно до тех пор, пока не всплыли представители одной из ветвей-сквибов в начале XVIII века. Жизнь становилась чуточку проще, когда ты знаешь некоторые известные чистокровные фамилии.       — Рад познакомиться, мистер Донбар. Уверен, профессор Малфой будет прекрасным учителем, и ваши умения в зельях лишь возрастут. — Гарри и правда не сомневался, что Малфой станет хорошим профессором, ведь в школе тот получал по зельям сплошные «Превосходно»       — Эмили Грейсток, — едва слышно проговорила девчонка с косичками. — Я учусь с этими двумя, тоже второй курс. Нет особых достижений... А это, — она указала на девочку, которая держала Джека. — Моя младшая сестра: Стейси. Она ещё только поступает.       Девочки смущённо улыбнулись, и Гарри пожал им руки.       — Рад со всеми вами познакомиться, спасибо, что позаботились о Джеке. Стейси, добро пожаловать, надеюсь, в Хогвартсе тебе понравится. Если тебя кто-то будет обижать, можешь смело рассказать мне.       Девочка кивнула, залившись румянцем. Внезапно раздался громкий гудок поезда, и щенок проснулся, испуганно уткнувшись в мантию хозяина. Хогвартс-Экспресс начал замедлять свой ход, и сквозь тёмную пелену за стеклом стали заметны едва различимые огоньки школы. У Гарри мурашки пробежали по спине, он порывисто вдохнул, уставившись в окно и силясь рассмотреть замок.       — Прибываем... — благоговейно прошептал он, затем повернулся к своим маленьким подопечным, всё ещё стоящим рядом. — Бегите в свой вагон, мы уже в Хогсмиде, пара минут, и поезд остановится.       — Да, спасибо! — всё также громко ответил рыжий Мэттью. — До свидания, профессор Поттер!       — До встречи, ребята! — Гарри махнул им рукой и вновь уставился в окно. Сердце усиленно застучало в груди, а в глазах защипало. Волшебник притянул Джека ближе к себе и потёр окошко рукавом, пытаясь увидеть в ночной черноте хоть что-то. Вот уже мелькнули огоньки башенок Хогвартса: в Гриффиндорской башне приветливо горел свет, и Гарри вспомнил свою комнату, в которой прошла его юность: мягкие кровати с полупрозрачными пологами, зачарованные будильники, плакаты квиддичных команд на стенках, карта мародёров и мантия-невидимка под подушкой. Вслед за этим воображение подкинуло яркие картинки уютной красно-жёлтой гостиной и тёплого потрескивающего камина перед всеми любимым диваном, на котором Рон и Гермиона частенько сидели с Гарри вечером после уроков.       — Дом... — сдавленно прошептал Гарри, чувствуя, как же сильно он счастлив оказаться здесь вновь — в мирное время — после всех ужасов войны. — Я дома.       Он снова ощутил себя маленьким мальчиком, впервые ступившим в волшебный мир. Хотелось расплакаться от счастья, когда в окне тормозящего поезда из густой сентябрьской темноты вынырнул величественный замок, так много переживший за все долгие века своего существования. В окнах Хогвартса ярко горел свет, маня маленьких неумелых волшебников к себе, внутрь тёплых стен, туда, где за порогом начинается самая настоящая магия!       Поезд остановился, и Гарри, дождавшись пока поток детей выйдет, выскользнул из наружу, разминая затёкшие конечности. На платформе, как и много лет тому назад, гремел голос Хагрида — он держал в руке старый масляной фонарь, освещая дорогу последним студентам. Старосты вели первокурсников к кромке Чёрного Озера, где их уже ждали уютные деревянные лодочки.       Гриффиндорец взял Джека с собой: он мог бы, конечно, оставить пса вместе с багажом в поезде — домовики бы о нём позаботились: и накормили бы и проследили за малышом, но Гарри стало жалко своего верного друга, ведь он заскучает, находясь в одиночестве целый вечер.       — Хагрид! — радостно воскликнул Поттер, подходя к старому лесничему и разводя руки.       — Гарри... — Хагрид неловко обнял гриффиндорца, крепко прижав огромными ручищами к своей колючей рубахе, пахнущей соломой. — Ох, Мерлин! Я, когда узнал про твое назначение, чуть не отдавил клыку хвост! Соскучился, понимаешь? Так Невилл только приходит проведать, но с ним не так весело, как было с вами тремя, серьёзный он стал, Лонгботтом-то, как же — декан Гриффиндора!       Великан отпустил Поттера, и они медленно побрели к каретам.       — А я... декан Слизерина, — вздохнул Гарри, пожав плечами. — Представляешь?       — Да эт я знаю, — отмахнулся Хагрид. — Может, и правильно директор Макгонагалл сделала, что тебя поставила деканом, а не этого мальчишку Малфоев. Тёмный он, как по мне. Прошёл мимо меня, жуткий, бледный, весь в чёрном, как вспомню, аж мурашки... Ух! — Хагрид передёрнул плечами. — У деток-то со Слизерина и так проблем по горло. Несладко им тут, да. Всё грехи-то на них старые вешают, Пожирателями кликают ребята другие. Дерутся они тогда все, ой как дерутся, до крови! Мадам Помфри уже не справляется со всеми больными — каждый день кто-то к ней поступает, то с проклятием каким, то с синяками.       — Подожди, Хагрид, — Гарри остановился и посмотрел на старого друга. — Ты сказал дерутся? Кто? Слизеринцы и Гриффиндорцы?       — Ох, Гарри... — лесничий тяжело вздохнул. — Все дерутся. Гриффиндорцы со слизеринцами, слизеринцы с гриффиндорцами и рейвенкловцами... Хаффлпаффцы вон тоже в драки лезут! Беда, Гарри, все как с цепи после войны сорвались, не могут забыть-то всё, а дети страдают...       Гарри задумчиво кивнул. Значит, как и говорила Макгонагалл, дела и впрямь обстояли так плохо. Может, Хагрид немного и преувеличивал в некоторых местах, но врать бы он точно не стал, особенно ему — Поттер хорошо знал лесничего. Работы, видимо, предстояло много, раз с враждой факультетов всё было настолько плохо..       В этот момент Джек, сидевший всё время в сумке-перевозке, тявкнул, и Хагрид тут же вопросительно со смесью интереса и восторга посмотрел на Гарри. Поттер ожидал, что этот момент настанет, и щенка придётся представить великану.       — Кто это у тебя там? — спросил он.       — А... Это Джек, дворняжка. Я нашёл его на улице и забрал к себе. — Пояснил Гарри.       Из-за того, что Хагрид рассматривал и гладил Джека, они едва не опоздали на ужин в Большой Зал. Великан псу очень понравился — ещё бы, Хагрида все животные любили, он умел найти подход ко всякой зверушке, даже самой страшной и опасной, такой, как, например, акромантул Арагог, живший раньше в чаще Запретного Леса. Гарри до сих пор содрогается, воспоминания путешествие в пещеру пауков. Скорее всего, это воспоминание — самый кошмарный сон Рона.       Большой Зал стал ещё прекраснее: он сиял новизной, а волшебный потолок очаровывал даже самого бывалого волшебника, который за свой недолгий срок повидл многое и побывал за гранью жизни и смерти. Гарри вспомнил, как на первом курсе перед распределением Гермиона поучительно рассказывала волшебном потолке, а ещё тогда будущий гриффиндорец восхищённо оглядывался по сторонам и нервно теребил края мантии, переживая, что окажется настолько никчёмным волшебником, что его не возьмут ни в один из факультетов.       Сидеть за преподавательским столом оказалось очень непривычно, Гарри то и дело косился на гриффиндорцев, которые всё так же шумели и весело переговаривались — наверное, это никогда не менялось. Слева от Гарри сидел холодный и надменный Малфой, а справа — пустовало место Невилла, который действительно очень изменился и теперь выглядел куда увереннее, он смело держал Распределяющую Шляпу в руках и зачитывал имена первокурсников. Хагрид расположился на другом стороне стола, разговаривая с Дином Томасом — Поттер совершенно забыл, что школьный друг два года назад устроился преподавать Астрономию. После войны они виделись не больше трёх раз, и Гарри не очень интересовался дальнейшей судьбой Томаса.       Дин, увидев взгляд Гарри, направленный на него, приветливо улыбнулся и помахал. Гарри помахал в ответ. Джек уснул в сумке-перевозке, и даже шум Большого Зала не тревожил сна малыша. Распределение проходило своим чередом, и Поттер заметил, что на его факультет действительно поступило не очень много ребят, примерно на десять-двенадцать человек меньше, чем у всех остальных. Стейси Грейсток попала на Рейвенкло и теперь немного испуганно сидела среди орлят, кидая взгляды на стол своей сестры. Гарри вдруг стало жалко девочку.       — Прошу внимания! — Макгонагалл поднялась во своего маста, усилив голос сонорусом. — Как вы знаете, в этом году у нас два новых учителя: поприветствуйте — Драко Малфой, ваш новый преподаватель по Зельеварению! — раздались не очень дружные хлопки, стол Гриффиндора и вовсе молчал, и Слизеринский взорвался овациями, за что получил тонну осуждающих взглядов от некоторых представителей других факультетов. — И Гарри Поттер — профессор Защиты от Тёмных Искусств, декан Слизерина! — в этот момент все четыре стола зааплодировали — даже слизеринцы угрюмо хлопали в ладошки, видимо, просто из уважения к своему новому декану, хотя, некоторые делали это искренне. Например, Мэттью Баттенберг улыбался и был очень рад вместе со своими другом Перси Данбаром — они активно хлопали и свистели.       — А правила не меняются, — хмыкнул сидящий рядом Невилл, когда Макгонагалл своим строгим голосом рассказывала о том, что категорически запрещено на территории школы. — Всё как раньше.       — И не говори. — Гарри кивнул, вздыхая.       — Как ты, Гарри? Готов к выполнению своего деканского долга?       — Не уверен, Невилл, — честно признался волшебник. — Я боюсь не справиться. Они все такие... — Гарри замялся, пытаясь подобрать правильные слова.       — ...Слизеринцы, — подсказал Лонгботтом. — Просто... постарайся показать им себя с лучшей стороны. Я имею в виду, просто веди себя с ними так, словно они все — твои дети, а ты многодетный отец, готовый заботится о каждом и каждого оберегать.       Гарри кивнул, проводя параллель со словами Малфоя, сказанными в тамбуре вагона: «Покажи, что тебе не плевать на них. Покажи, что они нужны тебе». Это будет гораздо труднее, чем он себе представлял... Гарри начал нервничать ещё сильнее, поэтому, когда на столах появилась всевозможная вкуснейшая еда, он ничего себе не наложил — пропал аппетит, и даже его любимый десерт — пирог с патокой, не радовал. Поттер вяло осматривал студентов, уплетающих свой обед. Как же ужасающе заметен был контраст между количеством студентов Слизерина и других факультетов — первых просто было меньше, и это не очень нравилось Гарри, в голове вновь всплыли слова Малфоя о том, что его просьба к Распределяющей Шляпе была известна всем будущим первокурсникам. От этого стало лишь хуже, и Гарри совсем скис.       — А как у тебя с Гриффиндорцами? — спросил он у Невилла без особого энтузиазма.       — Ну... — Лонгботтом как-то замялся, скосив взгляд на ало-золотой стол. — Знаешь... Ты же помнишь, какими мы были? Неугомонные, с горячими головами, иной раз даже дурные... Ничего не меняется, Гарри, они точно такие же — неуправляемые.       Гарри кивнул, нахмурившись. Кажется, Невилл совсем не держал своих подопечных в узде. Не то, что Поттер осуждал его, просто тогда было ясно, почему гриффиндорцы позволяют себе слишком многое — над ними не было серьёзного контроля. По крайней мере, то, что рассказал Хагрид, очень насторожило Гарри. Он замолчал и погрузился в раздумья. Ужин, наконец, кончился, и старосты повели первокурсников в гостиные. Гарри вздохнул. Он поймал странный нечитаемый взгляд Малфоя, направленный прямо на него. Стало как-то неуютно, и волшебник поспешил отвернуться к директору Макгонагалл с вопросом о том, где находится его спальня, мысленно скрещивая пальцы на то, чтобы она располагалась не в подземелье. На это он был совершенно не настроен.       — На втором этаже недалеко от коридора, ведущего в подземелья Слизерина, оранжевая дверь, вы увидите её сразу. Вы же декан, Гарри, вы должны быть неподалёку от гостиной ваших подопечных — помните, что вы отвечаете за них, — она внезапно улыбнулась, и её голос стал мягче. — Я в вас верю, мистер Поттер. И не только я.       Гарри кивнул, понимая, о ком говорила директор. Его это не воодушевило. В некоторых ситуациях одной веры бывает недостаточно. Взяв сумку с Джеком в руки, Гарри поплёлся на второй этаж в свою комнату. Она нашлась достаточно быстро. За то время, пока он шёл, щенок успел уже проснуться. Гарри вдруг припомнил, что на мантии Невилла были красные вставки и золотые запонки — цвета факультета Гриффиндор. Раньше, ещё во время учёбы, он замечал у Флитвика нечто подобное. Иногда у Снейпа мелькали серебряные застёжки в виде змеи на мантии. Интересно, ему обязательно было так поступать? Уж змей на своей одежде Поттер носить совершенно не хотел.       Дойдя до нужной двери, Гарри шепнул пароль и вошёл внутрь. Покои профессора оказались значительно больше, чем комната в Башне Гриффиндора: интерьер был выполнен в нейтральных пастельных тонах, много окон — днём в комнате, наверное, было очень светло, и Гарри это нравилось — он не любил темноту. Напротив окна стоял большой стол с мягким стулом, двуспальная кровать, на стенах висели неподвижные картины моря: яркие, красочные, захватывающие дух. Гарри нравилось, даже очень. Он выпустил Джека, достал из багажа миски с кормом и насыпал малышу еду, налил водички и отошёл, разминаясь.       — Джек, дружок, я отойду ненадолго, хорошо? — он присел рядом со щенком и погладил его по холке. — Осваивайся пока здесь.       Джек гавкнул и завилял хвостиком.       Волшебник накинул на себя мантию потеплее, припоминая, что в подземельях всегда холодно. Путь до них был совсем недолгим. Гарри оказался перед дверьми гостиной уже через три минуты. В коридорах привычно пахло сыростью и было жутковато. Гриффиндорец никак не понимал, как здесь вообще можно жить — никакого комфорта и удобства.       — Ну, чего, заходить изволите, господин декан? — противным голосом посмеялся кто-то с портрета у гостиной.       — «Индийский крайт», — сквозь зубы выдавил Поттер, и дверь перед ним открылась. С колотящимся от страха сердцем он вошёл в гостиную, в которой бывал лишь однажды на втором курсе. Сейчас у него было достаточно времени, чтобы рассмотреть её. Внутри собрались почти все студенты — они расположились кто где: на диванчиках, в креслах, на подушках и стульях, кто-то уселся прямо на крышку фортепиано, стоящего недалеко от огромно панорамного окна с видом на Чёрное Озеро, а, вернее, его глубь. Вода немного подсвечивалась, и можно было даже рассмотреть ленивые стайки рыб и водоросли. Гарри стало интересно, а видны ли отсюда хоть иногда щупальца огромного кальмара? А заплывают ли сюда русалки? Помимо этого в гостиной было и правда прохладно. Как же дети здесь живут? Постоянно пользуются согревающими чарами, чтобы не заболеть? Даже большой камин, стоящий напротив четырёх диванчиков, особо не грел. От такого количества зелёного цвета рябило в глазах — как к этому вообще можно было привыкнуть ?       Разговоры в гостиной стихли, стоило Гарри появиться внутри. Он приказал себе держать лицо, ему же будет хуже, если в какой-то момент страх и неловкость вылезут наружу.       — Добрый вечер. Те, кто сегодня пополнил наши ряды — добро пожаловать в Слизерин! — начал Гарри, думая, стоит ли с ними быть строже? Макгонагалл была очень сурова во время их первой встречи в гостиной на первом курсе. — Я надеюсь, старосты уже объяснили вам, что с этого года я являюсь вашим новым деканом, — он посмотрел на Эмили Браун и Долтона Гампа, которые, насколько Гарри помнил, были назначены старостами факультета — они едва заметно кивнули. — Прекрасно. Думаю, все знают, как меня зовут, но... На всякий случай: Гарри Джеймс Поттер, двадцать четыре года, бывший Аврор и ваш учитель по ЗОТИ. — Гриффиндорец решил немного похвастаться. — Надеюсь, мы найдём с вами общий язык. Буду рад, если старосты или просто студенты старших курсов будут немного помогать мне в освоении этой должности, корректируя некоторые действия. — Не дождавшись никакой реакции, он продолжил. — Скажу несколько слов: хотелось бы, чтобы за пределами гостиной не было ни споров, ни драк. Помните, на какой факультет вас распределила шляпа.       — На тот, куда Гарри Поттер умолял его не отправлять. — Эндрю Бёрк гадко хохотнул. Гарри метнул на парня, который сидел на подлокотнике кресла, раздражённый взгляд.       — Это верно, — легко согласился Поттер. — На первом курсе я действительно просил шляпу не отправлять меня на Слизерин, но это вовсе не значит то, что этот факультет чем-то плох или как-то ненавистен мне. Хочу сказать, что в самом начале моего знакомства с миром волшебства, я не был информирован о Хогвартсе и его устройстве, и первое впечатление о Слизерине было не самым лучшим: особенно, когда мне в лоб заявили, что самый Тёмный волшебник этого века, убивший моих родителей, являлся выпускником этого самого факультета.       Гарри пытался сохранить спокойствие, но жёсткие нотки всё равно сквозили в его голосе. Он, сузив глаза, посмотрел прямо на Бёрка. Лицо того пылало то ли от стыда, то ли от ярости: гриффиндорец не мог понять, но ему это было не нужно.       — Думаю, Эндрю, вы бы не горели особым желанием жить там, где жил и учился убийца ваших родителей, верно? — холодно спросил Гарри, особо не ожидая ответа. В ту же секунду он спохватился: а не было ли это слишком? — Прекрасно, раз этот вопрос мы уладили, вернёмся к теме: постарайтесь не устраивать дуэли и драки в коридорах.       — А если нас провоцируют? — возмущённо спросил какой-то слизеринец курса с четвёртого, имени которого Гарри не знал.       — На провокации не вестись, доложить мне, я с этим разберусь.       Гарри не понимал, правильно он говорит или нет, потому что студенты продолжали смотреть на него с нечитаемым выражением лица, и это его очень сильно беспокоило. Поттер попытался собраться и закончить свою и так затянувшуюся речь, чтобы освободить себя и слизеринцев от этого неловкого и странного визита.       — Как обычно: посещение Запретного Леса запрещено. Поверьте, я был там, и в чаще живут вовсе не единороги. Они там тоже есть, но их вы не встретите, потому как умрёте намного раньше. Впрочем, о монстрах я расскажу вам на уроке Защите от Тёмных Искусств. Скажите, — он обратился сразу ко всему факультету. — Вам здесь не холодно? Ну же, смелее, мне нужны ваши ответы.       Старшие молчали, а младшие замялись, смотря друг на друга и перешёптываясь. Гарри терпеливо ждал. Мэттью Баттенберг, в итоге, не выдержал и встал с кресла, смело посмотрев на декана.       — Холодновато, сэр! — ответил он. — Но мы как-то привыкли.       — Понял, спасибо, — кивнул Гарри. — Надеюсь, никто не будет против, если я сейчас поставлю согревающие чары на гостиную примерно на сутки? — последовали нестройные кивки от некоторых студентов, и он взмахнул палочкой, бормоча заклинание. — За это время постараюсь выяснить, что можно сделать с холодом в вашей гостиной и комнатах. И ещё кое-что: ваше расписание вы получите завтра утром у старост. Доброй ночи.       Поттер кивнул старостам и, круто развернувшись, вышел из слизеринской гостиной, за дверью облегчённо выдыхая и радуясь тому, что выдержал эту чёртову пытку. Хотелось сейчас закурить, сходить в душ и просто лечь спать. Он быстро направился к выходу из подземелий: оставаться там дольше волшебник просто не мог. До своих покоев он буквально добежал и, зайдя внутрь, привалился к стене, тяжело дыша. На кровати уже по-хозяйски расположился Джек, тихонько сопя. На подушку падал блёклый лунный лучик, и Гарри, осторожно потрепав щенка по холке, подошёл к окну, открывая створки и закуривая сигарету. Медленно выдыхая дым в прохладный сентябрьский воздух, волшебник позволил себе немного расслабиться и забыть о сегодняшнем вечере. Он, в конце концов, дома, в Хогвартсе, и сейчас всё хорошо: мирное время без тёмных волшебников и постоянной опасности.       Выпив необходимые лекарства, Гарри отправился в душ и вышел оттуда ещё более сонным, чем был до этого. Поставив будильник на раннее утро, чтобы успеть перед завтраком забежать в гостиную и отдать расписание, гриффиндорец удобно расположился на постели с Джеком под боком. Из-за того, что в детстве ему приходилось спать на драном старом матрасе в чулане, Гарри теперь мог уснуть где и на чём угодно. Сон пришёл быстро в виде ярких нечётких картинок, не значащих совершенно ничего, и это было лучше, чем мучительные кошмары.       Наутро Гарри предстоял ответственный день: первый раз в качестве учителя почти у целого Хогвартса, и показать себя нужно было очень хорошо. По крайней мере, лучше Малфоя.