Огонь очага

       В большом и уютном доме очень хотелось остаться как можно дольше, но Мирана прекрасно понимала, что чем больше она сейчас медлит, тем сложнее будет вернуться к выполнению очередного заказа на чью-то голову. Пока подруга варила мясную похлебку на троих, колдунья занялась изучением контракта, стараясь не обращать внимания на надоедливого шута. — Ми-и-ира! — Цицерон подвинул свой стул предельно близко к убийце, видимо считая, что она недостаточно хорошо его слышит. Понятие личного пространства шуту было совершенно незнакомо и непонятно, хотя Мира уверена, если ему что-то или кто-то надоест, то от этого бедняги не останется и мокрого места, — Кого будешь обезглавливать? — Я не рублю головы, Цицерон. — Потрошить, терзать, обезглавливать, убивать! — проговорил паяц скороговоркой и захихикал, не улавливая раздражения своей собеседницы, отражающееся даже в напряжении пальцев, сжимающих дешевый пергамент. Сестра Темного Братства уже несколько раз пожалела о том, что пригласила хранителя в дом, потому что вдали от останков Матери Ночи, на контрасте с нормальными он казался совсем сумасшедшим. Каджитка отвлеклась от котелка с бурлящей вкусно пахнущей жижей и посмотрела на сожительницу. — Что? — Мира повернулась к ней всем телом, лишь бы не замечать изрядно надоевшего мужчину. — У тебя соли дома нет… Со вздохом рыжеголовая поднялась и скрылась за дверью, ведущей в библиотеку, второй этаж которой оборудован под алхимическую лабораторию и через минуту принесла на кухню пиалу с мелкими белыми кристалликами. — Ты всю туда утащила?! — возмущению Сафиры не было предела. Длинные усы встопорщились, выражая всю гамму эмоций кошки. — А что? Ты, между прочим, единственная, кто пытается что-то приготовить в этом доме. — Не люблю тратить деньги на таверны, а в Фолкрите и вовсе кормят ужасно. И дорого. — Обычно. — Горячо! — прервал разговор рыжий, обжегшись о кипящий бульон и Мирана тут же отняла у него ложку, со стуком кладя ее на стол, а шута выводя из кухни и усаживая за пыльный стол в главной зале. Цицерон явно не понимал, чем вызван гнев убийцы. — Когда в следующий раз решишь попробовать сжечь себе всю слизистую, просто сообщи, я как раз хотела новое зелье протестировать! — Но при чем тут зелье? — Оно на огненной соли. — О-о-о.       Паяц притих. Воспользовавшись этим, девушка сунула ему в руки склянку с мутной голубоватой жидкостью и снова принялась за изучение контракта. В этот раз ей нужно было пройти к древним нордским руинам и найти засевшую там с любовником новообращенную вампиршу. Эти двое прекрасно сработались, если смогли перебить драугров, но Мирана очень сильно сомневалась в том, что они зачистили для спокойствия все помещения — скорее всего они остановились в первой-второй комнате. Либо же она найдет их трупы. — Мерзость! — воскликнул шут, сморщившись, ну, а хозяйка дома на это лишь хмыкнула, довольно усмехнувшись и вспомнила старую поговорку «сделал гадость — на сердце радость», прекрасно описывающую ее настроение после того, как паяц выпил еще не отстоявшийся «холодец», зелье из зубов ледяного приведения и алоэ. Последний ингредиент не переставал вырабатывать странного вкуса слизь, но каким-то образом толченый ледок из приведения со временем нейтрализовал эту особенность растения. Ожог Цицерона должен пройти довольно скоро, но первый побочный эффект — онемение и, учитывая то, как сейчас разговаривает «подопытный», он проявляется быстрее основного.       Украдкой взглянув на кошку, Мирана заметила легкую улыбку, заметную по приподнятым усам и немного прищуренным небесно-голубым глазам. Сафира отличалась удивительно спокойным отношением к ненормальным, но при этом она никогда не шла на контакт без необходимости, чем многие жители Скайрима похвастаться не могли.

***

       Похлебка получилась на удивление вкусной и сытной, у Сафиры редко выходят подобные блюда — чаще они пересолены, слишком острые или еще что-то не так, но, по крайней мере, можно сытно поесть. Первой съев свою порцию каджитка с кошачьей ленцой во взгляде наблюдала за гостем и Мираной. Она не понимала, зачем бретонка позвала в свою обитель этого странного человека в шутовском колпаке, но скорее всего, даже если бы ей объяснили, она бы не смогла понять. Сафира редко по-настоящему понимала Мирану, пустившую ее под свою крышу и назвавшую спустя несколько месяцев подругой. У нее никогда не было ни семьи, ни друзей. Обычная хвостатая воришка. — Девушка из Эльсвейра вкусно готовит, — как-бы обращаясь к знакомой, произнес паяц. Сафира мурлыкнула и поднялась из-за стола, довольно прошествовав по лестнице на второй этаж. — Да… — ответила Мира, доедая суп, — так чего ты за мной увязался? Разве у тебя нет кучи других обязанностей? Ну, косточки там перемывать, гроб от пыли протирать… — Цицерон все сделал! И Цицерону ты нравишься!.. Не то, что тупая сука Астрид. Бретонка фыркнула. Что ж, теперь не только она будет недолюбливать главу братства, что уже плюс. — Идем на улицу, тут душно. — Хорошо. Начинало смеркаться. Небо окрасилось в красные и фиолетовые оттенки, начали появляться первые звезды. Мира не хотела проводить эту ночь в дороге, но погулять под ночным небосводом Скайрима сочла просто необходимым. — Тебя проводить до убежища? — она повернула голову к Цицерону. Паяц смотрел вверх и улыбался, от чего даже стал казаться моложе, а в глазах словно проступила ясность. Но вот он опускает взгляд и снова Мирана видит перед собой сумасшедшего шута, охраняющего Матерь Ночи. В душе проснулось любопытство, желание узнать, что же с ним произошло. — Нет. Цицерон в силах добраться сам. Мужчина резко сбежал по ступеням вниз с балкончика, а через несколько минут скрылся из виду. «Обиделся, что ли?» — тихим отзвуком прозвучали мысли в голове убийцы, — " ну и черт с тобой, Цицерон.»