Обрати на меня внимание

После того случая в заброшенном классе Ласка перестал обращать на меня внимание вообще, иногда, когда думал, что я этого не вижу, бросая на меня полные вины взгляды и зля меня до зубовного скрежета. Идиот рыжий! Хуже полного игнорирования, была только их с Грейнджер полная идиллия, на что я не мог смотреть без сжимающихся кулаков. Хотелось подойти к этому тупому рыжему гриферу, откусить его тупую рыжую башку и выкинуть её в Черное озеро на потеху гигантскому кальмару и русалкам. Я старательно язвил, задевая их грёбанный квартет при первом же удобном случае, чувствуя, как с течением времени скатываюсь в самую что ни на есть банальную истерику, но никак не мог взять себя в руки и остановиться. Такое поведение, выматывающее меня самого, продолжалось до тех пор, пока однажды днём меня не остановила неожиданно Уизли номер семь и не припёрла к стенке, прямо спросив: — Слушай, Малфой, чего ты пытаешься добиться своими истериками? — Твоего брата, — честно ляпнул я, с вызовом глядя в красивые тёмно-карие глаза девушки и думая, что выбор поистине чудовищная штука. Если бы он существовал, я бы с радостью предпочёл рыжему его сестру или ту же Грейнджер, которую я с некоторых пор даже видеть не могу, вконец отупев от ревности. Джиневра несколько раз моргнула, усваивая несвойственную мне обычно честность, и пожала плечами. — Так пойди и скажи. Я не знаю, что там у вас произошло, да, честно говоря, и не хочу знать, но Рон в последнее время сам не свой. Как, впрочем, и ты. Вы просто идеальная пара — двое чокнутых, - хмыкнула она. — Джин… В коридор на всех парах вылетел Рон, моя драклова больная одержимость, которую до той проклятой ночи можно было отрицать, говоря, что это не так, что он меня просто бесит, а раз бесит, то об него можно почесать кулаки. Разве это не естественно? После же врать себе с каждым днём становилось всё сложнее и пришлось признать, что я хочу его себе. Увидев меня, он резко затормозил, уставившись приевшимся за это время до тошнотиков виноватым взглядом, не подходя ближе. Я ощутил, как в груди поднимается огромная волна злости, рискующая смыть меня в океан невозврата. От бессилия хотелось накричать на него, срывая горло, обвинить во всех смертных грехах, но вместо этого я заставил себя паскудно улыбнуться. И получил чувствительный тычок под рёбра от девушки. — Драко, прекрати. Да поговорите вы уже, а! Вам явно есть, что выяснить. А я ушла. Пока-пока, мальчики. — Джин! — с укором крикнул Ласка в спину удаляющейся сестре. Она, не оборачиваясь, помахала рукой, скрываясь за поворотом. Тогда он тоже предпринял попытку сбежать от меня и разговора, но я не пустил, схватив за руку и вцепившись в неё клещом. — Мне применить ступефай? — Хорёк? — Плохо играешь, очень плохо. Ты же сам оставил мне тогда, после весёлого времяпровождения, мантию, а на ней остался твой волос. Так что можешь даже не отказываться от своих действий. Рон сник и уставился в пол, не решаясь посмотреть на меня. Бесит! Совесть заела, значит? Сожалеешь? Так, Драко, не накручивай себя, а то вы сейчас в очередной раз поссоритесь, подерётесь, а этим ничего не добиться. — Чего ты хочешь, Малфой? — Не совсем верный вопрос, Ласка. Чего хочешь ты? — он удивлённо вытаращился на меня, не веря своим ушам. Я ухмыльнулся. — О чём ты говоришь? — Хочешь вернуться назад, чтобы этого никогда не происходило? — он согласно кивнул. — Считаешь это ошибкой? — Да. Я не должен был так поступать с тобой, как бы ты меня не бесил. Это подло. Ох, уж эти гриффиндорцы! Рыжий, судя по всему, вообразил себя насильником, сломавшим жизнь невинной жертве. Идиот! — Сожалеешь? — с упавшим сердцем сделал я последнюю попытку достучаться. И на что там Джиневра намекала? И тут Рон удивил: с вызовом глядя мне в глаза, он отрицательно покачал головой. — Нет. — А я да. Ты слишком рано сбежал. Да и опыта у тебя явно маловато. — Ты, чудовище! Это был вообще мой первый раз с парнем, — возмущённо зашипел он, заставляя меня улыбнуться. — Я и говорю, что маловато. Как ты смотришь на то, чтобы перевести секс с парнем на постоянную основу? Вместо ответа Ласка толкнул меня к стене и впился голодным поцелуем в губы. Я притиснул его к себе, выплавляясь телом в тело, и не менее страстно ответил. Тогда нам ещё только предстояла долгая война с миром и людьми за право быть вместе, и мы совсем не думали, что наш школьный роман перерастёт в нечто более серьёзное, что останется нами на всю жизнь. Всё это будет потом, а пока мы целовались в школьном коридоре, нарушая кучу всяких правил, и мне в кои-то веки было удивительно спокойно.