Ад на земле: Психиатрическая лечебница

— Я ведь не виновата… — еле слышно протянула она, как можно крепче вжимаясь в мужское плечо. — Ты разве мне не веришь, пап? — Прости, Элис, — холодно, практически непоколебимо ответил мужчина, сжимая зубы от боли. Незаметная человеческому глазу слезинка скатилась по его щеке, оставляя за собой столь неприятный осадок.       Двое санитаров резко дёрнулись в направлении юной особы и схватив за руки увели в новое здание. Элис не противилась, даже наоборот, всегда исполняла то, что от неё требовали. Зачем нужно было такое грубое сопровождение — известно лишь самому Богу. Девушка шла в ногу с мужчинами, стараясь не смотреть на отца. Или скорее, стараясь не показываться ему.       У входа уже стояла женщина немногим больше сорока. Её тонкие пальцы держали огромную папку с документами, а стойка говорила о суровом характере. Идеальная осанка, голова вверх и угасающий блеск в глазах. Она натянула фальшивую улыбку и поприветствовала новоприбывшую, после чего обняла за плечо и проводила в зал. Санитары лишь молча переглянулись и двинули к машине. Звук мотора прозвучал на всё здание и ещё долго доносился, становясь слабее и слабее, пока автомобиль не скрылся за поворотом.       «Психиатрическая лечебница имени Абеларда Хофманна» — красовалось на каждом углу заведения. Вывески, висевшие на стенах, будто лишний раз старались напомнить, где именно находятся пациенты. Будто они могут забыть подобное. Эта больница, основанная Абелардом Хофманном в прошлом веке, славилась своими особенными методами. Сейчас же лечебница перешла внуку Абеларда — Михаэлю. Он принимает самые особенные и трудные случаи, занимаясь экспериментальным лечением. Семейство Хофманнов планировали заниматься больницей, передавая свои знания младшему поколению. Но, к сожалению, линия оборвалась из-за Михаэля, который не обзавёлся сыном. — Милочка, вы ведь Элис? — нежным, будто успокаивающим тоном, поинтересовалась женщина. — Д-да, — невнятно промямлила Элис в ответ, испугавшись подобного отношения к себе. — Я Виктория. Виктория Беккер, ваш лечащий врач, — женщина легонько подтолкнула новую пациентку в зал и обратилась к сидящим людям. — Дорогие мои, поприветствуйте новенькую.       Группки людей зашептались, изредка бросая недовольный взор на перепуганную Элис. Разумеется, каждый заранее знал, кто именно к ним едет. Очередная сумасшедшая, дело которой тринадцать лет назад гремело на каждом канале и в каждой газете. Ребёнок, убивший взрослого мужчину. Ребёнок, который до последнего всё отрицает. В маленьком городке Альтенбург, новости всегда разлетались слишком быстро, а такое странное дело — наверняка развеселило скучную жизнь горожан, хоть на какое-то время.       Огромный мужчина, судя по одежде — санитар, начал подходить к Элис. Та сжалась со страху и постаралась прикрыть руками лицо, дабы снова не осталось синяков. Спустя несколько мгновений, девушка приоткрыла глаза и увидела здоровяка, смирно ожидавшего, пока та сама посмотрит. Он вежливо улыбнулся и попросил следовать за ним. Элис настороженно согласилась и поплелась за мужчиной, попутно озираясь вокруг. Не зря эту лечебницу называют экспериментальной, в ней царит странная атмосфера. Совершено не похожа на предыдущую больницу. Длинные коридоры, подобно лабиринтам сами вели в нужном направлении. Картины, висячие на стенах, разбавляли мрачный и пустой вид. Элис кротко остановилась, засмотревшись на одну из них. — Каждый из пациентов ушел в творчество, — вдумчиво обратился к девушке санитар. — Большинство, конечно, рисуют… Но так же некоторые занимаются лепкой или, например, вязанием. — Я тоже рисую… — грустно шепнула Элис, дотрагиваясь пальцем до полотна. — Я знаю, — мужчина развернулся к пациентке. — Всё, что потребуется, ты сможешь найти в комнате. Только сначала тебе нужно до неё дойти. — Да, конечно, — Элис неуверенно согласилась, поражаясь подобному отношению, и вновь двинулась в сторону своей палаты.       Вид палаты, в которой девушке предстояло жить, удивил не меньше, чем остальная больница. Согласно всеобщим правилам, лишь стены остались белыми. Оставшиеся же в корень отличалось. Первое, что отметила про себя Элис, это одиночное место. Вероятно, лечебница достаточно просторная, раз они могут позволить себе подобную роскошь. Ранее находится в одиночестве Элис могла лишь в карцере, после непонятого даже ей приступа агрессии. Палата была хорошо освещена, благодаря огромному окну, что удобно расположилось над небольшой кроватью. Около неё стоял деревянный стол и, как сказал санитар, предметы для творчества прилагались. — Обед ты уже пропустила, но если ты голодна — можешь попросить, тебе принесут еды. — Нет, спасибо, — Элис уставилась на форму мужчины, в поисках бейджика с именем. — Спасибо, Сэм, я думаю, что дождусь ужина. — Тогда хорошего тебе пребывания здесь, — Сэм издал нервный смешок, после чего добавил: — Процедуры ровно в восемь в холле, не опаздывай.       Процедуры. От одного упоминания об этом, у девушки всё съежилось изнутри. Из её памяти никогда не уйдет, как пятнадцатилетнюю девочку закрывали в тёмной комнате, лишая еды. Или же обливание ледяной водой, от которого лучше ещё не становилось, кажется, никому. Она всё помнит. Помнит, как наотмашь били, оставляя огромные гематомы на бледном теле. Как душили и издевались. Она думала, что подобное кощунство осталось в начале двадцатого века и сейчас лечебницы за более гуманные средства. Оказалось, что нет. Тринадцать лет она провела в аду на земле, сомневаясь, что где-то может быть хоть капельку хуже. И вот сейчас, когда новое место показалось в разы теплее, снова процедуры. Снова боль и унижения. Снова девять кругов ада.       Элис упала на мягкую подушку, поникшая от своих мыслей. Каждый день, словно мантру, она твердила себе, что не виновата. Она никогда не обижала никого, не то что бы убить. Но в ответ, каждый день ей твердили, что это исключительно её вина. Что это именно её в тот день застали в квартире убитого. Что именно её отпечатки на орудии убийства. Что именно у неё был мотив. Какой мотив может быть у четырнадцатилетней девочки? Почему они отказываются верить мне?       Только Элис знает, как всё произошло в тот день. Только она помнит, как бежала на крики в чужой дом, откидывая нож от человека, находящегося ещё в сознании. Помнит, как прижималась к полумёртвому телу, пытаясь услышать хотя бы лёгкое сердцебиение. И самое ужасное, что можно запомнить в тот день — это взгляд отца. Самого важного человека в мире, который по воле судьбы приехал именно на этот вызов.       Сейчас Элис и впрямь можно счесть сумасшедшей. Только, к сожалению, порядок соблюден не верно. Сначала человек сходит с ума, после чего попадает в лечебницу. Никак не наоборот. Разумеется, если посадить совершенно здорового человека в помещение, заполненное психами, тот в скором времени и сам поедет крышей.       Солнце за окном начало угасать. Это значило лишь то, что скоро придется снова испытывать боль. В коридоре послышались крики, призывающие в холл. Сделав глубокий вдох, Элис опустила рукава, скрывающие ссадины, которые были ещё более видны на смертельно-светлой коже, и не быстрым шагом поплелась в нужном направлении. Стоило девушке переступить порог общей комнаты, как все сидящие там, с опаской уставились на неё. Почувствовав себя максимально неловко, Элис мигом двинулась к одному из удобных диванчиков, где уже расположилась миловидная блондинка. Но остальные пациенты продолжали поглядывать на дверь, что заставило и Элис приковать свой взгляд туда же. В холл вошёл парень. Элис готова была поклясться, что не видела человека в худшем состоянии. Парень ели переставлял ноги, будто и сам не понимал, куда именно он идет. Его лицо словно избивали не один день подряд. На руках парня виднелось огромное количество следов от уколов, а глаза выглядели пустыми. Словно из него выкачали всю радость. — Если бы он не был таким жутким, я бы наверняка опробовала с ним каждый укромный уголок этой больнички, — внезапно обратилась к Элис её соседка по диванчику и протянула руку. — Ах да, что это я? Я Хлоя. Я тут уже третий год. — Элис, — девушка неуверенно пожала руку новой знакомой. — Ну что же, дорогие мои, время процедур, становимся в очередь, — с порога прокричала Виктория Беккер, обратившись к каждому в зале.       Толпа разом поднялась и побрела к столику, за которым удобно расположилась женщина. Элис стала в самый конец очереди, прямо за Хлоей, ожидая чего-то ужасного. Но очередь подозрительно быстро подходила к концу. Никаких криков, никакого сопротивления. Каждый перебывал у столика не более тридцати секунд и довольный уходил на своё место. Когда же очередь дошла до новоприбывшей, Виктория с улыбкой протянула ей две небольшие таблетки и маленький стаканчик с водой. — Таблетки? Это всё? — уточнила Элис, подойдя к новой знакомой. — А как же пытки? — Пытки? Где же тебя держали, родная? — засмеялась блондинка, опрокидывая залпом стакан, словно там не самый вкусный алкоголь. — Это какие-то чудотворные таблетки, тут только ними и лечат. — И всем помогает? — Нет, как видишь Джону легче не становится, — досадно ответила Хлоя, указывая пальцем на того самого жуткого паренька. — От этих таблеток лишь одна пытка: на утро дико болит голова.