Ад на земле: Психиатрическая лечебница

      Хлоя не соврала, говоря об утренней головной боли. Не успев толком проснуться — Элис почувствовала довольно неприятные ощущения. Словно писк, плавно переходящий в тяжёлый рёв пронзил голову. Больно. Ни на что не похожая боль пулей возросла, ударяя по каждой нервной клетке. Наверное, Элис могла бы сравнить подобное ощущение с болью после алкоголя. Люди называют это похмельем. Хотя, сама девушка, ни разу подобного не испытывала. С четырнадцати лет Элис заперли в больнице, не давая насладиться радостями юности. Разумеется, об алкоголе и речи быть не могло. Но почему-то ей показалось, что похмелье выглядит именно так.       Солнечные лучи осветили всю палату, усиливая болевые ощущения. Девочка сощурилась. Не лучшее, что приходилось испытывать. Медленно девушка поднялась с кровати. Внезапно ей захотелось выйти в зал. Пройтись, освежить мысли. Может это поможет. Не ожидая другого исхода, Элис дёрнула металлическую дверную ручку. Дверь открылась. Неужели санитары не запирают их на ночь? Это больница или курорт? Если всё действительно так сладко, то Элис готова смириться с головной болью, какой бы сильной она не была. В остальном же всё складывалось, как нельзя лучше.       В холле все оживлённо беседовали или занимались творческой терапией — так ей прозвал Михаэль Хофманн. Иными же словами, пациенты полностью отдались своему хобби. На подоконнике Эллис заметила знакомый силуэт. От ярко-светящего солнца, волосы сидящей девушки словно и сами подсвечивались, приобретая приятный золотистый оттенок. Сама же особа непринужденно листала журнал, совершенно не задумываясь о написанном. Вероятно, просто рассматривала картинки. Завидев у входа новоприбывшую, Хлоя приветливо махнула рукой, якобы подзывая к себе девушку. — Первый раз всегда больно, — шутливо отозвалась блондинка, наблюдая, как только что подошедшая к ней Элис медленно сливается с цветом стен. — Не переживай, дальше будет легче. — Это меньшее из того, что могло бы произойти, — Элис почесала затылок, пытаясь прийти в себя. — Виски жгут? — Хлоя пристально уставилась на собеседницу, пытаясь воссоздать максимально понимающий вид. — Привыкнешь скоро. Девушка подорвалась с места и увела Элис в один из лабиринтов. — Тебе стоит подождать в палате, — объяснилась она. — Михаэль всегда осматривает пациентов лично. Он хороший, мне он нравится. Но ждать однозначно не любит.       Пациентки вышли к палате, в которой теперь проживает Элис. Милая, но бесцеремонная Хлоя первая вошла в дверь и удачно расположилась на небольшой кроватке. Элис же оставалось занять место на стуле. Такое поведение новой знакомой лишь слегка забавляло Элис. В любом случае, это лучше, чем те самые зомби, напичканные транквилизаторами. Словно не живые, просто бессмысленно существующие призраки, которые слоняются из угла в угол. Здесь всё не так. Совершенно иначе. Каждый наделён особенностью, своим характером и мыслями. Кто-то агрессивно настроен, кто-то дружелюбно, как Хлоя, а кому-то плевать. Они все уникальны… Они все живут. — О чём задумалась? — резко раздалось в ушах Элис. — Да ни о чём… — многозначительно протянула девушка, облокотившись на свою ладонь. — Мне здесь просто нравится. — Нравится? В дурке? — Хлоя залилась смехом, но, обратив внимание на поникший вид новоприбывшей, постаралась замолчать. — Тут и правда неплохо. — За что тебя? — безвольно вырвалось у Элис. С одной стороны она понимала: задавать подобные вопросы как минимум не тактично. Но с другой стороны — они ведь в психиатрической лечебнице, кто тут станет размышлять о такте?       Не дав услышать ответ на вопрос, раздался стук в дверь. Стучавший не стал ждать разрешения и вошёл. В палате, озарённой светом, предстал мужчина. С гордой осанкой и легким ароматом высокомерия он грозно свёл брови, якобы обращаясь к Хлои, которая покорно кивнула и спешно удалилась. Без белого халата и имени — всё равно не сложно было догадаться, кто именно посетил комнату Элис. Не стар, но и не слишком молод, скорее можно сказать в возрасте, который его совершенно не портил. С чёрными глазами, будто в них затаилась сама бездна. Гладко выбрит, брюнет. Засмотревшись на него, Элис нечаянно вспомнила про самого Дьявола. В прочем, наверняка попала в точку. Если психиатрическую лечебницу можно обозвать адом, то его — владыкой ада. Самим Люцифером. Больница — его владения. — Здравствуй, Элис, — обратился Михаэль к девушке. — Мне нужно задать тебе пару вопросов. — Здравствуйте, конечно. — За что ты здесь? — подобный вопрос звучал более сотни раз, но каждый раз, словно первый. Зачем спрашивать, если у него в руках полное досье её жизни, начиная даже не с момента поимки, а с момента появления на свет. — Вы разве не знаете? — незамедлительно ответила девушка, мысленно вспоминая слова Хлои: Михаэль не любит ждать. — Я знаю лишь то, что написано в твоей карте, — процедил мужчина, недовольный подобному обращению к себе, но успешно скрывший это за дьявольской улыбкой. — Я убила человека, — нехотя начала рассказ Элис. Она говорила то, чему её научили. То, что твердили ей на протяжении каждого дня. — В свои тринадцать лет я пришла в дом мужчины, который был громаднее меня в два, а то и в три раза, схватила нож и бесцеремонно распотрошила его. Вскрыла живот, наслаждаясь каждым писком, срезала ему лицо и мирно ждала, пока тот помрёт то ли от болевого шока, то ли от потери крови. — Не стоит паясничать, юная леди, — сурово отрезал мужчина, одарив девушку холодным взглядом. — Мне нужно услышать то, что было на самом деле, иначе я не смогу вам помочь. — Простите, — виновато Элис подняла глаза, стараясь скрыть смущение. — Я прогуливалась около незнакомого частного дома, но внезапно почувствовала запах гари.… Ну, знаете, словно кто-то забыл выключить плиту. Я побежала туда и испугалась. Дверь была не заперта, а весь дом в дыму. На свой страх и риск я побежала в комнату, где обнаружила тело. Я не смогла определить того человека, на нём не было лица.… В прямом смысле, — Элис покачала головой, поддавшись ужасающим воспоминаниям. — Рядом лежал нож. Мне почему-то показалось, что этот человек хочет убить себя, ведь он тянулся к ножу. Я выдрала его и откинула за себя, а сама попыталась понять, бьётся ли сердце. Потом послышались звуки сирены, и я увидела отца… — Правда ли было так, как вы мне рассказываете? — голос Михаэля потеплел, а взгляд стал более понимающим. — Да, сэр, — отрезала Элис, не задумываясь. — Вы мне верите? — Да, дорогая, — мужчина поднялся с кровати и направился к выходу. — Скоро мы оправдаем тебя, и ты покинешь нас.       Элис осталась с осадком поражения от разговора. Так просто? Оправдаем и отпустим? В любом случае, девушка ничего не теряет. Несмотря на весь холод, который излучал Михаэль Хофманн, в его глазах читалась вера. Чего не сказать про родного отца.       Спустя несколько минут, Элис вышла из комнаты, надеясь отыскать Хлою и продолжить их разговор. Но стоило девушке поднять глаза, она камнем застыла, рассматривая свою дверь. На тёмной деревянной двери красовалась белая наклейка. То самое слово, от которого хотелось взвыть. Взвыть и прокричать на весь мир. Элис нормальная. Нормальная. Нормальная! Губа предательски задрожала, а глаза стремительно наполнялись. Кажется, ещё совсем немного и Элис рухнет на колени, прижмётся к стене и расплачется. Так, как ещё давно не плакала. На двери была красная надпись, на белом прямоугольном фоне — «шизофрения».       Внезапно девушка почувствовала, как её запястье крепко сжимают. Обернувшись, Элис увидела Хлою, которая понимающе смотрела на расстроенную пациентку, а после — с невероятной для девушки силой потянула, а каком-то направлении. Не нужно было прилагать огромных усилий, дабы догадаться, что блондинка тянула свою новую знакомую к себе в палату. Точнее будет выразиться, под свою дверь. — Смотри, — Хлоя уперлась одой рукой об стену, а второй указывала на такую же красно-белую наклейку с диагнозом «нимфомания». — Такая есть у каждого. Что-то вроде мотивации. Тем, кто вылечился, вешают туда же победный знак. — Это странно, — повела плечами Элис в недоумении. — Но лучше, чем когда тебя морят голодом. — Ладно, страдалица, идём на творческую терапию, — улыбнулась Хлоя и, вновь взяв за руку, потащила девушку в холл. — Я пишу стихи, а ты? — Рисую, — коротко ответила Элис и поплелась за блондинкой. Сегодня лишь второй день пребывания в лечебнице, но девушка уже отчетливо поняла, что Хлоя будет тягать её в разные уголки больницы, а та будет покорно идти хвостиком за ней.       Зал был окутан творческой атмосферой. Все те ранее обозлённые пациенты с улыбками на лице творили. Кто-то, испачканный в глину, забавно шутил по поводу своего изделия; кто-то молча рисовал картины, оставляя на лице отпечатки пальцев измазанных в краску; кто-то вязал, просматривая интересное ТВ-шоу. А Виктория Беккер восседала на высоком стуле, изредка поглядывая на пациентов и делая заметки в своём бордовом кожаном блокноте.       Девушки сели за столик, уткнувшись каждая в своё дело. Казалось бы, такими вещами можно заниматься часами. Молчать, творить, иногда перекидываться бессмысленными фразами, напоминающими о своём существовании. Но один человек не давал сосредоточиться Элис. Она изредка поглядывала на парня, одиночного сидевшего в противоположном углу холла. Он не обращал ни на кого внимания, молча уткнувшись в карты. Издалека Элис не могла понять, что он делает, но предположила одиночный пасьянс. — Заинтересовал наш одиночка? — фраза, произнесённая Хлоей, выбила девушку из потока личный размышлений. Она оторвалась от листа плотной бумаги и посмотрела на блондинку с ехидной улыбкой. — Почему он один? — робко поинтересовалась девушка, совершенно не скрывая свой интерес. — Его многие боятся, — с ноткой досады в голосе шепнула Хлоя, наклоняясь как можно ближе к собеседнице. — У него стоит не самый приятный диагноз, но никто так и не узнал, что он сделал. Поговаривают, что сжег свой собственный дом, где мирно спала его семья. — А про меня говорят, что я в подростковом возрасте убила человека, — слегка обиженно бросила Элис, подымаясь со своего места. — Не стоит верить всем.       Девушка твёрдой походкой направилась в другой конец зала. Хлоя, конечно, была достаточно неплохим собеседником, но и другими не мешало бы обзавестись. Всем сердец Элис сочувствовала незнакомцу. Его общий вид уж больно напоминал ей саму себя. Её так же приходилось скрывать своё тело, пытаясь избежать всеобщего внимания. Не смотря на то, что многочисленные увечья, поставленные санитарами предыдущей клиники, сходят — Элис всё так же откатывает рукава, пряча оголённые руки. — Привет! — воскликнула девушка, подсаживая на свободный стул.       Парень молча перевёл взгляд вверх, осматривая представшую перед ним особу. После чего, так же молча, уткнулся обратно в карты. Его взгляд совершенно не выражал высокомерие. Скорее испуг. О том же говорила робость, которую он так отчаянно пытался скрыть и глуповатые движения, словно он пытается вжаться то ли в себя, то ли в стул под ним. — Ты же Джон? — говорила она, не желая останавливаться. — Я Элис, будем знакомы? — Да, — не слишком уверенно ответил парнишка, смахнув неуместную белую чёлку обратно на глаза. — Джон Тэтч. — Не против, если я посижу тут? — Сыграем? — пожав плечами ответил Джон, протягивая девушке колоду карт.       Плавными движениями пальцев парень тасовал карты, так умело, будто занимался этим с самого рождения. Не трудно было заметить, что косточки на длинных пальцах словно обожжены, а на запястьях кожа посиневшая. Элис старалась не акцентировать своё внимание, а просто отдаться игре. Тут у каждого свои недостатки, не стоит о них напоминать.       Игру за игрой они провели уже несколько часов, не перекинувшись и словом. Некоторые изредка поглядывали на них, и осуждающе шептались между собой. Но Элис и Джон не обращали на людей никакого внимания. Элис давно поняла, что мало кому может понравиться. Джон же попросту привык. На какое-то время к ним присоединилась и Хлоя, но в скором времени вернулась к своему занятию, бросив напоследок что-то о том, как глупо и бессмысленно играть молча. — Что это у тебя? — резко выхватила руку парня Элис. — Ты сам себе....? — Я не хочу об этом говорить, — тихо ответил Джон, обратно одёргивая свою руку. — Может, тебе стоит поговорить об этом? Ну, может Михаэль помог бы?       В пустых и абсолютно безразличных глазах парня метнулась молния. Словно Элис сейчас затронула самую болезненную тему. В один момент Джон озверел и поднялся с места. Неприятный звук, издаваемый отъехавшим стулом, заставил каждого сидящего в зале приковать свой взор именно к ним в ожидании кульминации. — Не говори об этом! — громко, настолько громко зашипел Джон, что Элис подпрыгнула на месте.       Виктория, продолжавшая сидеть на своём коронном месте, резко встала и призвала санитаров. — Пациент группы "С"! Пациенты группы "С"! — словно сигнализация затараторила она, — Три миллиграмма успокоительное. Выведите из зала прочь! — Обратилась она к мужчинам, после чего одарила недовольным взором Элис, всё так же сидящую на стуле с прижатыми от шока коленями.