you will be mine

Чонгук, конечно, любил старшего брата, но делал это весьма своеобразно – Чонгук не выносил долгого и бойкого щебетания Хосока и вообще сколько-нибудь продолжительного присутствия этого комочка нескончаемой энергии рядом с собой. Что ж, Хосок ничего не мог поделать со своим добродушным и любвеобильным характером – несмотря на то, что все во дворце относились к нему, мягко скажем, с презрением, Хосок стоически переносил косые взгляды и долгие перешептывания напудренных дам и статных кавалеров, которые не мыслили жизни без нелепых сплетен и шушуканья об императорской семье. Отнимите у них это – и они останутся без кислорода. Когда среди них разнесся слух о предполагаемой «женитьбе» Чонгука, он, ничего не подозревающий, так как отец пока решил не сообщать ему, в два раза чаще стал ловить на себе заинтересованные взгляды. Впрочем, с этим он свыкся давно. Молодые фрейлины, дочери тех, кто служил еще при императрице, нарочито громко вздыхали и опускали глазки при виде черноволосого красавца, всем видом демонстрируя крайнюю разочарованность и сокрушенность. Среди них шла долгая и бессмысленная дискуссия о том, кому в конце концов достанется прекрасный принц Чон Чонгук – богатой заморской принцессе или же одной из них, причем все прекрасно понимали, что последнее было крайне маловероятно – династические браки давным-давно вошли в практику, однако некоторые особы продолжали верить в чудо. Чонгук предпочитал не останавливать внимание на частностях дворцовой жизни и, стоит признать, с его холодным и циничным умом это довольно неплохо получалось. Особенно подобные навыки пригодились ему, когда в дворцовой среде получили распространение слухи о гомосексуальных наклонностях юного принца (мало кого возможно было удивить этим в те разнузданные годы, но скучающим придворным нужно было чем-то позабавить себя), что было связано со следующими обстоятельствами. Так как Катао вел практически непрерывные захватнические войны, не удивительно, что в их ходе удавалось брать большое число пленных, которые затем распределялись относительно равномерно – кто-то становился государственным крестьянином, кто-то – прислугой, а тем немногим, кому особенно повезло, даже отдавали землю в арендное пользование и они платили налоги в казну. Так вот, у Чонгука, как у любого нормального принца, имелся закрепленный за ним штаб прислуги, который целиком состоял из пленных юношей. И все бы ничего – ведь у Хосока тоже имелись слуги и они тоже набирались из военнопленных – если бы Чонгук не начал тесно сближаться с одним из них, ибо придворные пажи были совершенно несносными персонажами, которые, как и дамы, питались слухами и с которыми Чонгук не желал идти на контакт, убедившись в том, что с ними не о чем беседовать. Поэтому он несказанно обрадовался, обнаружив в числе новой партии пленных молодого человека, старше него на три года и довольно-таки развитого, настолько, что его даже хотели определить на службу, где бы он мог применить свои исключительные познания в военной сфере, однако Чонгук настоял на том, чтобы Чимина оставили у него, на что отец, привыкший потакать младшему сыну, был вынужден дать согласие. Умственный багаж Чимина не ограничивался военной тематикой – он с легкостью мог поддержать и великосветскую беседу – молодой человек прекрасно ориентировался в вопросах современной литературы и искусства, чем втайне увлекался Чонгук, так что они стремительно нашли общий язык и буквально ночи напролет болтали обо всем на свете – Чонгук забывался на некоторое время, утверждаясь в мысли, что политика и государственные дела – не его стезя. Он часами готов был обсуждать литературные произведения и живопись, а не вести измученную армию на завоевание новых провинций или же восседать на троне, выслушивая бесконечные нудные речи императорских тайных советников. Собственно тот факт, что Чонгук проводил уйму времени с Чимином и породил необоснованную волну пересуд, тогда как в действительности по отношению к задушевному собеседнику принц испытывал всего-навсего дружеские чувства. Первое время Чонгука слегка нервировали нелепицы, распространяемые от скуки недалекими придворными, однако вскоре решительно дал понять, что подобное не может задеть его и вывести из себя – мало ли что люди выдумывали в своей голове – зачастую это не имело никакого отношения к реальности. Но и на миловидных девушек двора Чонгук не засматривался, не чувствуя к ним особой тяги. Либо же он, понимая, что не обладает правом свободного выбора партнера, специально обходил их стороной, не стремился влюбляться и страдать из-за невозможности быть вместе с кем-то, потому что в любом случае его поджидает династический брак. Государственные интересы всегда стояли неизмеримо выше частных, так что в этом плане непокорному Чонгуку пришлось смириться со своей судьбой.

***

Чимин снова прибыл в комнату господина в означенный час, на сей раз глубоко опечаленный. Чонгук привык видеть друга улыбающимся и беззаботным, несмотря на то, что в первое время тот безумно тосковал по родине, но с Чонгуком он отвлекался от гнетущих мыслей и коротал досуг за увлекательными разговорами и чтением вслух. – Чимин-и, ты чем-то расстроен? – встревоженно произнес Чонгук, ласково заглядывая в чуть опущенные глаза пунцовеющего друга. Однако Чимин упрямо молчал и в очередной раз не знал, как унять стеснение, сковывающее всякий раз при виде Чонгука, и начать разговор. – Если это из-за каких-нибудь глупых толков, прошу, не обращай внимания, люди выдумывают небылицы от небольшого ума и не стоит переживать из-за них, – спокойно отчеканил Чонгук, следя, как наполненные унынием глаза медленно поднялись и прошлись по его лицу. Тогда Чимин набрался решимости и выпалил: – Значит, новость о предварительном заключении брачного контракта между тобой и сыном правительницы Ломмарра – это неправда? Нельзя сказать, что услышанное повергло Чонгука в шок – аналогичные практики существовали как в других странах, так и в самом Катао, когда у императоров имелось большее количество сыновей. Поэтому сия весть вполне могла соответствовать действительности – только почему Чонгук до сих пор не осведомлен? – Чимин-и, отец не оповещал меня, так что извини, я не в курсе, правда это или нет. В любом случае, ты знаешь, от меня здесь ничего не зависит – как отец решил, так и будет, – обреченно вздохнул Чонгук и потрепал друга по мягким волосам.