Сборник драбблов

      Пережить апокалипсис… Выжить в минуты, когда мир был обречён на верную смерть… Отстроить разрушенное вновь и потерять навеки покой. Жить в разрухе, страхе и бесконечной боли. Физической — от последствий множественных ран и ссадин, переломов, ушибов, сотрясений. Духовной — от потери близких, от одних воспоминаний их смерти перед глазами… Мир потерпел крах, принял удар и сейчас восстанавливал дыхание и силы, чтобы возродиться вновь благодаря тем, кто остался и не сгинул в небытие.       Сплотившись в сгусток противоречий и какого-никакого единства, люди обустроили для себя новый «дом», новый мегаполис, в котором жизнь возрождалась и та серая беспробудная, казалось бы, мгла приобретала прежние краски. Но даже так мир не стал прежним, и жизнь потекла совершенно иной дорогой…       Нечеловеческая сила, сверхъестественные способности — мы получили это взамен за смерть наших друзей и родных… Силы, которые помогали нам жить дальше, которые помогли встать на ноги, усовершенствовать и внедрить новые технологии, будто в фантастическом фильме, были для кого-то настоящей слабостью. И, пожалуй, практически все смирились с тем, что было, ведь впереди нас ждало будущее…       — Опять сидишь здесь? — тихий голос нарушил завывание ветра, гуляющего по обшарпанным безжизненным холодным стенам многоэтажки, пострадавшей в силу случившегося апокалипсиса. — Тут холодно. Идём домой?       Из-за угла вышел парень. Чангюн. Мой друг детства, человек, с которым мне довелось пережить смерть, и тот, кого я могла называть опорой и единственным, кто ещё не позволил мне сойти с ума окончательно. Он знал всё обо мне. Порой казалось, что знал обо мне даже больше, нежели я сама, иначе, как он мог догадаться, что я опять сбежала за врата нового «дома» в дебри разрушенных многоэтажных зданий, всё таких же величественных, но пугающих своей таинственностью и хмуростью?       Обхватив руками колени и теснее прижав их к груди, я мотнула головой в знак протеста и опустила её на грудь, позволяя волосам скрыть лицо и непрошенные слёзы. Казалось, что весь мир забыл о трагедии, казалось, что он смирился со своей участью, привык к новым способностям и возможностям.       Звук осторожных шагов резал уши, но затих буквально рядом, совсем близко, а шорох куртки стремительно приблизился, и я чудом успела шарахнуться в сторону, прежде чем меня коснулась чужая рука. «Не надо», — умоляюще прошептала я, с трудом размыкая слипшиеся от крови искусанные губы, и попятилась назад, пока меня резко не схватили за руку, подняли на ноги и дёрнули на себя, прижимая к крепкой груди, такой тёплой, такой надёжной.       — Чангюн… — едва ли не заплакала, когда парень обнял меня так трепетно, нежно, совершенно не боясь, совершенно не опасаясь. — Ведь я… Я…       — Твои способности небезопасны, но мы найдём способ предотвратить последующие происшествия. Успокойся, — его голос дрожал, руки стиснули меня крепче, и моё дыхание перехватило, ведь мне всё ещё… всё ещё было страшно…       — Я убила его… Убила собственными руками, — без сомнений, у меня начинались приступы истерики, когда перед глазами возродились обрывки нелицеприятных воспоминаний. — Он был ещё совсем маленьким… Чангюн, ведь это я, я убила того мальчика!       Нечеловеческие крики вырвались из глубин души, слёзы бесконтрольно потекли из глаз, я ничего не могла поделать, но лишь прикосновение, лишь одно моё прикосновение способно убить человека… И Чангюн был единственным, кто, как оказалось, смог прикасаться ко мне без всяких опасений. Но я не являлась единственной в своём роде. Людей с такими же способностями помещали в изолятор, чтобы уберечь человечество от убийц, не желающих смерти живым. Эта способность, этот дар были настоящим проклятием. Я не хотела попадать в «тюрьму», откуда «заключённые» лишь могут наблюдать за миром из окна, обтянутого железной решёткой. Будто в клетке, они были лишены возможности быть рядом с теми людьми, которые были им дороги и которые также смогли пережить страшные дни.       — Посмотри на меня! — потребовал Им, обхватывая моё лицо, помещая в чащу из ладоней и заставляя поднять глаза на него, встретиться взглядами. — Я буду с тобой, обещаю. И мы что-нибудь придумаем. Обязательно.       — Мир разрушен, все мертвы, а кто остался, те отвернулись от меня. Почему? Почему ты ещё здесь? — слёзы продолжали течь из глаз, скатываясь по щекам, ещё не остывшие капли которых трепетно стирал Чангюн подушечками больших пальцев. — Почему не оставил? Почему не ушёл?       Он склонился ко мне, легко боднув носом кончик моего, и посмотрел так, что я перестала плакать, а дыхание мигом перехватило от подобной близости. Мои пальцы дрожали, касаться его по-прежнему было страшно, ведь ещё одной потери мне было просто не пережить.       — Потому что люблю тебя, дурочка, — прошептал парень и мягко коснулся моих губ своими.       Он целовал осторожно, бережно обхватывая талию руками, прижимая теснее к себе, согревая, защищая от всего мира. Страх отступил, боль притупилась, и пальцы, всё ещё подрагивая, легко вцепились в куртку, после более уверенно стискивая ткань в кулачках.       Он не отпустил и не отпустит. Верил и верит, что всё наладится и всё будет хорошо. Вселяет эту веру в меня, заставляя принять и осознать, что впредь нас ждёт будущее. Будущее, в котором я не намерена была отпускать.