Сборник драбблов

      — М-Марк, погоди… Что ты… Ахм! — до боли кусаешь нижнюю губу, едва заглушая стон, норовящий сорваться с припухших алых губок, и нечаянно дёргаешься, попкой упираясь в пах молодого человека, крепко прижимающего тебя к своей груди спиной, не давая и шагу ступить.       Кто бы мог подумать, что коллега заметит твой героический подвиг? Ах да, ты ведь надела сегодня облегающую юбку-карандаш, а поверх белоснежной блузки ты накинула кардиган, который скрывал аппетитную часть женской фигуры, что, по сути, могло и скрыть назревающий конфуз. Но что-то пошло не так, и сейчас тебя поймали за руку в коридоре офиса, а после очень быстро вывели на площадку аварийной лестницы и заперли дверь, не вдаваясь в примитивный монолог и подробности. Что бы вы чувствовали, когда предмет ваших воздыханий вдруг решает с вами уединиться? Сгореть со стыда, убежать? Но уж точно не потому, что неловко было перед ним (хотя и это тоже), а потому, что между ног всё стянуло сладостной истомой и предвкушением, когда тебя обняли так крепко, так сильно…       — Постой же ты… Не надо, — умоляюще шепчешь, слабо взвизгивая, когда юбку резко дёргают вверх, обнажая округлые бёдра, а другой рукой зажимают рот, чтобы ты была потише.       — С каких пор забывчивость надевать трусики стала дресс-кодом? — тёплый влажный язык касается мочки уха, обхватываемой пухлыми губами, а ты сдавленно скулишь в ладонь молодого мужчины, когда его пальцы издевательски и нарочито медленно скользят по внутренней стороне бедра. — Думала, что я не замечу? Думала, не разозлюсь?       Подушечки ведут легко, поглаживая, пробуждая табун мурашек, охватывающих всё тело лёгкой щекоткой. Такой невообразимо приятной… Кровь приливает к голове и стучит в висках, щёки горят, перед глазами всё начинает расплываться. Марк спускается лёгкими поцелуями по шее, попутно убирая ладонь от твоих губ и начиная расстёгивать маленькие пуговички на блузке, давая себе больше пространства и свободы для изучения твоего тела.       Беспомощно цепляешься за его руки, стараясь остановить, но в итоге терпишь поражение, издавая сладкий стон, когда подушечки пальцев касаются клитора, надавливая и стимулируя так, что голова идёт кругом.       — Мокрая до неприличия, — констатирует факт Туан, а у самого губы расплываются в самодовольной ухмылке. — Так сильно хочешь меня?       — Издеваешься? — тихо шепчешь, тяжело дыша, и с трудом поворачиваешь голову, чтобы через плечо взглянуть на лицо мужчины.       — Возможно, чуть-чуть, — улыбка мягкая, обворожительная, ангельская, что не можешь отвести глаз.       Вздрагиваешь, когда чужие немного прохладные пальцы медленно погружаются в разгорячённое влажное лоно, надавливая на стенки лёгкими поглаживаниями. Лицо Марка становится серьёзным, взгляд — вдумчивым, а тебя током поражает от тихого хлюпанья, раздающегося между ног от ленивых движений. Слишком хорошо. Слишком сладко.       — Пожалуйста… — размыкаешь губы в беззвучной мольбе, и он склоняется ближе, чтобы прильнуть к ним в поцелуе и тихо прошептать:       — Хочу видеть, как ты кончаешь…