Холли

Нельзя обработать рану, не зная, насколько она глубокая.

Как нельзя утолить боль, скрывая ее. Нужно это принять.

Смириться и с кровью, чтобы что-то исправить.

«Ничего не в порядке» — тут же проносится в голове темноволосой. — Я бы так не сказала, — выезжает на дорогу, выглядя мрачнее грозовой тучи. Холли в ответ молча закрывает бутылку, убирает в подстаканник. Удобно устраивается на уже тёплом сиденье, ощущая как слабость наваливается на всё тело тяжёлым грузом. Аманда улавливает её сонливое состояние, поэтому тут же спрашивает. — Куда едем? К тебе или ко мне? — Домой не хочу, — зарывается носом в воротник пальто снова вспоминая недавние жуткие события. Уокер соглашается, кивая. — Поспи, — просит ласково. — Я позабочусь о тебе. Шелдон мимолётно улыбается, мычит что-то несвязное, уже улетая в мир снов. Головой облокачивается об окно, руками обнимает себя, находя более удобное положение. Уокер старается переключиться на дорогу, но всё её внимание приковывает уже сопящая рядом Холли. Хочется спрятать её от всего мира, укрыть собой и просто обнимать, наслаждаясь теплом. Её светлые волосы небрежно раскиданы по плечам, длинные ресницы неуловимо дрожат, бросая тень на скулы. Губы в расслабленном состоянии выглядят ещё более привлекательно. Воспоминание подкидывает последний поцелуй в номере, в Сочи, когда она трусливо сбежала, оставив её одну. Поцелуй, который был пропитан горечью и отчаянием. От подступающей злости на себя сводит руки, Аманда сильнее сжимает кожаный руль, отчего костяшки на руках белеют. Если бы она не оставила её тогда всё могло бы быть по-другому. Она кусает губы, желая вернуть время вспять, но чуда не происходит. Уокер хочет заглянуть в её голову, понять, что та чувствует к ней после всего случившегося. Есть ли у них ещё шанс? Отправится ли она за ней в другую страну? Будет ли любить её с грузом прошлого, что бросает высокие большие тени на настоящее? Аманда восхищается ей. Холли такая храбрая и в то же время добросердечная, сопереживающая. Она не встречала более эмпатичных людей. Это обескураживает, заставляет сердце трепетать от сильных чувств, что только крепчают. Ей хочется разделить свою жизнь с ней, хочется довериться и следовать за ней, куда бы та не повела. Никогда она не чувствовала себя столь преданной кому-то. Уже нет того страха, который управлял ею в Сочи, она готова открыться, рассказать всю свою жизнь. Сегодняшние события очередной раз показали ей, что Шелдон стоит того. Через полчаса они подъезжают к квартирному комплексу Аманды. Паркует машину ближе к подъезду, после чего выходит на улицу, стараясь быть тихой. Медленно открывает пассажирскую дверь тут же ловя обмякшее тело, что падает прямо ей в руки. Благо многолетние тренировки позволяют ей с лёгкостью поднять её, крепка прижимая к себе. Холли чувствуя крепкую хватку на теле, расслабляется ещё больше, носом утыкаясь в тёплую шею. Уокер просит вахтёршу помочь ей с открытием всех дверей на пути, та соглашается без промедлений. — Спасибо, — благодарно улыбается ей, когда проходит внутрь квартиры. — Доброй ночи вам, — шепчет вслед, когда консьержка молча уходит обратно, лишь кивнув в ответ. Аманда стягивает зимние кроссовки, наступая носками на пятки. В какой-то момент почти теряет равновесие, сильнее вцепившись в плечи и ноги Шелдон. Несёт её в свою спальню, аккуратно укладывая на постель так, чтобы ноги чуть свисали. Уокер медленно стягивает с неё обувь и пальто, стараясь не разбудить. Еле как справившись с этим, подкладывает под голову подушку. Девушка тут же сворачивается калачиком, поворачиваясь на правую сторону. Аманда укрывает запасным одеялом, после чего раздевается сама. Ложится рядом сзади неё. Обнимает, нежно прижимая к себе. Убирает длинные светлые волосы наверх, после чего зарывается носом в изгиб тёплой шеи. Только закрыв глаза проваливается в сон, чувствуя любимый запах персиков.

***

Холли просыпается ближе к обеду, когда солнце стоит высоко в небе. Тёмные шторы скрывают яркие лучи, тяжёлое одеяло приятно давит. Она могла бы уснуть дальше, будь она в своей постели. Но воспоминания минувшего дня кинолентой проносятся в голове. Шелдон откидывается на спину, смотрит на пустое место рядом с собой, перманентно ощущая знакомый запах ментоловой свежести. Трогает шею, отдалённо чувствуя горячие губы и тёплое дыхание, что чувствовалось во сне. Не смотря на все события, светловолосая ощущает себя отдохнувшей. В последние ночи сна почти не было. Но прошедшая перекрыла весь накопившийся недосып. Рядом с Амандой всегда спалось крепко и спокойно. Были в ней какие-то неизведанные феромоны, которые действовали на Холли волшебным образом. Они подпитывали в ней чувства защищённости и безопасности. Ничего не поменялось даже после жутких подробностей работы Уокер и её тёмных тайн. Неизменно её руки — единственное безопасное место на Земле. Шелдон смотрит в потолок, пытаясь понять, насколько сильна её любовь к темноволосой. Есть ли что-то, что может поменять её чувства? Что-то, что сможет отпугнуть от янтарных глаз? Что-то, что заставит бежать от неё, не оборачиваясь и не сожалея? — Ты проснулась, — глубокий голос вырывает из мыслей. Аманда стоит в дверном проёме, облокачиваясь о косяк. На ней чёрные спортивки и безразмерная толстовка в тон. Мелкие веснушки виднеются на чистом лице. Глаза полны сожаления и вины. Сердце Холли сжимается раз за разом, теряясь в её красоте. — Как себя чувствуешь? — взглядом бегает по всему лицу, пытаясь прочесть её. — Тебе принести воды? Ты голодна? Я заказала доставку, могу разогреть, — тараторит, не рискуя ступить ближе. — На вкус неплохо, конечно, не так шикарно, как твоя еда, но лучше, чем моя, поверь, — нервно улыбается. — Хочу в душ, — садится, опираясь о мягкую спинку кровати. — Чувствую себя чертовски грязной. — Конечно, я сейчас всё подготовлю, — она исчезает, уходи вглубь коридора. Шелдон откидывает одеяло, спуская ноги на тёплый паркет. Пол с подогревом весьма впечатляет. Обстановка вокруг такая, словно это отель, в котором никто не задерживается дольше чем на сутки. Уютно, но пусто и одиноко. Уокер же подготовила полотенца, сложила свою сменную одежду, прежде чем войти обратно в спальню. — Всё готово. — Спасибо, — между ними чувствуется некая дистанция, которая давит, как надгробная плита, из-за неё дышать полной грудью не получается. — Тебе набрать воду или… — Пойдёшь со мной? — перебивает, смотря прямо в глаза. — Я не намекаю на секс или типа того, — опускает взгляд на босые ноги Аманды, чувствуя непреодолимое желание обнять её. — Просто способ расслабиться. Уокер на мгновение забывает, как работать ртом, пытаясь сказать хоть что-то, но выходит только хрип. — Эм, кхм, — откашливается, — да, пойду наберу ванную. Холли идёт за ней, желая поскорее скинуть одежду, от которой уже чешется кожа. Ванная комната до безобразия огромная, в ней и отдельно стоящий стеклянный душ, и большая угловая ванная, которая скорее всего превращается в бурлящее джакузи при нажатии одной из кнопок, что блестят на одном из бортиков. Белая плитка под мрамор приятно греет кожу ног. — Если бы я знала, что у тебя такая ванная, то уже давно переехала бы к тебе, — она пытается пошутить, подходя ближе к взволнованной девушке. — Полагаю, ты можешь сделать это сейчас, — пожимает плечами, настраивая температуру воды. Шелдон садится на закрытый унитаз, не сводя с неё глаз. Одна только мысль совместного проживания с ней вызывает глупую улыбку. — Это легко устроить после того, как ты открыто поговоришь со мной, — стягивает свитер, складывает его на колени, оставаясь в нежно-голубом кружевном бюстгальтере. — Как скажешь, — разворачивается к ней, урегулировав количество пены и нагрев воды, что сейчас шумит на фоне. Аманда нервно сглатывает, заметив раздевающуюся Холли. Её тело всегда дурно действовало на неё. Она теряла рассудок, а мысли в голове становились липкими. Её бархатная на вид кожа, красивые точёные изгибы форм, выпирающие ключицы и тазобедренные косточки, худые хрупкие плечи, тонкая талия — манило, как магнит, приковывало взгляд, обезоруживая. — Ты так красива, — шепчет, пока открыто пялится, блуждая голодными глазами по каждому сантиметру любимого тела. Шелдон под таким взглядом краснеет, останавливаясь на нижнем белье. Ей вдруг стало дурно, представив, как она раздевается до гола под пристальным изголодавшим янтарём, что блестит так ярко. — Ты смущаешь. Уокер тут же отворачивается, извиняясь. Холли стягивает остатки ткани на теле, после чего залезает в ванную, что уже на половину заполнилась водой. Руками прикрывает грудь, ощущая приятное шипение пузырей пены на коже ног. — Я пойду… — Нет, — тут же перебивает. — Останься. — Ты сводишь с ума, — Аманда устало стонет, оставаясь на месте. — Просто залезай ко мне. — Если ты хочешь таким образом вывести меня на разговор, то не стоит, я расскажу тебе и так, когда ты примешь ванную, — смотрит на дверь, желая поскорее покинуть комнату, в которой становится жарко, находясь в одежде. — Ладно, если ты не хочешь, то… Уокер что-то ворчит себе под нос, перебивая. Резкими нервными движениями стягивает толстовку, штаны, а после и бельё. Быстро залезает в воду, садясь на противоположной стороне. — Довольна? — пыхтит, как старый чайник. — Более чем, — победно улыбается, ощущая как почти горячая вода поднимается всё выше, подкрадываясь к груди. — С чего начнём? — Аманда хочет поскорее покончить с этим, раскрыть все карты и выдохнуть, скинув с плеч давящий груз. Шелдон двигается к ней. — Двигайся, хочу сесть сзади тебя, — требовательность, что так и разит от неё всё это время немного сводит с толку. — Зачем? — хмурит брови, чувствуя себя совсем обезоруженной и уязвимой. — Тебе так комфортнее говорить о неприятных вещах, забыла? — заглядывает в глаза, словно в душу, мягко улыбаясь. Уокер сдаётся, уступая ей место рядом с бортиком, после чего садится между её бёдер. Их ноги переплетаются, она прижимается спиной к её голой груди. Руки Холли обжигают кожу чуть выше пупка, подбородок покоится на плече. Это одна из любимых поз, в которой они проводили свои вечера в горах. Вода, покрытая пеной, поднимается всё выше, прикрывая грудь. Аманда накрывает её ладони своими, нервно кусая губы от волнения. Прямо сейчас она наконец-то разрушит все тайны между ними. — Мне было восемнадцать, когда они нашли меня спящей на вокзале, — тяжело вздыхает, начиная вкрадчиво. — Я только окончила колледжа, от государства мне досталась комната в общежитии, но она была совершенно непригодна для жизни. Алкаши по соседству, тараканы, плесень, — её передёргивает только от воспоминаний тех недолгих, но очень жутких минут, когда она осматривала свои четыре кровные стены, принимая решение спать на вокзале. — Это было летом, поэтому я решила спать на улице, на скамейке под крышей остановки. Они разбудили меня, спрашивали, кто я такая и что забыла на их территории. Просили денег. Шелдон зажмурила глаза, носом утыкаясь во влажную шею, ей было тяжело. Начало рассказа не предвещало ничего хорошего, она готовилась к страшным картинам, которые определённо разорвут её сердце. Инстинктивно она прижала Аманду ещё плотнее к себе, словно пыталась защитить от прошлого. — Не знаю помнишь ты или нет, но я ещё в детском доме научилась давать отпор, — она гордилась собой. — Я уложила троих парней, пока самый главный стоял в стороне со своей охраной. Они хотели вмешаться, но он не позволил им. Он наблюдал, — тяжело сглатывает, выключая воду, что была по плечи. — Его никогда не звали по имени, только кличкой Босс. Он достал пистолет и сказал, что у меня всего два варианта. Смерть или, — сжимает ладони Холли, напоминая себе, что она здесь, а не там. Воспоминания в голове были такими сильными, отчего реальность казалась сном, а то явью. — Или работать на них. Босс уверял, что меня ждёт отличная карьера, много денег и авторитет, — она хмыкнула, осознав, что он не соврал, только вот ни одна смерть не стоила этого. — Мне было так страшно, я никогда в жизни не видела оружие так близко. Мне казалось, что я готова к смерти, — тяжело вздыхает, чувствуя затылком нежные, едва уловимые касания губ. — Знаешь, когда живёшь словно в аду, в голову приходят мысли, что смерть лучшее, что может произойти, но когда стоишь буквально в шаге от неё, то делаешь всё, чтобы не умереть. Я струсила. — У тебя не было выбора, — встревает Холли. — Любой бы сделал также. — Но не ты, — протестует. — Не сравнивай нас, мы росли в разных условиях, — целует за ушком. — Это не оправдывает меня, сначала я воровала золото и деньги из квартир влиятельных людей, потом подкладывала наркотики тем, кто переходил дорогу Мафии и её приемникам, а потом, — её голос ломается. Она не в силах произнести это слово перед Холли. — Они заставляли тебя убивать. Аманда кивает в ответ, смотря на пузыри, что рассеиваются понемногу в воде. — Всё, что у меня есть, всё, чем я владею, — голос дрожит от злости не то к себе, не то к Мафии. — Это плата за мои грехи. Я буду гореть в аду, когда умру. Шелдон молчит, не зная, что сказать. Не найдётся таких слов, которые бы смогли утешить. Аманда навсегда погрязла в своей тьме, от неё уже не отмыться, а Холли чувствует себя беспомощной. Всё, что она может — любить. Несмотря ни на что, даже вопреки. Ей бы бежать без оглядки, да подальше. Забыть бы и никогда не вспоминать, но она знает, что не сможет. Уокер создана для неё. Светловолосая думает о том, как их тела подходят друг другу. Как чертовски правильно чувствуются их переплетённые между собой ладони, что так хорошо ложатся друг в друга. Как тепло их тел приятно обжигает кожу даже сквозь ткань. Вспоминает, как воздух вокруг них становится тяжёлым, наэлектризованным, пока губы воссоединяются в поцелуе. Как всё это время их тянуло внутренними магнитами. Пока одна делает вдох другая делает выдох. Аманда так прекрасна внутри. Она так отчаянно пряталась за тяжёлым взглядом и колкими фразами. Прятала свою ранимую душу. Ту часть, которая желала заботиться, оберегать и вести в толпе, держа руку на спине; поддерживать вдохновляющими словами и гордиться, одаривая самым любящим взглядом. Жертвовать своими интересами ради другого. Уокер часто отталкивала Холли в надежде защитить от своей тёмной сути. Всё её нутро желало лишь одного — безопасности для человека, который так быстро залез в сердце. Сможет ли Шелдон после всего жить без неё? Сможет ли встретить кого-то, кто сможет заменить? Или остаться одной до конца дней, страдая от одиночества? Нет. Холли мотает головой, чувствуя, как слеза течёт по щеке. Она ни за что на свете не хочет узнать, какого это. Жить с разбитым вдребезги сердцем. Да, Уокер киллер. Она убивала людей и продолжит это делать, потому что из Мафии нельзя просто взять и уйти, как из кружка по вязанию, который тебе надоел. Единственная дорога оттуда ведёт к кладбищу. — Но я не могу больше убивать, — глубокий голос Аманды вырывает её из пучины мыслей. — Я не способна на это, после встречи с тобой я убила единожды и так жалею об этом. — Это твоя работа, не ты, так другой, — словно её же словами отвечает низким не свойственным для неё голосом. — Ты не можешь, — мотает головой, не понимая. — Не можешь делать вид, что всё в порядке, что убивать — нормально. — Это ты, Аманда, — целует в плечо. — Ты исключение. Приоритет, который не подвергается осмыслению или анализу. Я просто люблю и ничего не могу с этим поделать, — зарывается носом во влажные волосы. — Приоритет? — Угу, — кивает, всё ещё вдыхая запах ментола и сигарет, которыми она пропахла. — Выбирая между нравами, моралью, философией жизни в целом и тобой, я выберу тебя. Всегда, — шепчет, подавляя слёзы, что рвутся наружу. — Я, должно быть, страдала так много лет, чтобы однажды встретить тебя, — поджимает колени к себе, локтями упирается в колени, закрывая лицо руками. — Ты чёртов подарок судьбы, — она плачет, чувствуя себя маленьким ребёнком, которому сказали, что любят его просто по праву рождения. — Эй, малыш, — Холли двигается вперёд, садится перед ней, обнимая за плечи. Вода вокруг них то гляди выльется за бортики от резких телодвижений. — Всё будет хорошо. Уокер не может поверить, что происходящее не сон. Не вымысел её фантазии. — Ты реальна? — убирает ладони с лица, гладя её щёки, трогая шею. — У меня галлюцинации? — Не говори так, — Шелдон глупо улыбается, смотря на неё, как на милого, заблудившегося котёнка, веснушки, что усыпаны по щекам в хаотичном порядке вызывают в ней прилив нежности. — Я реальнее всех реальностей. Темноволосая моргает несколько раз, ища подвох, но ничего не происходит. Холли всё так же сидит напротив, нежно убирает её передние пряди за ухо, целует в лоб, в голубых глазах плещется целый океан. — Спасибо, — голос ломается в конце. — За что? — продолжает медленно целовать каждый сантиметр её лица. — За то, что выбрала меня, — она позволяет себе быть настолько слабой и открытой. Голой не только физически, но и морально. — Ты спасла меня, — напоминает она. — Всегда спасаешь. Уокер медленно положила правую ладонь на её шею, слегка сжимая. Большим пальцем другой руки нежно коснулась нижней губы, оттягивая вниз. Шелдон замерла, плавясь от каждого прикосновения. — Так чертовски сильно люблю тебя. Холли не успела ничего ответить. Аманда прижалась к её горячим губам своими. Она целовала её медленно, но отчаянно. Направляла, мягко держа за шею. Меняла угол наклона, углубляя поцелуй. То кусала, то зализывала. Всё ощущалось так остро. Светловолосая на мгновение отпрянула, бегая безумными глазами по её лицу. Уокер притянула её обратно, уводя снова в более пылкий поцелуй. Шелдон руками хватается за её лицо, прижимаясь ближе всем телом. Она стонет в губы, когда волна возбуждения пробегает от макушки до бёдер, сворачиваясь в жгучий узел. — Нормально ли, что я хочу тебя прямо сейчас? — прерывисто шепчет в губы, не отрываясь от поцелуя. Уокер только что поделилась с ней самым страшным, поэтому ей не хочется облажаться. — Просто, — прижимается к её лбу. — Ты так действуешь на меня, — мотает головой, глупо улыбаясь. — Отчего я чувствую себя самой развратной шлюшкой. — В ванной или в постель? — Похер, — отчаянно шепчет пальцами цепляясь за её шею. — Тогда в душ, — она тащит её за собой, крепко держа за руку, вода стекает с их тел на пол. Аманда заводит их в просторную душевую, которая огорожена тёмным стеклом. Настраивает воду, что тут же льётся с верхней лейки. Холли стоит позади, глазами гуляя по голой спине темноволосой. Узкие, но сильные плечи, выпирающие лопатки, кожа нежного молочного цвета, что так и манит коснуться. Она подходит к ней вплотную, чувствуя как вода касается её кожи, пока Уокер стоит в сухой зоне. Целует её плечи мягко, почти невесомо, прокладывая дорогу до загривка. Руки кладёт на талию, ногтями впивается в мягкую кожу. Аманда чувствует жар во всём теле и приятную дрожь, что бежит вдоль позвоночника до самой макушки. Откидывает голову назад, на её плечо, ладонью зарывается в светлые волосы, тихий стон срывается с губ, когда тёплые губы касаются шеи. Шелдон прижимается всем телом к ней, пока одна из рук поднимается выше, слабо касаясь ореолы и соска. Она ласкает грудь, наслаждаясь тихими скулежом. Её стоны мгновенно способствуют выделению естественной смазки между ног. Холли так нравится быть причиной полного разрушения Аманды в её руках. Нравится иметь над ней силу, власть. Другая ладонь спускается ниже, вырисовывая незамысловатые линии на коже. Темноволосая руками опирается о толстое стекло, пока лицо повёрнуто вправо, ища любимые губы. Её рот приоткрыт, хватая необходимый воздух в маленьких, но частых порциях. Они целуются коротко, кусаются, дышат друг в друга. Когда Шелдон касается её клитора, Уокер стонет так громко, чувствуя обрушившуюся на неё лавину невероятного наслаждения. Словно оргазм то гляди разорвёт тело на куски только от одного прикосновения. Холли кусает её плечи, ставит засосы на шее, пока одна рука ласкает грудь, а другая рисует узоры на чувствительном клиторе. Аманда лбом касается немного прохладного стекла, ища в нём спасение от жара. — Чёрт, — хнычет, кусая свои кулаки. — Блять, Холли, — стонет снова и снова, ощущая сворачивающийся узел внизу живота, что вот-вот разорвётся, пуская волну наслаждения. — Такая открытая для меня, — шепчет за ушком, после чего кусает место, где ощущается пульс сквозь тонкую кожу шеи. Темноволосая еле стоит от пробирающего до костей оргазма, что обрушился на неё, стоило ей только услышать проникновенный тихий голос Шелдон. — Ты блядски горячая, — смывает смазку с пальцев стекающей сверху водой, крепко обнимает, не давай упасть на скользком полу. — Ты уверена, что никогда не спала с девушками до меня? — всё также опирается лбом о стекло, хватает ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание. — Просто училась у лучших, — хихикает, целуя в затылок. Аманда приходит в себя спустя минуты две, разворачивается к ней тут же увлекая в страстный поцелуй. Холли стонет, отчаянно нуждаясь в большем. Темноволосая меняет их местами, вжимая мокрое тело в стекло, вода тут же касается её плеч и волос на затылке. Она выключает кран, внутри итак душно. Не отрываясь от пленительных губ, открывает дверь, шарит рукой, нащупывая сухое полотенце. Хватает его, кидая на пол, отчего махровая ткань тут же становится мокрой. Шелдон замечает только лёгкое дуновение более прохладного воздуха, отчего мурашки побежали по бёдрам. Аманда обратно закрывает дверь, отрывается от мягких губ, смотря в стеклянные от возбуждения глаза. Медленно целует в щёку, не прерывая зрительного контакта. Холли просит большего, двигаясь лобком вперёд, ища хоть какого-то трения. Аманда руками держит её на месте. — Не двигайся, — янтарь кипит раскалённой лавой. Светловолосая кусает нижнюю губу, разочарованно хныкая. Но она соврёт, если скажет, что такая доминирующая Аманда ей не по душе. От её взгляда и цепких пальцев на тазобедренных косточках, что крепко держат её на месте, естественная смазка уже готова стекать по внутренней стороне бедра. — Хочу тебя, — ладони спускаются к её талии, желая притянуть ближе. Уокер перехватывает их, прижимая к стеклянной стене позади неё, переплетает их пальцы. — Немного терпения, милая, — неторопливо целует рядом с ушком, спускаясь всё ниже и ниже. Шелдон отлетает на несколько миров, не ощущая никакой связи с реальностью. В голове только желание поскорее кончить, но у её девушки совсем другие планы. Аманда играется с её шеей, целует то глубоко и чувственно, засасывая кожу, то мягко, еле коснувшись. Так она прокладывает дорожку из поцелуев до груди, также сильно сжимая её ладони своими. Влажно лижет сосок, отчего Холли громко давится стоном. Играется с ним языком, легонько кусает, после чего тут же целует. Светловолосая чувствует разряды, что встречаются внизу живота, так сильно она ещё никогда не была возбуждена и это удручает. Уокер отпускает её руки, опускаясь коленями на полотенце, чтобы не упасть. Шелдон смотрит вниз, наблюдая за тем, как девушка закидывает её левую ногу себе на плечо, целует внутреннюю сторону бедра, слегка прикусывая тонкую кожу. От этого вида ей хочется плакать, потому что её тело на данный момент, как оголённый провод, энергии, что копится внизу живота всё никак не дадут выхода наружу. — Пожалуйста, — умоляет, зарываясь одной рукой в её чуть влажные тёмные волосы. Уокер самодовольно хмыкает, после чего целует клитор, сжалившись. Как только горячие губы касаются непростительно влажного места, Шелдон стонет, откидывая голову назад, рукой сильнее сжимая пряди, что уже запутались меж её пальцев. Аманда стоне в ответ, не желая скрывать своего восхищения и наслаждения от происходящего. Она упоительно медленно с нажимом лижет снизу-вверх, собирая всю солоноватую смазку. — Боже мой, — слышит хныканье сверху, сильнее хватаясь за её бёдра в руках. Уокер вырисовывает круг вокруг маленькой горошины. Сначала медленно еле касаясь, но с каждым кругом прибавляя темп и нажим. Холли стонет неразборчиво ругаясь, свободной рукой цепляется за полку рядом, надеясь на то, что та её выдержит. Другой рукой крепко хватается за тёмную макушку, направляя чуть в себя, в какой-то момент, потеряв контроль двигает бёдрами, подставляя более приятную точку под горячий влажный язык. Аманда не сдерживает её, позволяя управлять собой. Голубые глаза смотрят вниз, встречаясь с хищным, пожирающим янтарём. Она кончает, сотрясаясь всем телом, пальцы сильнее сжимают полку, боясь потерять равновесие. Уокер самодовольно облизывается, чувствуя лёгкое онемение в челюсти. Вытирает лицо ладонью, вставая на ступни. Колени неприятно ноют, на коже остались следы от махрового полотенца, но это ничего не значит, потому что перед ней стоит полностью разрушенная Холли. Она обнимает её за шею, утыкаясь в плечо, пока тело отходит от сокрушительно яркого и долгого оргазма. — Что сейчас блять было, — шепчет, отрывисто дыша в ключицы. — Должно быть, самый лучший секс в нашей жизни, — улыбается, целуя в висок. Обнимает, не желая отпускать. — Похоже на то, — облизывает губы, глупо улыбаясь. — Люблю тебя, — носом зарывается в светлые мокрые волосы. — Люблю тебя, — целует в шею, чувствуя порхающих бабочек в животе. Спустя минут пять они наконец-то моются, помогая друг другу в натирании спины. Играются с мыльными пузырями от шампуня, чистят зубы, после чего заботливо обтирают друг друга полотенцами. Аманда всё это время улыбается своей самой широкой улыбкой, а Холли влюбляется всё сильнее, знакомясь со всеми гранями её янтаря.