"Принцесса" и Хулиган

Я просыпаюсь от солнца, которое светит мне прямо в лицо. Медленно открываю глаза и за пару минут размышлений понимаю, что я нахожусь у себя в комнате. Шумно вздыхая, я поднимаюсь с кровати и плетусь в ванную. Подхожу к раковине и смотрю в зеркало. Я глубоко дышу, пытаясь припомнить события вчерашнего дня. Меня снова всю трясет. Ноги не держат, я падаю на пол и сижу на холодном, мраморном полу. Я почти убила себя. Почти сделала это. Что же помешало мне отпустить курок? У меня явно нервный срыв. Я начинаю тихонько издавать непонятные звуки и перебирать пальцами ткань чей-то футболки. Судя по символике группы "Король и Шут", эта футболка Вовы. Начинаю покачиваться. Дрожь не уходит, она все сильнее и сильнее. Поток мыслей, не хочет идти в порядке. Мысли путаются, они совсем не связаны друг с другом. Я глубоко дышу и дотрагиваюсь пальцами своего лба. По лицу начинают стекать слезы. В глазах все расплывается, и я не вижу даже своих ног. Мне кажется, что я сошла с ума. Я никогда не чувствовала себя еще хуже. Я себя так не вела, даже когда узнала, что родители погибли. Наверно сейчас я точно с катушек слетела. Позади, я слышу шаги. Аппетитный запах врывается в комнату. Я оборачиваюсь. Вова стоит сзади с подносом, на котором лежит яичница, стакан сока и булочки. Пытаюсь улыбнуться, но ничего не выходит. Брат ставит поднос на столик и помогает мне встать. Молча. Я села на кровать и начала есть. Вова сел со мной. В последнее время мы с ним отдалились друг от друга. Мне не хватает моего братика. Но я слишком гордая, чтобы сказать это. — Что они говорили тебе? Что-нибудь о родителях? Он серьезно? Я зло смотрю на него. Я потрясена, до самой глубины души. Мне нечего сказать, да и мой язык вряд ли будет слушать меня. Я вздыхаю и отворачиваюсь в другую сторону. Смотрю в окно. — Я вызвал доктора. Он должен тебя осмотреть, — говорит он. — Ты должна сходить в душ. Только без глупостей, ладно? Я забрал все лезвия и предметы, которые могут принести тебе вред. Вова уходит. Он боится, что я смогу что-нибудь с собой сделать. Понятное дело. Он мой брат. Это же я бесчувственный человек, который думает только о себе! Я закрываюсь в ванной и смотрю по сторонам. Действительно, на полках стоят только бутылочки с разным содержанием. Ничего острого, или длинного, и крепкого. Смогла бы я сделать это сейчас? Если бы меня потрясло что-то еще, то смогла бы. Я так легко думаю о смерти, и меня это не пугает. Я хочу закрыться в себе и никого не подпускать. Мне надо столько обдумать и решить. Мне надо как-то жить дальше. Но как? Та легко! Как и раньше! Как будто мне ничего и не говорили. Это же просто слова, они ничего не значат. Может это всё и не правда. Хотя зачем ему врать? После того как я провела полчаса под душом, я вышла в комнату и там уже сидел врач. Он меня осмотрел. На пороге что-то шепнул Вове, попрощался и ушел. Одни загадки. Как я от них устала. Уткнувшись носом в подушку я снова уснула. *** После долгого дневного сна, мой пустой желудок дал о себе знать и поэтому я сразу же пошла на кухню. За окном уже темнело, на часах 18:40. Хорошо я поспала. Прохожу через коридор и вхожу на кухню. За столом сидит Вова и о чем то думает, глядя на кружку. Я вошла тихо, поэтому он меня не заметил. Я не знала что сказать, но когда мой живот начал громко "петь", я всё же решила заговорить. — Вов, — тихо начала я, от неожиданности брат дернулся, но не подал виду. — А что у нас есть покушать? — Садись, я тебе сейчас положу. Вова начал суетиться. Что-то накладывал, что-то грел, резал. А я сидела и смотрела в окно. Интересно, а где Миша? Артём? Почему приехал за мной Вова? Он же был в Красноярске. Или нет? Что вообще происходит в этой жизни? — В смысле? Я подняла глаза. Вова стоял возле стола с двумя тарелками... чего-то. — Что? — спросила я. — Ну ты сказала "что вообще происходит в этой жизни", — пояснил он. После поставил тарелки на стол и сел на против меня. — Вот я и спросил. — А, ты в этом смысле, — я начала ковырять в тарелке с чем-то. Это какая-то каша. Гадость какая. — Зато полезная, — как будто прочитал мои мысли, сказал брат. Хотя по моему выражению лица можно было дагадаться. — Вов, Буслаев сказал, что бизнес переписали на меня. Это правда? — я внимательно посмотрела на него. — Я об этом тоже узнал недавно. Ты же знаешь, наши родители не любили говорить об этих вещах. — Да, они хранили секреты, — осторожно сказала я. — Очень много секретов. — О чем ты? — Скажи честно, ты знал, что наш отец убийца? А то, что мама изменяла папе? — Что ты такое говоришь? — мы оба смотрели друг на друга, как на врагов. — Это тебе там сказали? И ты им поверила? — А то, что ты сын Буслаева, ты тоже не знал? — я резко поднялась из-за стола и выжидающе смотрела на Вову. Мертвая тишина. Вова смотрит на меня взглядом, который отображает две эмоции. Непонимание и страх. Простояв пять минут, я так и не дождалась ответа. Значит я всё правильно поняла и посчитала. Значит Вова и есть тот самый сын, которого забрал мой отец у Андрея. Ничего больше не сказав, я пошла в комнату. Закрылась и начала собираться. Мне нужно уйти и подумать. Ну или просто уйти. Я уже устала думать. Устала от вранья и предательства. Быстро собрав всё необходимое, я вышла из комнаты. Когда я проходила мимо кухни, заметила, что Вова всё также сидит за столом. Только стакан или можно сказать всё, что от него осталось, теперь лежит на полу. Я молча покинула стены квартиры. Куда пойти я знала сразу. Туда, где меня всегда примут, не выгонят и не предадут.