Ты не всегда будешь сильной.

Все только что и делают - так это говорят обо мне и этих дурацких танцах. За сутки я стала знаменитостью этой древней академии. - Почему физика? — спрашивает Герман пока мы идем в комнату. -Ну, мне нравится физика. Я люблю физику. — отвечаю я поднимаясь по лестнице. Герман сворачивает в сторону женских комнат. - Куда ты идешь? — спрашиваю я. - В твою комнату, — отвечает жираф. - А зачем? — вновь я задаю вопрос. Я уже не успеваю за парнем. - За твоими вещами, косметикой и что там тебе ещё надо? Я закатываю глаза и захожу за парнем в комнату. Виктория и Кимберли сидят на кровати Ким. А Кая лежит на своей кровати уткнувшись в телефон. Герман идет к моему шкафу (Вот гад, и запомнил же), открывает его, берет все развешанные вещи и говорит: - Где твоя косметика? - Эм, тут, — говорю я, подойдя к прикроватной тумбочке. Сажусь на кровать, Герман закатывает глаза и достает мою косметичку. Краем глаза замечаю перешептывающихся Ким и Тори. - Пошли, — говорит Герман и тащит меня к выходу, взяв за руку. Выйдя из из комнаты, парень опускает мою руку. - Двое из трех тебя ненавидят, — заявляет Томмераас. - Да, — киваю я, — один придурок помог. — отвечаю я и иду вперед. - Ещё раз - и я ударю тебя, — строго говорит Герман. Я останавливаюсь и, смотря в глаза жирафа, говорю: - Идиот. Томмераас наклоняется ко мне и по моим губам пробегает горячая и болевая волна. - Ты блять совсем уже! — кричу я на всю академию. - Не шути так, малышка. — говорит Герман и нахально лыбится. - Малышка у тебя в штанах, урод! — высказываю я и, наконец, захожу в комнату брата и этого придурка. - Вы были в городе? Совсем уже спятили? — начинает кричать Дилан. - Это всё он! Это не я, — оправдываюсь я. - Вчера мы ездили за платьем и туфлями. Я же не виноват, что в гардеробе твоей сестры нет ни одного красивого платья! – возмущается Томмераас и кладет мои вещи на мою кровать. Оп, а вот и платьишки. - Вообще-то, у неё много красивых платьев, — произносит Дилан. Ой-ой. - Марта очень любит платья. Она на столько помешана на своих средневековых книжках, что она сама себе шьет, как будто из 17-го века, — рассказывает Дилан. - Кто тебя просил, Дилан! — Шепчу я и отворачиваюсь. Чувствую, как Герман прожигает во мне дыру своим яростным взглядом. - Ладно. Что я ещё о тебе не знаю, Марта? — спрашивает Герман. Я не могу ему всё рассказать. - Отлично. Ладно, — произносит Томмераас и через пару секунд я слышу хлопок двери. Я подхожу к брату и обнимаю его. - Спасибо, что ты не рассказал ему, — говорю я. - Марта, это твоя тайна, я не вправе её кому-то рассказывать. - Тин фин? — спрашиваю я. - Тин фин, малышка, — отвечает Дилан. Остаток дня мы провели делая домашку и сидя за ноутбуком рассматривая фотографии из детства. В детстве у меня была аллергия на малину. И я часто заставляла Дилана есть её килограммами, а потом расспрашивала его, какая она на вкус. А когда аллергия исчезла в периоде времени - Дилан заставлял меня есть малину. А еще, тоже в детстве, у нас были любимые конфеты под названием «Тин фин». Нам их мама покупала. Я не могла выгвоорить слово «правда» когда мой рот был наполнен едой, я говорила «Тин фин». Со временем, это вошло в привычку. - Это было на моем выпускном. Саймон сказал, что хочет тебя. Марта, мне пришлось выбить ему челюсть. Я начинаю сметься. - А кто-то еще говорит об адекватном поведении, — сквозь смех говорю я. Позже к нам присоединился Тео. Дилан постоянно перебивал меня, рассказывая очередную историю из нашего детства. Мы с Диланом уснули по-привычке в обнимку.