Беспристрастен

Её нашли без сознания на подступах к Стене — ярко-рыжие, присыпанные пылью волосы; складка боли между тонких бровей вразлёт. Маленькая, почти детская рука безвольно качалась маятником за спиной у патрульного, когда он нёс её хрупкое тело в лазарет Бесстрашия. Заблудшая овечка с личиком куклы, очередная попытка проникновения за периметр, поближе к сытой жизни. Эрик таких перевидал десятки. — Изгой? — Не похоже. Её мордашку пробили по базам всех фракций. Никогда нигде не числилась, — патрульный как бы невзначай цапнул рыжую прядь, упавшую ей на лицо, обнажая полураскрытые розовые губы, сложенные капризной уточкой. Слишком полные, слишком манящие. Слишком для изгоя. — Да ты потрогай её! Её жопой орехи можно колоть! Похабный смешок, щелчок двумя пальцами по литым бедрам — казалось, раздался звон. Тренированная, мускульная, твердая под чёрной одеждой без знаков отличий. Призрак. Более, чем удивительно. — Перепроверить ещё раз! Отрывистый приказ, и патрульный исчез в темноте коридора. Эрик не смог заставить себя уйти. Легко быть умником среди дебилов. В Бесстрашии всё до зевоты просто, очевидно и налажено, так что от скуки хочется выть. Пять фракций — как часы, ни одного дивергента за полгода, ни одной стоящей заварушки. А рыжая девка — головоломка, тренировка для заплывших жиром эрудитских мозгов. И ему хочется разгадать её лично. Короткий вздох, и светлые ресницы затрепетали, словно листья на ветру. Она распахнула глаза, Лидер инстинктивно взялся за рукоять пистолета. Зелёные, раскосые, с лукавым кошачьим прищуром. Эрику почудилось, будто на лбу его штрих-код, и она считала его без единой заминки. В её же глазах не было дна. — Ты кто такая? Она встрепенулась, села на кушетке, обхватила себя за плечи и уставилась в пол. Вызывающе красивая девка. Маленькое, невинное дитя. Смазливое лицо и взгляд старухи. Сбой системы. Когнитивный диссонанс. Чёрт знает что. — Я не помню… Низкий, с хрипотцой голос, словно вкрадчивое шуршание старой пластинки в эрудитских архивах. От него щекотно чуть ниже грудины, и Эрик сделал полшага назад, проверяя устойчивость пола под ногами. Изумрудная зелень заблестела от влаги, тяжело проглоченный ком скользнул вдоль нежной шеи, исчезая в трогательной ямке между ключиц. — Я ничего не помню. Меня, кажется, ударили. Слова ватой забивались в уши, вынуждая скрипеть извилинами со звуком несмазанных колёс. Напуганная и собранная до самой последней жилки — клубок противоречий и сплошных белых пятен, слишком, нарочито беззащитная, чтобы Лидер копчиком не почуял фальшь. — Память отшибло? — Эрик тянет гласные, а на деле время, чтобы собрать мозги в кучу. В её присутствии ворот неудобно давит на шею и жмёт пряжка ремня, а она не даёт опомниться, перехватывает нить разговора и тянет её на себя. — Вы здесь главный, верно? Эрик медленно склонил голову в знак согласия. Наблюдательная — невзначай погладила его самолюбие, прибавив к своей милой мордашке дополнительные очки. — Вы же не оставите девушку в беде? — она закусила губу, одним движением глаз прочертив пунктирную линию вдоль его шеи до ширинки. — Я не люблю быть в долгу… В её туманном взгляде слишком много смыслов, Эрик уверен — отсутствие данных лишь сбой архивной базы, и она уйдёт за ворота Бесстрашия назад к изгоям, туда, где ей самое место. Лидер покинул лазарет, не удостоив её ответа. Сколько таких искали покровительства, надеясь на должность последней поломойки при любой из фракций, лишь бы не оказаться за их чертой, а пока идёт разбирательство у него полная свобода действий и куча свободного времени. Девка сочная, как не посмотри, может для чего и сгодится. — Глаз с неё не сводить! — рявкнул он охраннику на входе. Настоящий Лидер не оставит девушку в беде, спасёт от одиночества и вгонит в такие долги, что рот потом не закроется. Но он и подумать не мог, что это она — беда на весь Чикаго и конкретно на его голову.