psithirisma.

Чонгук ничуть не удивляется, когда посреди ночи встречается с наглым прищуром темных глаз. На циферблате наручных часов яркой надписью мигает «3:00», и Чонгук вспоминает байку о том, что если уж тебе посчастливилось проснуться в данное время суток, значит, за тобой кто-то пристально наблюдает. Что ж, за Чонгуком действительно наблюдали. Но ему на прошлой неделе целых тринадцать лет стукнуло, поэтому он с уверенностью отбрасывает мысли о страшных историях в ящик прочей ненужной чепухи, и с вызовом вглядывается в темные глаза ночного гостя. Остальные воспитанники сиротского приюта спят спокойным сном, даже не подозревая о присутствии постороннего человека в общей спальне, и Чонгук движет ногой под одеялом, намереваясь столкнуть незваного гостя с кровати. Гость, к слову, мальчик с мятным цветом волос, выражение лица, у которого совершенно хитрое, а пальто ярко-красное и, кажется, слишком большое для него. Он ловко хватает руками движущуюся под одеялом чонгукову ногу и заставляет того замереть на месте, после чего расплывается в довольной улыбке, склоняя голову в бок. - Ты кто? – спустя минуту молчаливых гляделок, наконец, решается задать вопрос Чонгук. - Дух, - шепчет в ответ мятный мальчик, передергивает плечами, выпускает чужую ногу из цепкого захвата и добавляет хриплое. – Твой. - Мой… Кто? – переспрашивает Чонгук и неосознанно движется ближе, сокращая дистанцию. - Дух, - уже более недовольно произносит в ответ гость. – Раньше нас таких много было, а сейчас меньше десятка осталось. Бывало, на одного человека по дюжине рождалось, странно, что я жив до сих пор. Чонгук трет глаза, вертит головой из стороны в сторону, стараясь прогнать сонливость, и тянет руку вперед, намереваясь коснуться неизвестного мальчика, фигуру которого обрамлял блеклый свет луны из открытого окна за его спиной. Он почти касается бледной кожи на шее, но парень вдруг грубо отпихивает чонгукову руку в сторону и недовольно бормочет под нос бессвязные слова. - Если ты мой, значит, вижу тебя только я? – задает вопрос Чонгук, не прекращая попытки коснуться незнакомца. - Мы обычно перед смертью показываемся, - в очередной раз пожимает плечами гость. – Мы вас, людей, провожаем в загробный мир, - улыбается он. Чонгук одергивает собственную руку уже сам и забирается под одеяло, отодвигаясь подальше от парня. Уж чего-чего, а разговоров о смерти даже он боялся, а ведь он и слыл в приюте самым бесстрашным мальчиком. Мятный гость, сидящий в его ногах, тем временем улыбается еще шире и вдруг падает на Чонгука всем своим весом, останавливаясь всего в паре сантиметрах от его лица. - Да ты не волнуйся, - шепчет он. – Я тебя сейчас забирать не буду, - еще тише добавляет. – У тебя время до утра есть. Я тебя здесь подожду, хорошо? Глядишь, и скуку прогоню, - медленно вздыхает он, опуская голову на плечо Чонгука. Чонгук в ответ весь сжимается и понимает, что по телу мурашки бегут, потому что страх подбирается все ближе и ближе. Касается его плеча так же, как голова мятного парня, и чуть ли не сжимает в тиски. Он пытается сбросить парня на пол, хочет крикнуть, позвать кого-нибудь, попросить включить свет, но лишь продолжает лежать безвольной куклой, не способный ни на какие действия. Гость тем временем устраивается поудобнее на теплом пуховом одеяле Чонгука и закрывает глаза, а секунду спустя и вовсе исчезает, растворяясь в лунном свете. Чонгук судорожно водит руками по кровати, открывает и закрывает глаза несколько раз, трет их до покраснения и, в конце концов, спускается с кровати на пол, чтобы заглянуть под нее. Но мятного парня он нигде не находит и решает, что возможно, это был слишком реалистичный сон, наваждение навеянное россказнями друзей. Однако уснуть этой ночью он уже не может. Утром его расталкивают друзья, говорят о том, что Чонгук сейчас завтрак проспит, но Чонгуку совершенно наплевать. Он остается лежать в коконе одеяла, углубляясь в воспоминания о ночном госте и думать, а не умер ли он уже? Его грубо сдергивают с кровати руки воспитательницы. Она очень громко отчитывает мальчика, застилает постель и выгоняет Чонгука наружу, приговаривая о том, как же завтрак полезен. Чонгук в ответ лишь надувает щеки и сбегает на задний двор приюта, где вновь встречает ночного гостя с мятным цветом волос. Тот сидит на одной из скрипучих качелей, путается пальцами в черном банте на своей шее и пьет искрящийся напиток. Чонгук не раздумывая ни секунды, подходит ближе, а после усаживается на соседние качели, не сводя с мятного мальчика пристального взгляда. - Привет, - шепчет тот, улыбаясь совершенно хитро. – Я забыл тебя забрать. Чонгук снова чувствует подкатывающий комом к горлу страх и отводит взгляд в сторону. А ночной гость вдруг протягивает ему искрящийся напиток. Чонгук сомневается около получаса, пока в приюте остальные дети завтракают, а неизвестный мятный мальчик топчет грязь под ногами. Но все же решается и отпивает из высокого стакана. В горле будто происходит серия маленьких взрывов, Чонгуку даже кажется, что он проглотил несколько крохотных петард, а потом вдруг становится совершенно тепло, и осенний холод отступает. Мятный мальчик рядом еле слышно смеется и тоже выпивает немного искрящегося напитка. Делится с Чонгуком теплом, дарит ему задорный смех, и уже не так сильно пугает. У Чонгука перед глазами фейерверки взрываются, ему кажется, что он четко видит звезды в дневном небе. А еще думает о том, так ли они могут взрываться внутри, если попробовать их проглотить? Мятный мальчик рядом исчезает так же, как и прошлой ночью. Без слов, без объяснений и без обещаний вернуться. Стакан с напитком выпадает из его рук и разбивается о землю. Искры напитка уносит ветер, а Чонгук остается сидеть на ржавых качелях. Чонгуку исполняется восемнадцать лет, он готовится выпускаться из приюта. Готовится вступить во взрослую жизнь. Мятный мальчик больше не появляется, и в свои восемнадцать Чонгук вспоминает их встречи с улыбкой. Он ловит себя на мысли, что больше не верит в духа, что это было лишь игрой воображения. Но ночью, ровно в три часа, когда Чонгук просыпается с твердым чувством, что за ним наблюдают, он вновь встречается с наглым прищуром глаз. Волосы у гостя все еще мятные, и куртка на нем такая же красная, но сам он взрослый, такой же как Чонгук и улыбается уже не по-детски невинно. Он тянет к Чонгуку руку, склоняет голову в бок и шепчет еле слышимое: - Пора.