psithirisma.

В помещении душно, невыносимо жарко. Атмосферу разбавляет лишь старенький шумный вентилятор в углу. А песня, доносящаяся из динамиков небольшого магнитофона, кажется, прибыла прямиком из восьмидесятых. По крайней мере, у ждущего мастера, Чонгука, складывается о ней именно такое мнение. Зеркало перед ним украшают различные открытки и наклейки, содержащие в основном морские просторы, и Чонгук ловит себя на мысли, что сейчас бы он с радостью окунулся в ледяной океан. А секунду спустя ему кажется, будто он действительно падает в морские пучины и тонет, потому что оголенного плеча касаются слишком холодные пальцы. - Стрижка? Мастер позади задает короткий вопрос, а Чонгук замирает, вглядываясь в отражение в зеркале. Жарко, думает он, внимательно наблюдая за парнем, волосы которого пестрили ярким мятным цветом. Мороженого бы. Мятного. - Эй, прием? – мастер щелкает пальцами и хмурится. – Стричься будем? Чонгук коротко кивает и старается принять более-менее непринужденный вид, что ему, конечно же, не удается. Он вообще-то на покраску пришел, однако сейчас он считает это уже не столь важным. Какая разница – краситься или стричься? Он нервно передергивает плечами и шумно выдыхает. О том, что мастера можно было остановить и сказать о настоящем намерении, он даже не задумывается. Прохладная ткань скользит по рукам и аккуратно ложится на тело. Все еще холодные пальцы мастера изредка касаются его кожи, пока тот закрепляет защитный пеньюар на Чонгуке. А сам Чонгук ловит стаю непрошенных мурашек. - Как стричься будем? На этом вопросе Чонгук понимает, что у мастера довольно хриплый и низкий голос. А еще он шепелявит, от чего Чонгук позволяет себе улыбнуться. - Покороче, так покороче, - отзывается на улыбку клиента мастер и брызжет в того водой из распылителя. Чонгук снова не находит слов для возражения, и для возмущения, к слову, тоже. Вновь замирает, потому что мастер самодовольно улыбается и, кажется, начинает подпевать той нереально старой песне в магнитофоне. Чонгук готов поклясться, что к концу стрижки он рискует выйти из салона совсем лишенным волос. Но молодой мастер настолько овладевает его вниманием, что Чонгук сдается и расслабляется. Жара отходит на второй план, старая песня сменяется другой не уступающей ей по возрасту композиции. Из-за открытых дверей с улицы дует приятный летний ветер, и шумный вентилятор в углу гулко стихает. Мятноволосый мастер позади Чонгука еле слышно щелкает ножницами и все еще подпевает песням из магнитофона. Чонгук думает, что тот их, должно быть, наизусть знает и снова улыбается. Салон совсем маленький, всего два места для клиентов, ярко-желтый диван позади полностью скрытый под кипой модных журналов и высокий фикус рядом. Чонгук ловит себя на мысли, что тут уютно и улыбается уже в третий раз. Только улыбка сразу же исчезает, потому что Чонгук сталкивается с внимательным взглядом мастера, находящегося непозволительно близко и в очередной раз замирает, не в силах совладать с собой. От него пахнет апельсинами и морем. Чонгуку снова становится жарко. - Закрой глаза. Мастер еле заметно улыбается и сдувает мятную челку, упавшую ему на глаза. Чонгук слушается и закрывает глаза. Запах апельсина и моря становится сильнее, а пальцы мятного парня касаются его лица, аккуратно стряхивая отрезанные волосы на пол. Чонгука бросает из жара в холод, он чувствует, как во рту пересыхает и задерживает дыхание. Страшно хочется открыть глаза и вновь встретится с внимательным взглядом безымянного мастера, но Чонгук держится. Парень продолжает профессионально лишать Чонгука отросших волос, а после вдруг дует на него и снова касается холодными пальцами его лица. Чонгук не сдерживается, осторожно открывает глаза, но видит лишь мимолетную улыбку мастера, потому что тот успевает отойти за его спину и аккуратно развязать защитную накидку на его шее. Чонгук видит в зеркале слишком короткую стрижку и очень довольного мастера, и слова о том, что все не так, ему не нравится, и он вообще краситься пришел, отходят на второй план. Он проводит ладонью по остриженным волосам, сталкивается с пальцами мастера, когда заводит ладонь назад и тут же вскакивает со своего кресла. Парень оказывается ниже его. Он все еще улыбается, перекидывает ножницы из руки в руку и явно чего-то ждет. Но Чонгук вновь не находит, что сказать, поэтому лишь протягивает в руки мастера несколько смятых купюр, шепчет тихое «спасибо» и буквально выбегает на улицу, в вечернюю прохладу без апельсиново-морского запаха. И он почти делает шаг вперед, чтобы уйти, но его останавливают все еще холодные руки мастера. Чонгук осторожно оборачивается, думает о том, что ему сказать и в очередной раз замирает на месте. Парень напротив протягивает ему оторванный лист бумаги и с улыбкой произносит: - Визитка. На всякий случай. Он не дожидается какой-либо реакции в ответ и возвращается обратно в салон. Чонгук слышит, как тот вновь начинает подпевать песням из магнитофона и снова не сдерживает улыбки. «Мин Юнги» красуется неровным почерком на листе рядом с явно наспех написанным номером. Жарко, думает Чонгук. Мороженого бы, и волосы, наконец, перекрасить. Например, завтра. Да, завтра – просто отличный день, чтобы вновь заглянуть к мастеру Мин Юнги.