psithirisma.

- Драконы? Чонгук задает вопрос и выдыхает облако теплого пара. Сейчас бы у костра погреться, да выпить бы кружку вина, но Чонгук – разведчик, он дал присягу, посвятил жизнь Ночному Дозору, и теперь расплачивается, бродя по замерзшим рощам настоящего Севера Вестероса. Новенький – Юнги – тот-самый-Таргариен – идет рядом, массивными ботинками распинывает белоснежные сугробы и надменно скалится. Именно скалится, потому что его улыбку даже наглой усмешкой назвать нельзя. - Драконы? В голосе новичка плещется столько яда, что Чонгук останавливается и оборачивается к парню. Весь вид Юнги говорит о том, что он считает Чонгука тупым и необразованным болваном. И он даже не спешит продолжить свою речь. Щурит глаза, все еще скалится и зачем-то облизывает сухие губы. - Драконы? На этот раз, дублируя вопрос Чонгука, Юнги хрипло смеется и склоняет голову в бок. Его белые волосы выбиваются из-под черного капюшона, и Чонгуку кажется, что это и не волосы вовсе, а снег, упавший с промерзших веток. - Когда-нибудь видел их? Управлял? Летал? Смех Юнги становится громче и он даже усаживается на старое бревно, чтобы вдоволь насладится, как ему кажется, глупыми вопросами Чонгука. Драконы, подумать только. Юнги поправляет кожаные ножны на поясе и устраивается на импровизированном «сидении» поудобнее. Пару раз кашляет в кулак и снова скалит свою недоулыбку. - Ты вообще в курсе, что они вымерли, Чонгуки? На «Чонгуки» у Чонгука в груди что-то екает и он камнем опускается в белоснежный сугроб. Немного стыдно и неловко. Он знает, что драконов уже давно никто не видел, но всякое ведь бывает. У той девчонки за Узким Морем, говорят, их целая троица. Он глубоко вдыхает, снова ловит себя на мысли, что погреться у костра ему хочется уже сильнее и переводит взгляд на лицо Юнги. Тот смотрит внимательно, хищно улыбается и постукивает пальцами по рукояти своего меча. Чонгук знает, что мечом Юнги владеет ловко, а в глазах у него плещется какая-то дикость, и бывалый разведчик неосознанно тянется к своему оружию, готовясь в случае чего дать отпор. Но Юнги вдруг вытягивает руки вверх, протяжно зевает и встает с бревна, попутно отряхивая от снега свой черный плащ. - Я никогда не видел драконов. И уж тем более не летал на них, - хищной улыбки на губах больше нет, да и глаза у него как-то тускнеют, а после Юнги добавляет. – Я, если ты уже забыл, бастард. Не особо желанный Таргариен. И если бы драконы еще жили в нашем мире, меня бы наверняка скормили одному из них. Чонгук выдает в ответ какое-то подобие смешка и встает следом. Он, в отличие от Юнги, не «от крови дракона», он законный сын своего отца, не королевского происхождения. Преступник, конечно, но считает, что бастардам жить куда сложнее. Клеймо преступника можно использовать как броню, можно запугивать этим, оборонятся. А с ярлыком бастарда провернуть такое не совсем возможно. Юнги, к слову, уже успевает выбраться вперед и Чонгуку приходится его догонять. Остальная часть отряда рассредоточилась по периметру, и кстати, подходит время возвращаться в крепость, поэтому Чонгук решает разбавить обстановку байками из разряда страшных историй и, догнав Юнги, задает вопрос о белых ходоках. - Ты веришь в них? Он улыбается, мол, эй, Юнги, оцени шутку. Кто в здравом смысле вообще может верить в сказки о ледяных великанах. Но Юнги от чего-то тормозит слишком резко, дрожащими пальцами хватается за рукоять своего меча и еле слышно шепчет. - Один из них прямо за твоей спиной. Чонгук напрягается, выдыхает шумно и ощущает себя натянутой струной. Плохая шутка, жизнь – ему хочется выразиться именно так, потому что если за его спиной действительно находится ледяное нечто, то шутить шутки о них было явно плохой идеей. Юнги осторожно ступает вперед и касается пальцем собственных губ, призывая Чонгука не издавать лишних звуков. Тот коротко кивает в ответ и старается не шевелиться. Новобранец подбирается совсем близко, кладет ладонь на чонгуково плечо и приближается к его уху. Чонгук судорожно раздумывает о том, что успел сделать в жизни хорошего, зачем Юнги так близко и как это поможет в борьбе с ходоком. Но Юнги вдруг выдыхает и смеется совсем тихо, обдавая замерзшего Чонгука теплым дыханием, а потом произносит то, что чуть ли не выбивает почву у него из-под ног. - Всего лишь шучу, Чонгуки, расслабься, - Юнги легонько хлопает его по плечу и, кажется, становится к Чонгуку близко настолько, что можно услышать его сердцебиение. – Ты ведь брат Ночного Дозора, - тем временем продолжает он. - Чего пугливый такой? Опять это «Чонгуки», думает Чонгук и отталкивает Юнги. Бурчит под нос что-то недовольно и на всякий случай глядит за спину – а вдруг враги за ним все же есть? Но роща пустая, а Юнги снова смеется. - Пора возвращаться, - хмыкает Чонгук и разворачивается в сторону крепости. Кожа на шее будто горит. Чонгук усмехается, забавно, ведь сам Таргариен – бастард «от крови дракона» только что обдал ее своим дыханием. Вряд ли, конечно, горящая кожа Чонгука связана с драконьей кровью Юнги, но Чонгук предпочитает скинуть все именно на это, нежели признаться себе в том, что он банально смущен. - Чонгуки, - вдруг нараспев тянет Юнги, вышагивая за его спиной. А выше упомянутый Чонгук лишь кутается в свой капюшон поплотнее, и выдает что-то вроде «заткнись, драконий отпрыск». На губах Юнги расцветает довольная улыбка.