Слизеринские истории

      О, как ее раздражала Дафна Гринграсс! Эта высокомерная выскочка, которая только и делала, что портила ей жизнь. Все, начиная от этих золотистых волос и заканчивая кончиком маленького аккуратного носика, Панси ненавидела до глубины души. Впрочем, для нее не было секретом, что и Дафна ее не особо любит. Что сказать, сразу видно, что они подружки.       Может, у них бы и были нормальные отношения настоящих подруг, если бы не вечное соперничество. Конечно, первенство за титул красавицы школы и факультета Дафна заняла почти без боя. Это потому, как всегда думала Панси, что та лучше умеет строить глазки. И потом, блондинки всегда кажутся глупыми, отчего имеют еще большую привлекательность. Так рассуждала Панси. Конечно, она тоже была хорошенькой, но явно уступала Дафне, что скрепя сердце признавала. Так или иначе, а парней было много, и не все, как выяснилось, готовы были поддаться чарам милашки Гринграсс-старшей. Панси страсть как обожала отбивать парней у своей подруги, пусть это и удавалось ей тогда, когда Дафна уже остывала к ним. Но самое большое удовольствие ей доставляло иметь то, что было недоступным для Гринграсс-старшей. В ее власти был сам Драко Малфой. Не то, чтобы он ей очень нравился или она ему. Но видеть позеленевшее от зависти лицо Гринграсс, когда Панси перебирала пальчиками светлые волосы Малфоя или держала его горячую ладонь в своих руках, стоило многого. Панси была четвертым и последним человеком, который догадывался об истинных чувствах, испытываемых Дафной к Драко. Хотя Паркинсон списывала это на то, что Гринграсс просто не успокоится, пока не разобьет сердце всем парням Хогвартса. Впрочем, ее это не особо волновало. — Что читаешь? — спросила Панси, двигаясь поближе к Тео и прикрывая книгу, которую тот держал в руках, чтобы прочитать на обложке название. — Зельеварение, серьезно? Мне казалось, ты прочитал вдоль и поперек все учебники и справочные материалы по зельям, которые только можно найти в замке, и не один раз. — Повторение — мать учения, — с легкой улыбкой выдал он, не отрывая взгляда от книги. — Просто я повторяю состав лекарственных зелий первой необходимости. Не помню, говорил ли: хочу стать лекарем. Да, кажется, говорил, — задумчиво пробормотал он. — Нет, не говорил. — А, да это ж я Дафне говорил, конечно! Тебя тогда не было. Панси отвернулась. И снова эта Дафна. Опять портит ей жизнь. Как будто бы мало она мозолит ей глаза своими теплыми отношениями с Тео, так теперь это делает еще и он! Невыносимо. И ей это определенно надоело. Плевать на Гринграсс. Пусть делает все, что ей вздумается, даже с Малфоем, но только не с Тео.       Паркинсон всегда была чрезмерно прямолинейной. Всегда говорила то, что думает, не пытаясь как-либо смягчить свои слова. Всегда добивалась того, чего хотела. И всегда знала, что хочет. А сейчас она хотела Теодора Нотта. Точнее, не прямо сейчас: он нравился ей уже достаточно длительное время. У него были такие шелковистые темные волосы, глубокие карие глаза, хорошо сложенная фигура. Спокойный, неимпульсивный, мудрый. Он всегда навевал какую-то таинственность вокруг себя. Возможно, поэтому он привлекал ее, Панси. Но впервые она столкнулась с тем, что не могла сказать, почему он ей нравится. Нравится и все тут. Просто и ясно, как небо в безоблачное утро. — Думаю, из тебя выйдет хороший лекарь, — сообщила она. — Надеюсь, — улыбнувшись, пробормотал парень.       Панси, впервые неспособная придумать более подходящую тему для разговора, шумно выдохнула. Она всегда брала то, что хотела, так? Она сильная, гордая и независимая девушка. И никакая смазливая мордашка Гринграсс не будет ей помехой. Именно поэтому сейчас, именно сейчас стоит поступить так, как она поступала всегда, — брать. Если постоянно что-то откладывать, то это что-то так и не случится. Подходящего момента можно ждать целую вечность.       Панси окинула беглым взглядом гостиную. Странно, но она была почти пуста, за исключением нескольких второкурсников, бурно обсуждающий какую-то свою ерунду в противоположном конце гостиной. — Тео, — Панси уверенно забрала книгу у него из рук, требуя себе все его внимание. Нотт слегка нахмурился, смущенный действием однокурсницы. — Панс, может, отдашь мне книгу? — поинтересовался он, добродушно улыбнувшись, будто бы и не замечал серьезности лица девушки. — Нет, — без обиняков ответила она. — Я хочу с тобой поговорить. — И о чем же? — он постарался придать своему лицу заинтересованное выражение, хотя ему все меньше и меньше нравилось происходящее. Теперь он вдвойне жалел, что Астория не осталась, ведь в ее присутствии можно было бы избежать этого до ужаса странного разговора, которым его тут запугивает Паркинсон. — Не вижу смысла ходить вокруг да около, поэтому скажу все так, как есть: ты мне нравишься, — сообщила она, не заметив, как помрачнело лицо Тео. — И коли я это сказала, то надеюсь, что ты пригласишь меня на свидание. — Но Панси… — Что, опять Гринграсс, да?! — воскликнула девушка, сразу поняв, к чему клонит Теодор. — Вечно она. Знаешь что, не говори ничего. Мы оба прекрасно знаем, что она безуспешно сохнет по Малфою, так что тебе с ней ничего не светит. Поэтому советую тебе, как друг, хорошенько подумать, прежде чем отказывать мне.       Она резко встала и вскоре скрылась за дверьми женских спален, оставив Тео в полном смятении. В подсознании он отметил, что Панси, судя по всему, решила, что он влюбился в Дафну. Рассказать ей — будет смеяться еще полгода. Но как же катастрофически близка была догадка Паркинсон. Просто другая Гринграсс, с которой ему тоже, скорее всего, ничего не светит.