Обмани меня

      Ветер отчаянно бьется об здания, когда Тэхен доезжает до школы, пряча холодные и кое-где покрасневшие руки в карман пальто. Именно в такую погоду — с безумством воздуха, шелестом только начавших опадать листьев и общей начавшейся серостью осени, начинаешь всерьез задумываться о смысле жизни. Ким выдыхает и поднимает взгляд к небу, тучи на котором плывут слишком быстро — приближается гроза. Позади отчаливает автобус, конечная остановка которого как раз возле дома Юнги. Тэхен облизывает губы, ощущая кончиком языка сухость трещинок, и пересекает ворота, выискивая в толпе уходящих школьников уже знакомую преподавательницу. Он игнорирует чужое любопытство и замечает у колонны закутанную в теплую куртку Чон Минхе. Она придерживает тонкими пальцами розовый шарф на шее и, встретившись взглядом с Тэхеном, робко улыбается. В школе она чувствует себя лучше, и ее поклон более уверенный, а взгляд ищет на лице детектива ответы на невысказанные вопросы. — Добрый день, — Ким здоровается первым и улыбается практически нормально. Он надеется на то, что кончики губ не дрожат, выдавая, насколько не осталось сил даже на фальшивую улыбку. — Добрый. Я попросила учеников задержаться, чтобы вы успели спросить о Юнги. — На мгновение губы Минхе поджимаются, и Тэхен с его вернувшейся тупой головной болью фиксирует это уже неосознанно. — Да, спасибо. Проведете? — Тэхен уже не фальшивит, желание спрятаться от промозглого ветра слишком сильное, и довольный выдох сам собой вырывается уже в коридоре старшей школы. Мужчина задумчиво осматривает ящики для обуви и спешащих домой учеников. Скользит рассеянным взглядом по одинаковой форме и гулу голосов, что подобны шумному морю. Он останавливается ровно в тот момент, когда осознает, что завидует этой безмятежности, что еще не окрепла под гнетом взрослых решений. Несмотря на свою относительную юность, Тэхен чувствует себя безумно уставшим и сдавшимся. В душе неприятное вязкое болото, одновременно глубокое и подозрительно спокойное внешне. Оно ничем не заросло, похожее больше на черное пятно, которое ночью забирает все больше островков остальной души. И Тэхен чаще возвращается к мысли, что во всем этом виноват только он один. Это гнетет, упаковывает камни на плечи, которые вот-вот опустятся окончательно. Мужчина с удивлением замечает, что практически чувствует привкус алкоголя на губах, и с горькой улыбкой соглашается: да, это прекрасный выбор, который не равен решению уравнения. Антидот против жизни, неплохое обезболивающее. — Вы в порядке? — Минхе оборачивается, когда замечает, что детектив не идет за ней. Он погружен в свои мысли, и отросшая челка закрывает глаза шоколадного оттенка, которые сейчас слишком пустынны из-за отсутствия тепла внутри. Женщина пробуждает его от внутренних размышлений, и Тэхен после кивка следует за ней по коридорам. Он идет спокойно, не вытаскивая руки из карманов своего пальто, шевелит пальцами, перебирая мелочь, и успокаивается. Останавливается возле двери, за которой тоже слышен гул голосов, и вздыхает, концентрируясь. — Там полный класс? — Нет. Конечно нет. Не всем родителям понравится, если их детей будет допрашивать детектив, но здесь те, кто сам вызвался. Среди них — лучшие друзья Юнги. Они очень переживают за него. Именно они и стали мотивацией моего прихода в полицейский участок, на самом деле. — Минхе улыбается коротко, прежде чем открыть дверь и зайти внутрь, успокаивая взволнованных детей. Тэхен медлит полминуты и после серии глубоких вздохов — заходит. На него тут же смотрят внимательно и отчасти подозрительно. Внутри детектива расцветает знакомая улыбка, кажется, что он снова попал на практические курсы по психологии и невербалике. Ким останавливается возле учительского стола и осматривает учеников: позы, выражения лиц, бросаемые взгляды то на него, то на учительницу. Он замечает одного, который смотрит прямо, его поза открытая, неосознанно уверенно-агрессивная: он готов говорить и спорить. Тэхен усмехается и кланяется коротко: — Добрый день. Меня зовут Ким Тэхен и я детектив из полицейского участка. Вы уже знаете, что ваша преподавательница подала заявление насчет пропажи Мин Юнги. — Мужчина обводит взглядом учеников, замечая малейшие изменения, взволнованную реакцию и кивая на нестройное приветствие. — Для начала я спрошу — есть ли то, что вы хотите рассказать мне сами или пройдем… — Тэхен осекается, улавливая, как парень резко поднимается и внимательно смотрит на него, перебивая: — Его действительно будут искать? — Тэхен наклоняет голову и смотрит в глаза мальчишке, который и является главой компании Юнги. — Уже ищут. Люди из полицейского участка обзванивают родственников, а также больницы и ближайшие города. У тебя есть мысли, куда он мог пойти? — Его похитили. — Парень поджимает губы и с шумом садится обратно, Тэхен замечает, как вместе с этим притихли остальные, опуская головы или переглядываясь между собой. Ким подходит к столу и присаживается на уголок, создает неформальную обстановку, ограждает учеников от их преподавательницы и акцентирует внимание на себе. — Пак Хон, успокойся, пожалуйста. Не веди себя подобным образом, — Минхе повышает голос, но в ее тоне чувствуется усталость не меньшая, чем у самого Тэхена. Но он не оборачивается, смотря в глаза мальчику. Не кидает вызов, нет, всего лишь устанавливает зрительный контакт и показывает, что он не представляет опасности. Вытаскивает руки из карманов и видит, как взгляд Хона скользит по пальцам, огибая ладони и цепляясь за остановившиеся часы. — Родители считают, что Юнги украл машину и рванул из города. — Детектив слышит тихое аханье позади, Минхе закрывает рот ладошкой, ослабляя ворот белоснежной рубашки, но Тэхен не отводит взгляда от учеников. Хон снова реагирует первым, презрительно кривит губы и выплевывает с ненавистью: — Это бред. Юнги не умеет водить машину, во-первых, а во-вторых, он бы не уехал сам. — Пак смотрит теперь с насмешкой, и детектив отмечает про себя, что этот паренек — сплошная находка для анализа. Его эмоции открыты, и, думается, Юнги с ним было комфортно именно поэтому. Тэхену Юнги представлялся более закрытым, собранным, в чем-то правильным до скрежета, таким, которому эмоции приносят раны из-за излишней чувствительности. Хон и эти ребята были солнечными лучами, что закрывали его от капель внутренней грозы. Мог ли Юнги в таком случае действительно бросить этих ребят? Мог бы, если гроза сильнее солнца. Мог бы, если защитить близких от самого же себя является мыслью номер один. Тэхен смотрит в одну точку, потеряв концентрацию, и блокнот в его внутреннем кармане словно нагревается от мыслей о его владельце. Может быть, Юнги думал, что без него всем будет лучше. Глупый и наивный ребенок. Тэхен и сам об этом думает не один раз в день. — Хон, у тебя проблемы дома? — Ким с трудом отрывается от созерцания какого-то пятна на полу и поднимает взгляд. Парень тут же съеживается, уменьшается от неожиданности, но сознание пытается не поддаваться, и в глазах ученика мелькает злость и недоверие. Ну вот, опять. — Какая разница? Мы говорим сейчас не обо мне! — Правильно. Мы говорим о Юнги. У него тоже проблемы дома были? И если были, а я в этом практически уверен, то он бы доверил тебе, и не только тебе, эти тайны? — Тэхен сначала смотрит в глаза каждому ученику, а после возвращается к Хону, который сжимает кулаки. — Мои проблемы не касаются… школы, — короткий взгляд на учительницу позади Тэхена, — но Юнги бросил баскетбол, и он отгородился от нас в последнее время, — Голос звучит тише, и Ким наконец видит еще одну эмоцию — искреннюю грусть. Хон опускает взгляд, его переживания еще по-юношески яркие, взрывные и сильные. И Тэхен за пеленой его агрессии и лидерства видит неприкрытую скорбь и грусть. Тоже защитник, только тот, кто не жалеет себя, улыбаясь как можно солнечней. — У него были враги? Кто-то завидовал? Может, угрожал? — Ким поднимает взгляд и мельком смотрит на часы, отмечая про себя время. Ему еще нужно вернуться в участок, написать оставшиеся отчеты, и уже от этого не хочется даже двигаться с места. — Старшие классы задирают на переменах, но это обычно, без чего-то серьезного, — Один из учеников наконец подает голос, его пальцы переплетены между собой, а ноги скрещены. Закрытая поза, Тэхен устало смотрит на это и кивает. — Юнги говорил в последнее время что-нибудь странное? Дарил свои ценные вещи кому-то? — Пожалуй, последний вопрос, самый нелюбимый детективом. Каждый из учеников задумался, а после несинхронные отрицательные ответы. Хон думал дольше всех, а после на его лице скользнуло болезненное осознание: — Он хотел отдать мне свой любимый баскетбольный мяч, когда отказался от игр в этом сезоне. Но я его переубедил, а после он и сам не отдавал даже просто подержать. Сказал, что… надерет нам задницы, но чуть позже. — Тэхен усмехается, наблюдая, как у учеников светлеют лица, они один за другим делятся чем-то теплым, в особенности фирменными шутками и даже позами Юнги. Они строят предположения и уже не хотят думать о плохом, а после, когда Ким уже выходит из школы, кутаясь в пальто и проклиная резкое похолодание, за спиной слышны шаги. Детектив даже не оборачивается, зная, кто хотел поговорить наедине. — Извините? — Парень со стандартной челкой, укутанный в шарф так, что выглядывают только глаза, а руки в карманах. Тэхен все же оборачивается, удивленно смотря на подростка. Он рассчитывал на Хона, и этот парень, что сидел на последней парте, его удивил. — Да? — Зачем вы спросили про подарки? — Ученик поправляет шарф, открывая немного шею и выдыхая шумно. За его спиной полный рюкзак, но Ким готов спорить, что там все на своих местах, включая особенные мелочи и ланч-бокс с забавной надписью. — Он подарил тебе что-то? — Нет. Но этот вопрос меня… заинтересовал, — Парень подбирает слова и поднимает взгляд, смотря в глаза, а после отводит тут же, пытаясь не смущаться собственной наглости. Он собирался с мыслями целую встречу, а после рванул вдогонку, переживая, что детектив успеет уехать. — Обычно самоубийцы дарят близким людям что-то на память. Им больно уходить в одиночестве, со своими ужасами и проблемами. Так что, это подарок на прощание, — Тэхен выдыхает и облизывает губы, жмурясь от нового порыва ветра, который к ночи, вроде бы, должен наконец утихнуть. — Но Юнги не самоубийца. Не из-за того, что у него есть мы или что-то вроде этого. Думаю, ему бы просто не хватило смелости. — Ким смотрит в глаза парню, и всего на мгновение где-то внутри сжимает от этого чужого отчаяния. — Да, конечно, — Голос немного вздрагивает, Тэхен провожает взглядом покидающего школу ученика, который кутается сильнее в свой шарф. Внутри мужчины скребут кошки и чувствуется назревающая вскоре пропасть. Словно под ногами осыпается песок, затягивая в темноту. Юность полна как счастья, так и отчаянных ужасов.       В участке уже не так шумно, Тэхен хлопает входной дверью, устало поднимаясь в офис и стараясь не встретиться с коллегами. Но когда Ким замечает знакомую макушку, склонившуюся над бумагами совсем низко, улыбка скользит на лице. Пожалуй, Чимина он все же готов сегодня увидеть. Пак зевает и перекладывает еще один документ в сторону. На его столе уже внушительные стопки, и, кажется, новый начальник решил здесь новичка попросту поселить. Тэхен подходит и легонько касается плеча, посмеиваясь, когда Чимин пугается и держится за сердце. На его пухлых губах остались крошки от шоколадного печенья, и это веселит еще сильнее. — Ты домой не собираешься, что ли? — Ким кивает на стопку бумаг и хмурится от отрицательного качания головой и быстрого взгляда в сторону кабинета Хосока. Там горит свет и приоткрыта дверь, видно, как Чон читает документы, подписывая что-то, а после отодвигая в сторону ненужные материалы. — Не отпускает? — Та нет, сам хочу разобраться с этим. Кстати, насчет твоего парня никаких новостей. Я обзвонил морги, больницы и там по мелочевке, в городских пока тишина, осталась только парочка. Информацию дадут уже завтра, скорее всего. — Чимин убирает челку с глаз и тянется за еще одним печеньем, поджимая губы, когда не обнаруживает там нужного, на пальцах остаются только крошки, и Тэхен смеется снова. — Купить тебе? — М-м-м, нет. Тебе еще отчет писать, вроде, даже дедлайны дедлайнов погорели уже. — Чимин жмурит глаза и поправляет галстук на рубашке, облизнувшись наконец и удивленно прикоснувшись к губам, стирая остатки крошек. Смущение расцветает на щеках еле заметными пятнами, а Тэхен удивляется подобному, отходя и садясь за свой стол. На спинке стула снова висит пальто, а вместе с ним и блокнот Юнги, который бы не помешало посмотреть. Ким нехотя загружает базу, просматривая красноватые восклицательные знаки возле дел, по которым все еще нужно сдать отчеты. Он даже вспоминать их не хочет, не то что описывать свои действия вместе с никому ненужными объяснениями. Намного лучше было бы оказаться где-то в другом месте, где свободно и хорошо. Где можно было бы вырвать из своей груди это прогнившее мясо и чувствовать только потоки ветра, ловить их пальцами и не думать ни о чем. Не думать о Чонгуке. Любимое имя оседает на губах никотиновыми всплесками с вишневым привкусом, а Тэхен резко возвращается из прострации в реальность. Он с тоской смотрит на кофейный автомат и только собирается подняться, как дверь с шумом открывается. Полицейский Йонгу заходит раздраженно, пиная по пути стул, и скользит взглядом по Чимину, тут же отворачиваясь и собирая бумаги со своего стола. Он просматривает их снова и снова, откидывая какие-то в сторону и нервничая еще больше. Тэхен не хочет ввязываться в это, все же запуская один из документов и просматривая черновые наброски дела месячной давности. Но на его стол опускается папка с документами, и мужчина смотрит на него внимательно с долей уже приготовленной язвительности. — Это теперь твое. — Йонгу наклоняет голову, его уголки губ дергаются в насмешке и злобе, когда Тэхен вытаскивает папку из-под пальцев коллеги и просматривает дело о пропаже ребенка. — Я не занимаюсь педофилами. И у меня свое дело. — Ким возвращается к документам, но удар ладони по столу заставляет его уже серьезно обратить свое внимание на полицейского. — Йонгу-хен, — Чимин тихо зовет, стараясь отвлечь на себя внимание и не понимая, что вся эта злость сейчас перейдет на него. Всегда спасающий Пак Чимин. Тэхен еле заметно качает головой, чтобы не лез. — Заткнись, Минни. — Мужчина снова смотрит на Кима, который расслабляется в кресле. Нельзя показывать свою неуверенность или усталость. Или то, что Тэхена подобная смена отношений цепляет. Всего несколько месяцев назад практически все подобные дела переходили через него. Десятки допросов в неделю, сотни бумаг и размашистая подпись Намджуна внизу как личная похвала лучшему сотруднику. — Теперь занимаешься. Ублюдок в камерах, и мне нужно знать, где он держит ребенка. — Йонгу наклоняется ниже, демонстрируя гладко выбритый подбородок с парочкой нелицеприятных прыщей, что уже выступили из-за раздражения. Тэхен качает головой и возвращается к документам. — Намджун отстранил меня от всех подобных дел, и, тем более, у меня есть свое. — Тэхен клацает по пробелу и уже собирается начать печатать или хотя бы создать видимость, но клавиатура едва не вылетает из-под пальцев. Ким поднимает откровенно злой взгляд и замечает тень Хосока, который вышел из своего кабинета. Из-за шума или чего-то еще — плевать. Йонгу видит его, но останавливаться не думает, протянув руку и едва не вцепившись в воротник рубашки, зашипев из-за крепкого захвата Тэхена. — Намджун мог позволить тебе делать вид, что ты нужен здесь, когда начал бухать едва ли не прямо перед нашим носом, но мне все равно, по правде говоря. Сейчас ты — отброс этого отдела, и никого не ебет твой парень-висяк. Поэтому иди и сделай, блять, хоть какую-то свою работу. — Йонгу отталкивает руку Тэхена, стукая по столу еще раз, и, коротко посмотрев на Хосока, уходит из отдела. Чон только отвлекается на мгновение от бумаг, стоя возле замершего и напуганного Чимина. — Эти документы перепечатай в соответствии с исправлениями и давай мне на подпись. После этого в архив. — Хосок кладет аккуратную стопку рядом с и так заваленным столом Чимина и только тогда поднимает взгляд на хмурого и взъерошенного Тэхена. — Иди и сделай это. — Хосок кладет руку на плечо Чимина и легонько сжимает, смотря в глаза Киму и одной темнотой в глазах заставляя его подчиняться. Тэхен встает, прихватывая со стола папку и слыша словно через толщу воды голос Пака: «Камера 151». Его до сих пор отчасти трусит из-за рванувшего в вены адреналина и этого приказного тона. Количество стресса удваивается, и уставшее состояние только усугубляет желание пойти домой и напиться снова. Ему срочно нужно какое-то болеутоляющее от происходящего внутри и одновременно снаружи. Он читает дело, понимая, что этот уже сидит второй раз и расколоть будет сложнее. Детское порно на компьютере, расстроенные родители в холле, провожающие каждого полицейского взглядом полного отчаяния и затаенной надежды. Тэхен вздыхает и массирует виски в надежде прекратить головную боль, проявляющуюся эпизодически. Он цепляется взглядом за ровно напечатанные строчки и молится, чтобы подонок раскололся сам и, желательно, до самых костей. Он находит нужный документ, подходя ближе и замечая хмурого Йонгу, смотрящего на мужчину через стекло. Тэхен и сам разворачивается, становясь рядом, и через головную боль стараясь не пропустить ни единого движения полноватого и откровенно некрасивого мужчины. На нем нет рубашки, и заляпанные чем-то белым шорты вызывают рвотные ассоциации. — Вы его из дома вытащили? — Йонгу не поворачивает голову, но кивает, открывая ровный ряд зубов и едва не рыча от бессилия и злости. — Да, он даже одеться не успел толком, как и заблокировать компьютер. Техники уже проверили его, там несколько терабайтов откровенного детского порно. Он тут сидит уже около трех часов. Сукин сын. — Но это первое его похищение? До этого задерживали за видео и домогательства. — Ким листает еще раз документы, жмурясь от новой вспышки боли. Наверное, ему стоит показаться врачу. Листы едва не рассыпаются под пальцами, но Тэхен находит нужный и снова перечитывает, краем глаза наблюдая за полицейским. Что бы ни было несколько минут назад, сейчас они стоят перед камерой преступника, который где-то держит ребенка. Раньше Тэхен был бы на передовых, скручивая и пиная подобных этому в полицейскую машину, но сейчас даже смотреть на это было невыносимо. Каждое такое расследование поднимало рану внутри, Тэхен словно поглощал чужую боль. Заливал внутрь себя отбросы вместе с чужим ужасом, и это смешивалось, создавая кошмары по ночам, спасти от которых его больше никто не мог. Чонгука не мучили плохие сны, уходя с работы, он словно прощался и оставлял демонов до нового утра. Были ночи, когда он задерживался до рассвета, но даже тогда его ласковая улыбка грела более уставшего Тэхена, который как раз таки был во власти своих призраков круглосуточно. Но стоило только дернуться, и сонный Чонгук прижимал его крепче, шепча бессвязные слова на ухо, и после этого спалось хорошо. Словно Чон и сам был демоном, но рангом повыше, угрожающим остальным только своим еле заметным рычанием, от которого мурашки по коже. Тэхен не замечает, как едва ли не обнимает себя, стараясь успокоить беспокойное сердце и мелькнувшую внутри боль. — Ты норм вообще? Надеюсь, не пил сегодня? — Йонгу замечает состояние Кима и поворачивается уже полностью, подозрительно принюхиваясь. — Богом клянусь, если ты пил, я лично сдам тебя верхнему руководству. Как же ты достал. — Мужчина дергает за плечо, разворачивая к себе, и пугается отсутствующего взгляда у стоящего напротив. — Отвали, не пил я. — Тэхен приходит в себя резко, отпихивая полицейского, и дергает на себя ручку двери, открывая и заходя в помещение, моментально морщась от запаха. От мужчины несет смесью терпкого пота, какой-то сильно разбавленной банановой смазки и спермы. Тэхен моментально хочет выйти обратно, но заставляет себя сесть за стол и положить дело перед собой. Он смотрит внимательно, вклиниваясь в игру, и молчит несколько минут, анализируя зажатость мужчины, его руки, прикрывающие пах, довольно закрытую и съежившуюся позу — он и так знает, что в его случае все очень плохо. Ким открывает папку, скользит якобы заинтересованным взглядом и вздыхает. — Ю Сонгхо, тебе же не понравилось сидеть в тюрьме. Как же ты снова так попался нам, — Ким начинает стандартно, выражая свое якобы сочувствие. Несмотря на то, что его внутри выворачивает от брезгливости, боли и отвращения, он должен подыграть. На фоне агрессивного Йонгу он будет отличным контрастом, таким себе хорошим полицейским. Тэхен про себя смеется с этой мысли, если уж и говорить об этом, то он-то и есть самый плохой в этой компании. Кроме Сонгхо, конечно. Мужчина поднимает на него взгляд и тут же отводит, его уголки губ опущены, и Тэхен облизывает губы. Внутри снова разгорается забытый интерес, когда каждый допрос брался как еще одна вершина и Ким ставил гордо свой флаг. Тело принято и отправлено Чонгуку для смертной казни. Можно было бы задуматься, что Тэхен, да и весь полицейский участок — действующий живой организм по переработке отходов человеческой жизни. — Ну же, Сонгхо, не обращай внимания на других полицейских и тех, кто говорил тебе плохие вещи. Думаю, что ты бы хотел этой девочке только хорошего, — Тэхен расправляет плечи, откидываясь на спинку стула, и тянет последние слова. Он чувствует внимательный взгляд в районе шеи и как печет кожа в тех местах. И продолжает играть. — На самом деле, я не особо верю, что ты способен на такое. Это я и сказал тому полицейскому, что допрашивал тебя, — Тэхен шумно выдыхает и качает головой, а после резко наклоняется вперед, пугая Сонгхо, смотрящего на него широко открытыми глазами. Ким мысленно ставит галочки: удивление, осторожность, тревога, заинтересованность. — Буду откровенным: в деле довольно много белых пятен, так что не особо понимаю, почему вся эта дрянь вешается на тебя. Детское порно — окей, но похищение — бред. — Тэхен пожимает плечами и смотрит в сторону двери. Показывает, насколько ему скучно делать свою работу. И Сонгхо через пару секунд молчания подает голос: — Вы пришли сюда, чтобы якобы спасти меня? В это слабо верится, — Мужчина тихо хмыкает, тут же снова съеживается, будто бы старается уменьшиться. Тэхен поворачивает голову и представляет, как хочется сейчас этому человеку спрятаться от всех подальше. И детектив предлагает ему вторую наживку, опускает в воду неспешно, подозревая, что малейший прокол снова закроет Сонгхо в его панцире. — Знаю, что такое хреновое детство. Да и это не особо справедливо даже. Недавно читал работу ученых, утверждающих, что так называемая педофилия — это генная мутация. Это словно играть в рулетку с природой или вселенной, разве нет? — Тэхен говорит быстро, фыркая в сторону двери, и наклоняется уже ближе, вынуждая Сонгхо отзеркалить его движения. Он видит изменение в его позах: чистая заинтересованность. Рыбка проглотила наживку, осталось только хорошо дернуть, так, чтобы не вырвалась. — Или просто потому, что мы попали не к тем людям в самом нежном и доверчивом случае, — Ким сканирует взглядом, осторожно дергает, проверяя свою гипотезу, — как по мне — это желание вернуть себе невинность и чистоту, которых наш внутренний малыш лишается обычно грубо и несправедливо. — Разве этим можно о-оправдать тех, кто убивает людей? — Сонгхо робко поднимает голову, облизывая нервно губы и тут же покусывая их. О да, Тэхен знает и любит эти невербальные знаки, осторожно дергает еще раз. — Нет. Но ты же не причинил малышке Имхоа вред? — Нет! Конечно нет, я бы никогда!.. — Сонгхо подается вперед и едва не заламывает руки в желании убедить детектива. Тэхен кивает и тут же быстро замечает, как мужчина касается своих губ, словно боясь, что проговорился. — Вот и я так считаю. Поэтому, чтобы убедить этих недомерков, желающих поскорее закрыть дело, давай-ка пройдемся с тобой еще раз, поэтапно, как тебя задерживали и что ты делал в этот момент, идет? — Да. — Сонгхо даже не морщится, не замечая, как, подцепив кожицу губ, рвет ее, а Тэхен ждет покорно, наблюдая за слегка выступившей капелькой крови. — Я убирался, когда ко мне ворвались и сразу же прижали к стене. Надели наручники. Сказали, что меня обвиняют в похищении Имхоа. Начали обыскивать дом, забрали компьютер и… личные файлы. — Мужчина касается собственной шеи, почесывая нервно, и поднимает взгляд на Тэхена. Ким кивает задумчиво, но тут же улыбается максимально искренне. — Как обычно, не дали даже оклематься. Убирался на улице? В этом году осень какая-то ненормально ветреная, у меня руки задубели, пока пришел сюда. — В доме. — Сонгхо пожимает плечами как можно небрежней и снова съеживается на мгновение, Тэхен чувствует натяжение лески в своих руках, как впиваются тонкие ниточки в подушечки пальцев. Головная боль на мгновение напоминает о себе и тут же затихает. — Забыли закрыть окно? Листья должны платить или пусть убираются, — Ким неумело шутит, жестикулируя и добиваясь новой улыбки Сонгхо. — Нет, отец не любит, когда кричат. — Мужчина вздыхает и чешет бровь. — Обои клеил. — Отец не любят, когда находят? — Взгляд Тэхена меняется в один момент, становится хищным, сканирующим, выгребающим внутреннюю грязь и дрянь, раскладывает на столе и предлагает полюбоваться. Сонгхо замирает испуганным зверенышем, сглатывая, и чешет руки, касается губ и смотрит в сторону. — Что бы ты сейчас ни сказал мне, я вижу, куда и как ты смотришь, — Ким хмыкает на непонимающий взгляд. — Я читаю по лицам, можно сказать и так. А, может, и по телам немного тоже. — Ким облизывает губы и располагается на жестком стуле с удобством. — В начале разговора мною было сказано о невинности детей и возвращении в детство? — Ким добивается легкого кивка и продолжает: — Допустим, сейчас ты говоришь мне о том, где ты спрятал девочку, и полиция не сдирает все обои в доме, выбивая стены. А, скорее всего, ты стоял во время задержания как раз рядом, потому что знал — мы уже близко. Насколько я знаю, в доме больше никого не было, да? Так вот, ты говоришь, где, и это вписывается в протокол как помощь следствию, а если добрый дядюшка полицейский копнет глубже, то судьям будет рассказана история Чон Сонхго, пострадавшего в детстве от изувера и садиста-отца. Общественность не полюбит тебя, но, скорее всего, поймет отчасти, а судьи решат в пользу не камеры строго режима, а что-то помягче… м-м-м. — Тэхен делает вид, что задумался, а после снова резко наклоняется вперед и нависает над сжавшимся педофилом, опираясь руками об стол. — Ты правильно понимаешь: хранение детской порнушки — хорошо, это можно пережить. В тюрьме, правда, могут и приложить за то, что вздернул на милых невинных детей. А вот похищение ребенка и возможное насилие — совсем другая песня, Сонхго. Мало ли, у кого-то из заключенных тоже есть дети на свободе, а скрывать приговор не принято, верно? — Тэхен наклоняется ниже, смотря в испуганные глаза и с улыбкой отвращения наблюдая, как мужчина пару раз кивает, раздирая собственные руки в нервном припадке. Уже в коридоре он слышит, как Йонгу дожимает и отдает приказ наряду полиции ломать стену между комнатами. Тэхен надеется, что девочка еще жива, пока возвращается в кабинет, ища взглядом Чимина и надеясь, что он все же отправился домой отдыхать. Ким падает в кресло, отмечая резко навалившуюся усталость и апатию ко всему, мышцы неприятно болят и ноют, взмаливаясь о покое. Если по-хорошему, ему нужно закончить отчеты и постараться вернуться домой до полуночи. Но хочется закрыть глаза и погрузиться в спасительные объятия сна. Тэхен не вовремя вспоминает, что ненормальное количество сна психологически говорит о нежелании сознания функционировать в реальности. Да, ему совсем не хочется этого, он лишь желает очутиться в теплых и родных объятиях, и это еще хуже бьет по оставшемуся самолюбию. Грубо говоря, Чонгук попросту променял Тэхена на другого человека и едва ли не все время изменял духовно. Ким усмехается, зачесывая волосы, что осыпаются обратно на лоб мягким водопадом. Не хочется говорить о духовном, особенно в моменты, когда разум проигрывает в борьбе с любящим сердцем, готовым ждать и прощать все подряд. Тэхен вздыхает, поднимаясь с кресла и подхватывая пальто со спинки кресла. Сейчас он не способен работать над отчетами, и плевать хочется на мнение Хосока, который уже по пути домой, скорее всего. Мужчина натягивает верхнюю одежду, спускаясь вниз, и смотрит себе под ноги, чувствуя, как вместе с закрытой дверью кабинета заканчивается легкое спокойствие. Но привычка гонит его вперед: дом все еще кажется чем-то защищенным, а родные стены должны же помочь. Но пока это только помогает сходить с ума от количества воспоминаний, впитанных в эти стены. Ким может указать на каждую и перечислить, сколько раз его здесь прижимали и голодно целовали или сколько раз он отдавался. Тэхен закусывает губу, засовывая руки в карманы пальто, ища ключи от кабинета, чтобы сдать дежурному, и замирает от знакомого голоса. Ему кажется, что он слышит этот успокаивающий и мягкий тембр Чонгука, и, не отдавая себе отчет, поворачивается. Чон действительно здесь, в полицейском участке, успокаивает отца малышки, которую нашли как раз вовремя — кислород уже начал заканчиваться, так что маленькая Имхоа сейчас в больнице, куда едет и ее мать. Это Тэхен улавливает неосознанно, стараясь не смотреть настолько очевидно, не искать на крепкой и красивой шее россыпь чужих следов и поцелуев. Не акцентироваться на пальцах, которые теперь гладят и ласкают чужое тело. Тэхен поднимает глаза, встречаясь с внимательным и на удивление мягким взглядом. Это словно еще одно воспоминание, и легкий кивок подтверждает — Чонгук знает, кому обязаны найденной малышкой. Йонгу уже носится с документами, собирая их для прокурора, обещающего педофилу самое тяжелое наказание. Не смертную казнь, но подобные должны быть наказаны по всей строгости закона, разве не для этого существует он и такие, подобные полицейским и прокурорам? Тэхен находит в себе силы и разворачивается к дежурному, отдавая ключи и расписываясь в документе немного дрожащей рукой. Ким для себя не решил, каким образом ему нужно себя вести, поэтому идет вперед, надеясь не задохнуться от боли внутри: Чонгук всегда был его личным демоном. Всегда было в нем нечто неизведанное, словно темнота подарила мужчине шарм из лучшей своей коллекции. И сейчас это убивает Тэхена, выскальзывающего на улицу, не поднимая взгляд. Трусливо избегает внимательного взгляда и глотает холодную порцию воздуха, обжигая легкие, едва не давится кислородом. И тут же пытается убраться подальше, успевая сделать всего несколько шагов, прежде чем тяжелая дверь полицейского участка, натужно скрипнув, хлопнет еще раз. Ким останавливается инстинктивно, выдыхая раздраженными легкими и жмуря глаза в желании, чтобы его или поцеловали со всей страстью или ударили так, чтобы сознание оставило его наконец. — Ты хорошо справился, Тэ. Я очень рад, что ты помог в этом деле. Не думаю, что Йонгу смог бы один. — Чонгук стоит за спиной, вытягивая из кармана любимые вишневые сигареты и поджигая кончик одной, втягивая в себя порцию никотина. Тэхен разворачивается медленно, решая эти пару секунд, как ему следует реагировать и поступить. Как вообще реагируют на бывших, которые тянут сердце в сладкую дрожь? — Угу, спасибо. — Ким отводит взгляд, не желая видеть, как чужие губы обхватывают кончик сигареты и внимательные глаза слегка щурятся от ветра и дыма. Чонгук подходит ближе, выдыхая в сторону, и наклоняет голову. Тэхен едва ли не глаза закрывает, что можно было бы расценить за повиновение, но на самом деле — не хочет читать Чонгука. В голове дурацкими фактами всплывает огромное количество фактов: пониженный тембр голоса, интимное расстояние между ними, проявление интереса. Ким не хочет даже думать, в голове резко образуется вакуум только от одного присутствия любимого мужчины рядом. — Тэ, ты большой молодец. И… пожалуйста, не делай шаги назад, хорошо? — Чонгук протягивает руку и тут же убирает, заметив, как Тэхен едва не отшатывается от него, удивление в глазах меняется хмуростью и подозрительностью. И горькая улыбка от Чона заставляет теряться. — Зачем ты сейчас говоришь это? Не трать на это силы. Дома тебя ждет любимый прокурор, время которого ценнее моих пяти лет жизни, — Ким не может сдержаться, вдыхая пьянящий вишневый запах, и смотрит в греховные глаза напротив. — Хочу, чтобы у нас стало хотя бы ровно. О дружбе или общении не говорю: мне безумно жаль, что у нас так получилось. Но мне хочется, чтобы ты знал, что ты для меня ценный и прекрасный, талантливый детектив и человек. Это то, что я не решился сказать сразу. — Чонгук опускает взгляд, Тэхен уже не борется: жадно читает каждую эмоцию, все невербальные жесты, мимику, вгрызается голодно в любое проявление и внутренне стонет. Он уже не решается слушать, что ему шепчет голос не затуманенного разума, только чувствует, как бешено бьется сердце в груди. — Ровно по-твоему — это как? Притвориться, что ничего не было? — Так не получится. И ты, и я понимаем это. Но твоя боль заглушает талант. Сегодня ты спас девочку. Если бы ее нашли хотя бы немного позже — наступило бы сильное кислородное голодание. Ты спасаешь людей своим даром, Тэ. И я всегда восхищался этим, помнишь? — Пальцы касаются шоколадных прядей, и теперь Ким не отшатывается. Он слушает внимательно, только улыбка горькая на самых кончиках губ. — Мне хочется сохранить это. Не знаю, как же правильно объяснить, — Легкий смешок проскальзывает между ними и оставляет странный привкус. Сигарета тлеет между пальцами, забытая, и Тэхен цепляется за еле заметные искорки умирающего огня. Он решается, поднимая голову медленно, смотря в глаза напротив, и только открывает рот, как телефон вибрирует в кармане пальто, а после звучит ненавязчивая мелодия сообщения. Чонгук смотрит внимательно, поглаживая пряди, и наклоняется еще немного, заставляя Тэхена удивиться еще раз. Но телефон следом звучит громче, и Чон мягко улыбается, отступая на шаг. — Работа. Ответь, обычно что-то важное. И, пожалуйста, не забывай о моих словах. Это тоже не менее важно. — Чонгук слегка кивает и проходит мимо, спеша обработать необходимые документы по делу педофила. Тэхен остается на улице один, вдыхая холодный воздух и стараясь научиться дышать заново. Он дрожащими пальцами тянется к телефону и смотрит на два подряд пришедших сообщения: Чимин и номер матери Юнги. Ким несколько секунд думает и открывает сообщение от матери. Да, как он и думал: номер машины, фотография заявления и фамилия участкового, который его принимал. Мужчина прикидывает, сможет ли он сейчас дозвониться до принимавшего заявление, пока открывает второе сообщение и тут же замирает в непонимании. Мини-Чим 12:01 Получил информацию о записи твоего Юнги к врачу. Завтра узнаю точнее. Не сиди долго! Тэхен нервно улыбается, поднимая голову и смотря в небо, на котором не видно звезд, а по открытой шее сразу же больно от укусов ветра. В голове все мешается, гудит и нехорошо шумит от усталости и нервной дрожи. Даже сейчас Тэхен чувствует, как кончики пальцев только-только чуть потеплели, а волнение от присутствия Чонгука начало проходить. Ким его совершенно не понимает, и желание исправить это встречается с невидимым и крепким барьером. Они договорились очень давно об этом: Тэхен обещал не анализировать Чонгука, так же, как и он его. Правда, всегда казалось, что у Чона все это получается настолько легко и инстинктивно, что заблокировать это действительно было невозможно. Детектив снова опускает голову, тыкая по погасшему телефону и перечитывая сообщение: зачем записываться к врачу, если планируешь сбежать? Тэхен облизывает губы, разворачиваясь и ускоряясь к еще работающей станции метро, стараясь собрать мысли в подобие ближайшего плана действий насчет этого дела. Но в чем-то он останавливается точно: или врач Юнги уже совершенно не нужен, или парень исчез не по своей воле.