Обмани меня

      Уснуть не получается совершенно, и, лежа на теплых простынях, Тэхен с сомнением косится на потолок. Он играется с пробкой от виски, рассматривая тиснение и вдыхая пьянящий аромат. Невероятно хочется ощутить приятный вкус на языке и, наконец, принять необходимое лекарство, которое врач ни за что не пропишет. Мужчина хмыкает, запрокидывая голову и прикрывая уставшие, даже покрасневшие глаза. В офисе ему хотелось спать безумно, но всего одна встреча с Чонгуком - и мысли снова кружатся только возле этого человека. Тэхен старается не акцентироваться на том, как может смотреться Чонгук между чужих ног или насколько уютным бывает их утро. Это причиняет огромную боль, концентрация которой приближается к критической: еще немного, и Тэхен сорвется. Он садится на кровати, трет глаза, смаргивая появившиеся пекущие от усталости слезы и пытается вспомнить, остались ли капли. Нередко ему или Чонгуку приходилось не спать, сначала из-за огромного количества домашнего задания, а после — работы. В те дни капли, как и кофе, прочно обосновались в квартире. Только к этому набору Чон добавил лично для себя вишневые сигареты. Тэхен закрывает глаза, внутренне просматривая их общий поход в табачную лавку, чтобы найти тот вкус, который понравится Чонгуку и по запаху не будет противен для Кима. И почему-то подобные моменты остаются в памяти как самые приятные, не дающие окончательно оторвать от себя человека, признав его ужасной ошибкой жизни. Тэхен облизывает губы, поворачивая голову, всматриваясь в темноту коридора. Ему пройти пару метров, и кухня, на столе — виски, в морозильной камере — кубики льда, стаканы ожидают в деревянных стойках. Все готово для приема очередной порции анестезии, и Тэхен практически готов пройти эти несчастные метры, но вместо этого падает обратно в постель, поджимая замерзшие ноги. Он ворочается, пытаясь натянуть одеяло повыше, скрыть голые плечи от прохлады, царящей в квартире. Все тело ломит от усталости и боли, воспринимаемой организмом как болезнь. Тэхен качает головой, прикрывая глаза и смаргивая новую порцию пекучих слез, из-за которых смотреть больно. И засыпает на сто двадцатом счете, погружаясь в беспросветную тьму всего лишь на несколько часов. Мобильный телефон, закинутый под кровать, уже вибрирует второй раз, пока Тэхен начинает ворочаться, вырываясь из липкого сна. Мужчина не осознает происходящее, не понимая, почему будильник звонит настолько рано, и подцепляет его кончиками пальцев, роняя после. Телефон падает обратно с грохотом, вызывая стон от окончательного пробуждения и, как следствие, ощущения усталости и ломоты во всем теле. Тэхен переворачивается на спину и жмурит глаза, убирая с глаз отросшие пряди. Один взгляд в серость за окном с пониманием, насколько не хочется выбираться из этого одинокого, но дома. Мобильный успокаивается всего на несколько минут, а после пикает пришедшим сообщением, и это становится последней каплей: Тэхен устраивается на кровати и тянется за устройством, снимая блокировку и жмурясь от яркого света экрана. Пять пропущенных от Пак Чимина и его же сообщение с «Перезвони», пришедшее буквально двадцать три секунды назад. Ким надеется, что горит полицейский участок, иначе он со спокойной совестью будет оформлять себя как убийцу своего коллеги. — Алло? — Чимин на той стороне телефонной связи звучит даже бодро, вызывая зависть. И прежде, чем Тэхен успевает спросить: — На окраине леса нашлась машина, которую якобы угнал Юнги. Тэхен, она полностью сгорела, — Пак выдыхает, выдав информацию, которую уже как полчаса пытался донести до детектива. Он слышит секундное молчание, пока Тэхен анализирует, а после вздыхает в трубку. — Координаты? — Скину. Я сам на месте уже. Это не мое дело, конечно. Не думай, что вмешиваюсь, но мне от этой пропажи… нехорошо как-то, — Слова сливаются в поток для Тэхена, встающего с кровати и разминающего простывшие мышцы. — Не думаю. Ты отлично выполняешь свою работу. О Юнги слышно что-то? — Нет. — Секундное промедление, и слышно, как в трубке завывает ветер. Чимин сильнее запахивается в куртку, приподнимая шарф и рассматривая обгоревшие участки машины, возле которой уже собралась пара полицейских. — Скоро буду. — Тэхен кладет трубку, краем глаза замечая количество зарядки, и идет в душ. Ему нужно окончательно прийти в себя после столь короткого и вязкого сна. И уже под теплыми каплями душа детектив пытается связать какие-то пазлы пропажи. У Юнги прекрасные друзья, увлечение, которым он дорожит, нет врагов, и все же он собирает вещи и исчезает, перед этим написав матери о том, что ему нужно успокоиться и привести мысли в порядок. Забирает машину отчима и на свой страх и риск, с минимальными водительскими навыками, уезжает в лес, где машину и сжигает. Тэхен качает головой, прислонившись лбом к прохладному кафелю: ничего не сходится. От чего бежал Юнги? С кем? Не особо верится, чтобы он взял машину и выехал за пределы Сеула. Первый же дежурный пост поймал бы его за рулем и вернул родителям или отправил в полицейский участок. Даже если бы это произошло поздно ночью, когда улицы расчищаются от большого количества машин. Кто же такой отчаянный, чтобы помочь Юнги, или кто похитил его, если вспомнить слова Хона из школы? Тэхен прикрывает глаза, слегка наклоняет голову и пытается зайти с другой стороны. Он пересматривает и вспоминает всех друзей парня, проверяет родителей и здесь спотыкается. Он все еще не понимает мать Юнги, хотя сын сам попросил не ввязывать в это дело полицию, неужели она настолько доверяет ему? Или знает что-то такое, о чем поведать полиции попросту не желает? Но ему нужны хотя бы какие-то доказательства, чтобы прижать ее и надавить сильнее. Тэхену кажется, что без этого он попросту упрется в стену ее защиты. Ким открывает глаза и выключает воду, стоя несколько мгновений с запрокинутой головой. Он подготавливается морально к новому дню, убеждает себя, что необходимо его пережить, и вспоминает слова Чонгука о важности самого существования Тэхена в этом мире. Это сложно по одной простой причине: Чон сам убил это знание, уйдя к совершенно другому человеку. Мысли о предательстве стали любимыми собаками мужчины. И, выходя из душа, он в очередной раз гоняет их по кругу, обходя стол с одинокой бутылкой виски на нем. Он в очередной раз справился, и Тэхен, усмехнувшись, открывает холодильник, тоскливо осматривая пустые полки и уже начинающий подсыхать кусок сыра. Пожалуй, день начинается еще хуже, чем Ким себе это представлял.       Завтракать в такси не кажется чем-то увлекательным или тем, что мужчина хотел бы делать каждое утро. Пока Тэхен ждал машину, он успел зайти в ближайшее кафе и купить тот же самый сыр, но с добавками в виде булочки, хорошо прожаренной котлеты и овощей. И, конечно, чашка кофе, обжигающая успевшие замерзнуть руки. Водитель на этот раз не косился, сам постоянно зевал и слушал на фоне достаточно мягкий рок-н-ролл, кажется, из знаменитого мультика про малыша-львенка, желающего стать королем. Тэхен не мог вспомнить полный сюжет, но помнил ощущения какой-то потери и боли от утраты близкого человека. Казалось бы, детские мультики нацелены на хороший, поучительный конец, но даже здесь Ким вспомнил только плохое, делая себе еще больнее. Доказывая, что в серости этого мира и скорой зимы нет ничего более страшного, чем предательство, и, как следствие — отчаянное одиночество. Оно заставляет быть пассивным, вгрызаться в собственную боль и винить во всем кого-то, пусть даже небеса. Тэхен, отпивая глоток горьковатого кофе, понимал, что ему нужно выбираться из этого. Прислушаться к словам Чонгука и вспомнить радость родителей, дочь которых он спас. А с другой стороны, это всего лишь одна из тысячи ежедневных жертв педофилов, насильников и убийц. Тэхен находился в постоянной борьбе с собой, без возможности того, чтобы этот поток остановился, и хорошо, что сегодня без головной боли. Водитель останавливается возле трассы, не особо желая ехать по ухабистой дороге к лесу, тем более, что даже отсюда видны дежурные машины полиции. Ким расплачивается, забирает свой полупустой стаканчик кофе и тут же морщится от нового порыва ветра. В Сеуле было намного теплее, а здесь, на окраине, возле пустырей и огромных лесов, погоде было где разгуляться. Тэхен пачкает ботинки в грязи, цепляется за траву и приближается к Пак Чимину, тоже держащему стаканчик с чем-то теплым. — Что по новостям? — Тэхен осматривает обгоревшие останки, из которых целым, кажется, остался только номер машины. Салон сгорел полностью, оставив только каркас автомобиля. Чимин поворачивает голову, приподнимая свой кофе в знак приветствия. Так себе доброе утро. Тэхен смотрит внимательно, на удивление чувствуя себя более работоспособным, пусть за такое малое количество сна. — Тела внутри нет, если ты об этом. — Пак отпивает глоток уже прохладного напитка и неосознанно морщится. — Да, я об этом. — Ким трет глаза и щурится от нового порыва ветра. Есть что-то неприятное во всей этой ситуации: смотреть, как в темноте ветер разносит пепел от огня. Одно радует: отсутствие жертв, а значит, есть смутная надежда, что Юнги все еще жив, но в очередной раз ускользнул. Тэхен различает в уже светлеющем небе черные тела деревьев, подпирающих серое небо. — В остальном все как в документах: Audi Allroad 2004 года, зарегистрирован на имя Пак Джихуна. Куплен в прошлом году. Пока неясно, из-за чего горел, но эксперты намекают на поджог. Будем отправлять на полную экспертизу? Интересно, ему выплатят страховку? — Чимин еще раз окинул взглядом машину и почесал замерзший нос. — Не знаю. Меня больше волнует, куда подевался Мин Юнги. Я думал об этом. — Тэхен смотрит под ноги, чувствуя щекой внимательный взгляд младшего коллеги. — Зачем сбегать и сжигать машину? Предложи мне хоть пару вариантов. — Ему банально не нравилась машина, или отчим, или жизнь в целом. Еще существует вариант, что он малолетний пироман. Или будущий серийный убийца, не справившийся со стрессом. Поджоги — одна из составляющих триады Макдональда, кстати. Что? Ты сказал предложить варианты. — Чимин увидел немые вопросы на лице Тэхена и поспешил отвернуться. Ему было некомфортно из-за сканирующего взгляда, а послышавшийся тихий и хрипловатый смех удивил. — М-да, Пак Чимин, ты спишь вообще? Когда ты успеваешь читать психологию малолетних серийных маньяков? Я слышал от Намджуна о твоей страсти к психологии и криминалистике, но чтобы настолько. Удивил. — Тэхен качает головой, впервые за несколько дней отмечая, что анализ невербальных знаков его не раздражает. Ему было интересно наблюдать за тем, как взгляд коллеги опускается, а пальцы теребят язычок на крышке стакана. Ким смеется, коснувшись плеча Чимина, и подбадривающе хлопает по нему пару раз. Смущение Чимина отражается на кончиках его ушей, заставив их совсем немного покраснеть. Тэхен в пару глотков допивает кофе, решив обойти машину еще раз, несмотря на то, что полицейские уже затоптали возможные следы. Ким двигается в обход, рассматривая пустые окна и останавливаясь напротив двери заднего сиденья. Просторная и вполне хорошая машина. Тэхен не особо разбирался в транспорте, но внедорожник такого класса мог быть достаточно дорогим приобретением. Он не заметил особого лоска в квартире родителей пропавшего парня, скорее, это как раз был стандартный вариант. Небольшие коридоры, маленькая кухня, комната родителей больше и просторней, чем у Юнги. Тэхен старается отогнать мысли, в которых жизнь человека определили дешевле, чем пропавшая машина, ворохом обломков стоявшая перед детективом. Мужчина прикрывает глаза, пытаясь справится с потоком мыслей и набросать хотя бы примерный план действий. Он видел, как за лесом немного светлеет, но солнечные лучи еще не проходили через серость осени. Чонгук явно недоволен: он любит теплую осень, а эту серость — ненавидит. Тэхен тут же трясет головой, отгоняя непрошеные мысли, и замечает движение возле машин: некоторые полицейские уже готовы ехать в участок. Им здесь нечего делать, скоро приедет эвакуатор и отгрузит найденную машину в полицейский участок, а дальше — экспертиза, и, возможно, будет что-то и про Мин Юнги. Тэхену нужна было хотя бы одна зацепка, иначе он может потерять след парня прямо здесь. Возле этого пустыря. Тэхен еще раз оборачивается и замечает Чимина возле машин, да, ему было бы неплохо немного отдохнуть, пусть даже в участке. Пак машет ему рукой, показывает на машину, но Ким просит жестами пару минут и снова смотрит на останки транспорта. Его не отпускает из этого места, и Тэхен делает пару шагов к лесу, смотря на пожелтевшую траву. Он пытается представить себя Юнги: он напуган или злой? Он выскакивает из машины, хлопает дверью как можно сильнее, или соскальзывает дрожащей тенью, цепляясь пальцами за ручку и не желая отпускать. Может быть, его рвет из-за страха от того, что он натворил? Тэхен внимательно осматривает землю, тыкает носком ботинка траву и трет лоб, сжимает переносицу. Юнги вытаскивают из машины за шкирку, слышно, как рвется ткань. Его не отпускают, чтобы не сбежал, возможно, бьют. Темно, и видны только фары машины, нацеленной на лес. Эта трасса ночью пустынна, до дороги достаточно, чтобы никого не волновала припаркованная машина. Ким оборачивается и на глаз измеряет расстояние: криков могли не слышать тоже. Юнги падает, цепляется за траву и пытается отползти. Тэхен смотрит на то, как кровь из прокушенной губы или носа капает на толстовку парня. Он спрашивает «За что? Почему?». Он зовет, кричит о помощи? Мужчина идет к деревьям, снова возвращаясь к изначальным картинкам: Юнги пинает рюкзак, кричит от злости, едва не срывает голосовые связки. Что его разозлило? Он ходит кругами, не зная, куда высвободить агрессию, и пинает колесо машины. Подходит и несколько раз хлопает дверью, пока звук не станет головной болью. Или вытирает рот, отползая и садясь на траву, поднимая взгляд к небу. Он боится того, что сделал, и не знает, как смог вообще совершить угон машины отчима. Ему плохо, нужно скрыться, придумать, каким образом подставить кого-то. Он дрожащими пальцами достает телефон, не может с первого раза разблокировать: или не работает сенсор, или не попадает по кнопкам. Пересматривает контакты и не знает, к кому обратиться за помощью. Дует сильный ветер, и ему холодно, он понимает, что не может вернуться домой, пока не придумает объяснение. Тэхен идет дальше, едва не споткнувшись из-за спутанного мотка уже немного сухой травы. Совсем рядом лес, он манит своей глубиной и возможностью защиты, в нем спокойно и хорошо. В нем есть возможность спрятаться от угрозы, оказаться более быстрым и более ловким, чем преследователь. Ким перебирает монетки в кармане пальто, пытаясь успокоиться и удержать все версии в голове, добавляя все новые детали. Юнги цепляется за кору деревьев, он кричит еще громче, он знает, что не сможет добежать до трассы: машина быстрее догонит его там. Он бежит в лес, путается в траве, падает и больно бьется коленкой, ранит пальцы об забытую кем-то разбитую бутылку. Кровь отрезвляет, приносит еще больше боли и ужаса. Адреналин бьет по венам огромными ударами, отзывается в висках легким шумом и болью. Юнги скрывается между деревьев, летит вперед выпущенной стрелой, зайцем плетет узор своего бега и отрывается от своего ужаса. Тэхен выдыхает, понимая, что последние несколько метров он бежал. И вот, он здесь, касается холодной коры деревьев, еще влажной от утренней росы, но никаких подсказок. Впереди — темнота глубокого леса, молчаливый укор его ошибки и никакой жалости или сочувствия. Ким прислоняется к стволу, прикрыв глаза и сглотнув горькую кофейную слюну. Ему нечем дышать, голова кружится от того, что процесс визуализации не может остановиться так же просто. Но самое болезненное — никакого окурка, порванной ткани, хотя бы чего-то, что можно было сдать на экспертизу и найти следы Юнги. Все это — его домыслы, и ему придется сильно постараться, чтобы убедить Хосока отправить поисковый отряд с собаками. Тэхен видит Чимина, остановившегося у машины, смотрящего на него, и с трудом отходит от дерева. Он возвращается спокойнее, качая головой на немой вопрос, и садится в дежурную машину вместе с младшими коллегами и патрульной службой. Узнает, что машину обнаружили борцы за природу, которые как раз ходили убирать мусор возле дороги. Конечно, никто не видел огня, свидетелей — нет, вся надежда на экспертизу, которую Ким ожидает, как чудо. Тэхен трет глаза и замечает, как Чимин достает блокнот из кармана, перечитывая свои заметки. — Хосок поручил тебе какое-то дело? — Не совсем. Гоняет по всем и со всеми. — Чимин поворачивает голову, улыбнувшись, и разминает шею. Он не выглядит особо уставшим, только едва заметные тени под веками. Тэхен кивает с опозданием, позволяя коллеге уткнуться обратно в свои записи, замечая только, что они тоже связаны с психологией. И это напоминает Киму о другом блокноте, до сих пор греющем его внутренний карман пальто. Мужчина ерзает на сидении, но достает его, снова осматривая и чертыхаясь, когда блокнот открывается ровно посередине. Видно, что он лопнул у корешка и листы грозились вскоре выпасть. Тэхен придерживает их осторожно, открывая на самом первом, где еще видны неровные и нечеткие штрихи. Словно Юнги боялся портить белоснежный лист своими неуверенными зарисовками. Кажется, он пытался нарисовать какое-то существо, напоминающее феникса, а рядом же изучал анатомию крыльев. Тэхен наклоняется немного, касаясь рисунка пальцем, и ведет ниже, повторяя контуры. Он ищет подсказки даже здесь, где фантазия взяла под свой контроль сознание. Думает о перерождении фениксов, об их силе и отчасти мудрости, пытаясь вспомнить, что еще говорилось об этом мифологическом существе. И листает дальше, рассматривая каждую картинку так же внимательно, отмечая, что дальше пошли только пейзажи, нарисованные немного небрежно, и только с некоторыми четкими фрагментами. Словно Юнги не мог определиться, на чем сделать акцент. Тэхен пролистывает до конца, посмотрев даже на свет, но нет, обычный блокнот, простые рисунки. Мужчина закрывает его осторожно, надеясь позже понять, зачем Юнги понадобилось рисовать лесополосы, овраги и на вид бескрайнее поле с парочкой валунов. Похожее на место, из которого они сейчас выезжают. Может быть, он желал уехать сюда и закончить свою жизнь? И родители, друзья, учительница, да и сам Тэхен что-то упускают? Ким трет уставшие глаза и откидывается на спинку сиденья: снова начинает болеть голова, сдавливая виски. Наверное, это все давление, может быть, его голова готовится лопнуть и размазать по машине кровавые ошметки. Тэхен не сдерживает смешка, краем глаза улавливая обеспокоенный взгляд Чимина. Его пытаются сканировать, хотя бы навскидку сказать, здоров ли он, но мужчина и сам знает — его системы работают на уничтожение. Саморазрушение — его каждодневная рутина, сотканная из усталости, морального истощения и физических болезней. Он как врач, не способный себе помочь, вылечить душевные раны, а должен находить их и помогать другим людям. Может быть, ему где-то это зачтется, но к тому времени на это, вполне возможно, будет наплевать. Тэхен закрывает глаза всего на пару секунд, как ему кажется, морщась на лежачих полицейских, из-за которых машину потряхивает. Они добираются до участка только спустя час, останавливаясь на парковке. Чимин тут же выходит, довольно потягиваясь и пряча свой блокнот в карман. Он с любопытством осматривается, замечая припаркованную машину Хосока, и поворачивается к разминающемуся Тэхену. — Начальство уже на месте. Надеюсь, что твой доктор уже отправил информацию по Юнги. Уже бы с чем-то идти. — Ты уже знаешь, как выглядит машина Хосока? — Ким посмеивается, вырываясь вперед на пару шагов, наблюдая за отведенным взглядом своего коллеги. — Подвозил пару раз. — У вас доверительные отношения. Очень любопытно. А ты опасный тип, Пак Чимин, всем нравишься. — Тэхен веселится откровенно, кивая дежурному и расписываясь привычно в журнале. Он отходит в сторону, позволяя оставить свой след и коллеге. У которого на лице смущение и желание стать хладнокровной стеной. Он пытается по пути объясниться, подтверждая теорию Кима о том, что Чимину действительно нравится их новый начальник. И будь это раньше, то за кофе мужчина бы предложил Хосока «почитать» ради развлечения даже. Но сейчас — сгоревшие дедлайны, напряжение и памятка о приказном тоне начальника, его «Сделай это», тон, звучавший грубо с подкладкой раздражения. Тэхен хмыкает, прекращая диалог и пропуская Чимина вперед, где его уже ждут новые поручения на столе и зазвонивший рабочий телефон. Ким проходит к своему столу, стягивая пальто и морально подготавливая себя к разговору с Хосоком. В его кабинете приоткрыта дверь, показывающая, что он готов принимать участие в жизни отдела. Подобная привычка была и у Намджуна. Тэхен внезапно осознает, что ему не хватает старшего Кима и новых цитат при входе в кабинет. Кажется, его нет уже несколько месяцев, а на самом деле — меньше недели. Его отсутствие сказывается постепенно, создавая еще больше хаотичности вокруг Тэхена. Поэтому мужчина моргает несколько раз удивленно, замечая махавшего перед его лицом Чимина. Он придерживает у левого уха телефон, записывая на листе рабочего блокнота что-то важное и стреляя взглядом по коллеге. И как только звучит: "Да, огромное вам спасибо! Это очень для нас важно» и трубка опускается на свое законное место, Пак шумно выдыхает. — У Юнги было подозрение на аллодинию. У него должна была быть запись на эту неделю. Но он не пришел и не предупредил об отмене консультации. И, черт, Тэхен, это бинго! Он описал симптомы в комментариях к записи. Какой смышленый парень. — Чимин протягивает листок ожившему Тэхену, сканирующему аккуратный чужой почерк. — Распечатай мне быстрее заполненную форму его записи. Я пока пробью номер врача. Что это за болезнь такая вообще? — Ким падает в кресло, стараясь найти клинику и прямой номер врача, пока Чимин быстро ищет пришедшее письмо на почту. Из-за волнения и новой зацепки в груди громко стучит потревоженное сердце. Юнги не дошел к врачу, неужели он действительно украл машину отчима, чтобы покончить с собой? Сейчас эта мысль не давала покоя, вызывая мурашки по позвоночнику. Самоубийцы-подростки — одно из худших, что Ким повстречал на своем пути. Хуже — истерзанные невинные дети, словно малыши-котята, задушенные собственными родителями или опороченные педофилами. И это только маленький список того, что можно было встретить, и Тэхен надеялся, что он со временем научится справляться с собственными кошмарами и страхами. Он хватает протягиваемый Чимином листок, всматриваясь в буквы, читает вслух: — Мин Юнги. Семнадцать лет. Запись на вторник, 16:30. Это после уроков, получается? — Тэхен на мгновение поднимает голову, встречаясь с Паком взглядом и тут же продолжая читать: — Симптомы, так, утомляемость, бессонница, боль в теле, больно касаться к предметам, больно спать, боль в шее, локтях, лопатках… Он это серьезно? — Ким отвлекся от листа, потирая переносицу и прикрывая на несколько мгновений глаза. Он так и не проверил капли, и теперь на каждую попытку сосредоточиться — только размытые буквы. — Большой набор. Он не мог выдумать это? Опять же, началась учеба. — Чимин присаживается на краешек стола, скрестив руки на груди, его взгляд отдает задумчивостью и сомнением. И Тэхен, смотрящий на него через призму собственной усталости, с мысленным смешком отметил: закрытая поза, оборона. — Боль при касании к предметам? Такое бывает от учебы? Если только не швырять очень долго и нудно учебники в стену. — Или мяч. — Чимин пожимает плечами, устало выдыхая и поднимая взгляд к потолку. Словно там обнаружатся ответы на все вопросы или карта нарисуется, где искать парня. — Он бросил любимый баскетбол. Сказал, что скоро вернется. Постоянно закрывал дверь, стал менее общительным, а после перестал посещать занятия. Если постоянно спать не можешь и больно прикасаться к предметам, то понятно, что ни о каких занятиях не идет речь. Хорошо, он записался к врачу, написал комментарий даже. Рассчитывал, что секретарь при оформлении подскажет анализы? Почему тогда мать ничего не сказала об этом? — Тэхен снова рассуждает вслух, застонав от количества копошащихся в голове мыслей. Если мальчишка и правда испытывал столько всего, не мог ли он найти способ покончить с собой? Стресс в школе, дома, ограниченность в любимых хобби. Малейшая критика или ссора могли сподвигнуть его на все, что угодно. Ким достает телефон, перечитывая сообщение: «Думаю, что я все делаю правильно... привести мысли в порядок... не сообщай в полицию, для этого нет необходимости... надеюсь, я буду прощен». Можно ли так прощаться? — «И прости за машину, она мне действительно нужна». Словно обесценил свою жизнь. — Мужчина кладет телефон на стол, посмотрев на задумчивого Чимина. Пак поворачивает голову, покачав ею из стороны в сторону, похожий на неодобрительного болванчика. — Не хочу думать о том, что парень поджег машину и повесился где-то в лесу. И по твоему взгляду понимаю, что все идет как раз к этому. Правда, вот совсем не хочу всю эту канитель: снимать мальчишку, опознание, оформление дела в архив, раздутие СМИ и статистики самоубийств в газетах. — Чимин соскальзывает со стола и садится за свой, проверяя почту, замечая несколько новых писем от Хосока по собственным делам. — Как будто тебе все это оформлять. Но да, мне тоже не хочется. Мне бы вообще его испуганным найти да домой вернуть. Типа, погулял и хватит. — Старший детектив разминает плечи, садясь ровно, и набирает номер секретаря больницы. Ему нужно поговорить с врачом, который должен был принимать Юнги в этот вторник. Определить, действительно ли эта болезнь настолько опасна, мог ли Мин сделать с собой что-то под влиянием сильнейших телесных болей. И главное, как она вообще появляется и из-за чего.       Тэхен спустя час выяснений и переписок укладывает голову на сложенные руки. Он закрывает глаза, пытаясь уместить полученную информацию в своей голове. Ким все еще слышит хриплый и уставший голос врача. Это превращается в белоснежный шум, давит на виски, но Ким настойчиво заставляет себя перематывать от начала до конца. «Молодой человек, это, возможно, аллодиния. Повторяю: возможно. Эта болезнь еще не изучена полностью и может сочетать в себе многие симптомы, больше диагностируется методом исключения. Как и фибромиалгия. Я просмотрел его комментарий, и, да, конечно, если боль в лопатках, шее и локтях, если она симметрична, то исключать такой вариант нельзя. Но это должны быть обследования, анализы и наблюдение за течением болезни. Нет, для окружающих не опасна, только, скажем, носитель страдает. Мог ли совершить угон автомобиля? Ну, если он не лечился и очень долго не спал, то, вы сами понимаете, усталость и бессонница толкают людей на разные поступки. Но это все догадки, вы поймите, мы можем говорить о чем угодно, но пока нет реальных данных — все это не более, чем теории. Да, конечно, можно лечить обезболивающими, антидепрессантами, воздействовать массажем, чтобы убрать боль. Это минимальный набор. По причинам возникновения: неизвестно, это может быть и генетическая предрасположенность, и долгий стресс, поражения мозга, даже обычный кожный лишай мог вызвать огромную чувствительность кожи. Следователь Ким, мне бы его увидеть, тогда уже будем разговаривать о таких болезнях. И я очень надеюсь, что мальчик найдется, и у него окажется не более, чем обыкновенный стресс. А теперь извините меня, пациенты…». В голове щелкает, и запись прокручивается заново, заставляя Тэхена подумывать вернуться к родителям Юнги и просмотреть комнату еще раз. Наверняка должны быть какие-то таблетки, заметки или следы психического расстройства, если оно было. Или банальной усталости, поисков и возможности себе помочь. Тэхен открывает глаза, откидываясь на спинку стула, и потягивается до хруста позвонков. Он осматривается, замечая, что за это время уже подошли остальные полицейские, но Йонгу среди них не было. Может быть, все еще передает дело насчет вчерашнего педофила. Ким поправляет челку, скользя по пустому столу Чимина рассеянным взглядом, отмечая, что стрелка часов приближается к часу дня. Время исчезает слишком быстро, и Тэхен не успевает следить за ним, поэтому решается: встает и подходит к двери начальника. Стучит коротко и после разрешения входит. Хосок работает за компьютером, уже в привычном официальном черном костюме, только сейчас пиджак на спинке кресла, а рукава белоснежной рубашки закатаны, открывая дорогие часы на запястье. Взгляд отдает холодом и привычной сосредоточенностью, Чон словно сканирует, пытаясь угадать новости прежде, чем они будут озвучены в воздухе. Тэхен останавливается возле стола, не избегая взгляда глаза в глаза, и мысленно усмехается, кажется, никому из них не хочется читать другого глубже, чем быстро и поверхностно. — У меня новости насчет пропажи Мин Юнги. Сегодня ночью нашли машину на окраине Сеула. Есть пара версий происходящего, но каждую нужно проверять. — Ким скользит взглядом по аккуратным листам, остро заточенным карандашам и дорогой перьевой ручке в открытом чехле. Чон откладывает документы и со всей внимательностью смотрит, кивнув, чтобы продолжал. — Хочу уточнить: будет поисковый отряд с собаками на месте происшествия? Нужно прочесать лес. И если ничего не найдем, то будем отдавать уже наводку в СМИ. Пусть организовывают новостную ленту по всей стране. Думаю, в таком случае, он мог пересесть на попутку или его ждали. — Тэхен незаметно переводит дыхание, наблюдая за мыслительной деятельностью Хосока. Его уголки губ опущены, а взгляд устремлен не на подчиненного, а в стену, можно почувствовать, как на ней рисуются возможные варианты и ситуации. — Разве собаки еще нужны? В Сеуле был сильный дождь, не думаю, что там остались еще улики. А поисковый отряд направляй. Если людей будет мало — отправим в СМИ просьбу о волонтерской помощи. — Чон возвращается к документам, показывая, что разговор окончен. И Тэхен сам хочет поскорее убраться из кабинета, в котором холодно, несмотря на систему отопления. Но дверь открывается без стука, и теперь Ким благодарен за эту спасительную прохладу — уровень адреналина в крови резко поднимается. Чонгук заходит быстро, его движения резкие, он останавливается ровно напротив Хосока, смотря в упор. Они встречаются взглядами, и детектив может почувствовать, как электризуется в комнате воздух. Один недоволен вмешательством и отсутствием банальной вежливости, а второй… Тэхен отходит на шаг и сканирует взглядом Чонгука: быстрая пульсация вены на шее, опущенные брови, поджатые губы и сжатые кулаки. Ким не может вспомнить, когда он в последний раз видел прокурора таким злым и взбешенным. — Вам подавали уже отчет по новой жертве? Вас ничего не смущает? Может быть, напоминает что-то? — Стальной голос, раздражающий Хосока, который подумывает выгнать зарвавшегося мальчишку, ходящего в полицейский участок, как к себе домой. Начальник смотрит в глаза, скрестив руки перед собой, и слегка наклоняет голову набок, словно вызов кидает. Тэхену хочется выйти, но в то же время интересно, что вывело всегда спокойного Чонгука из себя. И пока его не замечают, он не особо горит желанием обращать все внимание своими передвижениями. — Убийство. Следователи еще на месте. Как мне доложили, тело пару часов назад только доставили в морг. И что-то я не припоминаю, чтобы у вас были особые причины врываться в мой кабинет. Или этот парень был вашим родственником? Приношу глубочайшие соболезнования, — Хосок даже тон не повышает, но температура продолжает падать, словно мужчину, сидящего в кресле, ничего не может поколебать. Он только изгибает бровь при новых словах прокурора: — Это Оборотень из Кванджу. Его почерк. Изнасилование, удушение, брошенные тела. Даже гематомы на бедрах. — Чонгук едва удерживается, чтобы не стукнуть по стулу для вызова на лице Хосока хотя бы каких-то эмоций. Мужчина напротив него каменно спокоен, он всего лишь хмыкает и опирается на спинку своего кресла, начиная играться с ручкой. — Волосы обрезаны? — Что? — У каждой его жертвы, насколько я помню, были обрезаны волосы. И он предпочитал девушек. Сначала жестоко насиловал, сжимал кожу до появления гематом, иногда резал, после — душил. Я очень хорошо знаком с этим нашумевшим делом, и могу сказать, что пока нет ни единой зацепки, чтобы эти дела соединять. Оборотень из Кванджу пропал три года назад, прокурор Чон. — Хосок подается немного вперед, и Тэхен может видеть, как на мгновение сжимаются губы мужчины, прежде, чем он коротко взглянет на детектива и тихо заметит: — У вас ещё что-нибудь, Тэхен? Можете давать зеленый свет поисковым отрядам. Тэхен коротко кивает и скорее выходит из кабинета, стараясь не замечать прожигающий взгляд черных глаз. Он прикрывает за собой дверь, стараясь успокоиться и не думать о той огромной силе, оставленной в кабинете без присмотра. Какое банальное сравнение: ледяной тон Хосока и немного вспыльчивый и эмоциональный Чонгук, которого можно услышать даже через закрытую дверь. Тэхен садится за свой стол, набирая короткий номер, передавая приказ, и улыбается заинтригованному Чимину, уже вернувшемуся на свое место. — Что за убийство? — Тэхен собирает документы со стола и свои вещи, понимая, что остаток его дня пройдет возле сгоревшей машины, и максимум — встреча с родственниками Юнги. Чимин пожимает плечами, раскладывая документы, и сладко зевает, прикрывая рот небольшой ладонью. Он выглядит уже уставшим, и Тэхен мысленно ему сочувствует, возможно, Пак даже толком поспать не успел. Ведь, когда приехал детектив, тот был уже на месте. — Слышал, что нашли тело, Йонгу вызвали, так что он сейчас на месте. Еще с утра, кажется. А подробности… ты же знаешь, от него вообще ничего не добьешься. Будет ходить нахохлившимся гусем до того момента, когда растеряет все свои зацепки. — Ого, Чимин, ты сегодня нетипично злой. Не выспался? — Тэхен посмеивается со сконфуженного лица коллеги и его последующего мрачного, смущенного бормотания, в котором чувствуются оправдательные нотки. Чимина очень легко смутить и развести на эмоции в такие моменты, но когда дело касалось работы, то этот человек превращался в очень серьезного, уверенного и не менее ледяного, чем сам Хосок, младшего детектива. Тэхен уже поднимается, прихватывая свое пальто и запихивая документы в папку, размышляя о том, кто сможет его подкинуть до окраины, как дверь кабинета хлопает. Чонгук выходит еще более раздраженным, но уже уверенным движением приближается к Тэхену, который даже не пытается скрыть удивление. Теплые пальцы касаются его запястья, проводя коротко, а дыхание с еле заметной ноткой вишневых сигарет обжигает ухо: — Ты мне нужен на пару минут. Кофе? — Чон отступает на шаг, забирая вместе с этим свое тепло, заставляя следовать за ним инстинктивно. Замерзший Тэхен совсем не может сопротивляться, поэтому кивает Чимину, углубившемуся в свои документы, и выходит следом. Они идут до ближайшей кофейни молча, Чонгук только придерживает папку, когда Ким надевает верхнюю одежду, укутываясь посильнее. И пытается таким же образом спрятать свои эмоции, не вовремя появившиеся чувства и просчитать все возможные ходы сохранения собственного спокойствия. Чон, как обычно, берет себе американо без сахара и, остановившись у стены, достает из кармана вишневые сигареты. Он терпеливо ждет, пока Тэхен выберет себе напиток, попросив не делать слишком крепким, не доверяя качеству кофе и не желая испытывать горькое послевкусие. А после, когда Ким обхватывает стаканчик двумя руками в попытках согреться, наконец заговаривает: — Ты нашел своего парня? — Машину сгоревшую только. Тела пока нет, так что неясно. — Детектив осторожно пробует свой напиток, морщится на мгновение и пытается стянуть крышку. Чон прихватывает губами еще не зажженную сигарету, ловко открывая и придерживая стаканчик, пока Тэхен добавляет еще два стика сахара. Он помешивает деревянной ложечкой, сам защелкивает и кивает в благодарность. Чонгук терпеливо выжидает момент и достает зажигалку, поднося к сигарете и спохватившись. — Ты не против? — Что? — Хочу курить. — Чон замечает мелькнувшие в глазах напротив удивленные огоньки, а после Тэхен на мгновение хмурится. Его тон становится привычно уставшим, он делает уже уверенный глоток, чувствуя тепло, проникающее в тело, а подмышкой придерживает папку. — Тебя это вроде не особо всегда интересовало. Что ты хочешь? — Ким смотрит в глаза, криво и коротко улыбнувшись после мелькнувшего огонька зажигалки. Чонгук затягивается и выдыхает в сторону, немного собираясь с мыслями, и озвучивает то, что его взволновало. — Думаю, твой мальчишка уже мертв. И он первая жертва Оборотня. Только уже здесь, в Сеуле. — Чон поворачивает голову, смотря за реакцией Тэхена, и коротко хмыкает. Детектив начинает смеяться, качая головой и меняя местами руки — теперь греет правую. — Хосок был прав: Оборотень выбирал девушек, тем более, тела его жертв обычно находили. — Тэхен пожимает плечами, почесывая нос, и Чонгук едва ли не хочет засмеяться — левая бровь Кима более опущена, взгляд устремлен вниз и налево. Ему не нравится весь этот разговор, и он усиленно ищет варианты его свернуть. — Ты говоришь о тех, кого вообще находили. Но ему нужно было тренироваться, продумывать свои действия, понять, что именно привлекает. — Чонгук улавливает внимательный взгляд мужчины напротив, выдыхает дым и кивает: — Да, я очень много думал об этом. — Оно и видно. Если с убитым парнем и возможна какая-то связь с Оборотнем, пусть мистическая, даже надуманная, то с Юнги — никакой. Склоняюсь к тому, что он попросту двинул кони в лесу. Чонгук, ты лезешь в то, что уже прошло. Да, не очень приятно знать, что твой любимый прокурор Сокджин упустил одно из самых громких дел, но не будь параноиком — прошло три года. — Тэхен отворачивается в последний момент, отпивая еще кофе и пряча свою усталость, наполненную ядом, который уже потихоньку прорывается, оборачивается злыми словами. Чонгук смотрит в упор, его стаканчик с кофе стоит на выступе стены, пока владелец делает еще одну затяжку и тушит окурок об эту же стену. — Дело не в Джине, Тэхен. Переведи типаж девушек в парней и получишь такую же картинку. Он срезал им волосы, насиловал и душил, он словно переделывал каждую девчонку в чье-то подобие. Оборотня не поймали в Кванджу, и сейчас он подкорректировал почерк или, наконец ,понял, что ему было необходимо. Юнги — первый, и то, что его тело еще не нашли — всего лишь вопрос времени. Второй — убитый сегодня ночью парень. Еще не видел его фотографию? А ты посмотри. — Чонгук выкидывает окурок в недалеко стоящую урну, отчасти наслаждаясь растерянностью Тэхена, его покорностью, и каждый невербальный знак кричит об этом. Чон протягивает руку и касается холодной щеки, обращая все внимание на себя. Смотрит в шоколадные расширенные удивленные глаза, снижает тон, делает его мягким, просящим, приближается к своей замершей добыче. — Посмотри, пожалуйста. Йонгу слишком тупой для этого дела, он лишь запорет его, и мы снова потеряем возможность засадить этого ублюдка на электрический стул. Пообещай, что сделаешь это, Тэ. — Чонгук пользуется тем, как оживает Ким под его словами, приоткрывает рот и давится воздухом от мягкого касания чужих теплых губ. Вкус никотина, горечи кофе и какой-то неуместной сладости, словно сам Чон пропитан ею. Он притягивает Тэхена ближе, едва углубляя поцелуй, наслаждаясь тем, как ему поддаются с каждой секундой все больше, как жадно цепляются за тепло и привычный привкус и закрывают глаза. Чонгук наоборот, смотрит внимательно, запоминает еще раз эту родинку на краешке носа, слегка дрожащие веки и податливые губы, одновременно контролируя количество любопытных взглядов людей, идущих мимо. Им явно не нужны лишние проблемы. Прокурор отрывается медленно, помня, как не любит Тэхен рваных поцелуев, их резкие окончания, позволяет мужчине привычно облизнуться и только после этого медленно открыть глаза. Рука так и остается на щеке, пока Ким приходит в себя и дрожаще выдыхает на губы напротив. Чонгук улыбается и на этот раз из вредности целует быстро, вызывая ответную улыбку. — Ты редкостный засранец, Чон, используешь запрещенные методы. Но я посмотрю дело. — Тэхен отворачивается, еле заметно улыбаясь на подмигивание и то, как жадно прокурор выпивает американо: практически залпом, из-за чего видно движение мощного кадыка на красивой шее. Пустые стаканчики летят в урну, упавшая папка поднимается, вытирается, и Тэхен радуется, что она не бумажная, а после они расходятся: Чонгук домой, а Ким крутит детали происходящего у себя в голове. А после заходит в офис, ловя уставшего Чимина, и, касаясь его локтя, шепчет осторожно и тихо: — Скинешь мне по почте дело Оборотня?       Чонгук устало стягивает ботинки, разматывая шарф с шеи, и стягивает пальто, вытаскивая из кармана телефон, сигареты и, чертыхаясь, запихивает чеки обратно. Он шуршит красивым букетом, надеясь, что его еще не заметили и возможность сюрприза не испортится окончательно. Мужчина заходит осторожно, пряча стройные белоснежные лилии в красивой упаковке за спиной. И улыбается на удивленный, но радостный взгляд Сокджина, поднявшего голову. Ким сидит на диване, положив ногу на ногу, и, судя по всему, еще несколько секунд назад — читал книгу. Его глаза сверкают, и Чонгук готов отдать за них все, что угодно. — Ты рано. Все хорошо? — Сокджин встает, снимая с переносицы очки для чтения и оставляя их на журнальном столике. Подходит, немного замедляясь, когда Чонгук не идет навстречу, но тут же замечает букет и смущенно улыбается. Смеется своим звонким несдержанным смехом, из-за которого Чону тепло и уютно на душе. — Теперь все хорошо. Иди ко мне. — Мужчина тянет руку, притягивая к себе поближе Кима, и целует пухлые губы, да, идеально подходящие ему: теплые, мягкие, без горечи и трещинок от сухости. Чонгук не рассчитывает силу, вжимая в себя мужчину и слыша, как тихонько шуршит упаковка от лилий. Но Сокджин покорно льнет к нему, дергая за шлевки на брюках и слыша довольный рык в губы. — Нарываешься, господин прокурор Ким. — Чон опускает руки на ягодицы, поглаживает еще без намека на пошлость, наслаждается уютом, обжившимся возле этого человека. Его красивым лицом, еле заметными морщинками возле уголков глаз, образовавшимися от задорной улыбки. — Ты неожиданно вызываешь желание тебя дразнить, но что еще хуже: безумно скучать по тебе. — Джин касается щеки, и его улыбка становится ярче от того, как этот прокурор, отправляющий преступников на смертную казнь убойными аргументами, властвующий над судьями и способный подчинять себе любого, ластится под руку, наклоняет голову, желая почувствовать еще больше ласки. — Мне приятно слышать это. — Чонгук ловит теплые пальцы, целуя каждый, и, наконец, отпускает от себя разомлевшего старшего, спешащего позаботиться о хрупких цветах. Наблюдает, как он заботливо разматывает ленточку и освобождает лилии от упаковки, распределяет в вазу и поправляет слегка примятые листья. И не выдерживает, подходит сам, кладет руки на бедра, слегка сжимает и знает, что Джин улыбается, покорно открывая шею на новый ряд поцелуев. Чонгук зубами тянет тонкую футболку с плеча, растягивая, и оставляет свой легкий укус, тут же зализывая. Топит старшего в своей ласке, сильнее сжимая бедра, и прижимается пахом к ягодицам, вызывая судорожный вздох. — Ради твоей красоты я готов на все, что угодно, ты знаешь? — Чонгук утыкается носом в шею, слыша, как быстро бьется венка на шее, считает пульс и улыбается от его ускоряющегося ритма. Сокджин хмыкает, отставляя вазу, и поворачивает голову, встречаясь взглядом с хитрыми глазами своего личного демона. — Это очень приятно. Но мне хватает того, что ты мне даешь. — Джин наблюдает, как в чужих глазах, в глубине темных зрачков зарождается нечто потаенное, скрытое и опасное. То, как красивые черты лица становятся острее, словно Чонгук зачитывает окончательный вердикт и наблюдает, как у преступника перед ним больше нет сил. — Просто хочу, чтобы ты знал это.