Обмани меня

      За окном на удивление светило солнце, смешивая цвета и делая из вчерашних мрачных улиц красочные картинки. Не так уж и грустно было смотреть на деревья, которые постепенно, но неизменно лишались своей листвы. Природа все больше впадала в спячку, вынуждая и людей чаще мечтать о теплой кровати и горячем чае. Намджун как раз наслаждается крепким вкусом напитка и периодически посматривает на дверь в кабинет. Возле окна расположился Хосок, его кофе остался на столе, дожидаясь, пока хозяину надоест чужая жизнь. — Тебе не повредит? — Чон кивает на кружку возле своего друга и наконец отходит от окна, садясь в кресло напротив. — С сахаром, может, и переборщил немного, но к химиотерапии готов. — Намджун мягко улыбается, и на его щеках расцветают ямочки. Хосок качает головой и отпивает немного кофе, тяжело вздыхая. — Каковы шансы, Джун? Мне хватает потерь в жизни, а еще и ты теперь. — Мужчина переводит взгляд на свою руку, где вечным напоминанием кольцо на безымянном пальце. — Не хочу снова. — Не разводи сопли, Хо. Врачи как раз дают хорошие шансы. И пусть твоя задница все еще в моем кресле, но я планирую вернуться. — Намджун отвлекается на стук двери и кивает Чону, который подхватывает свой кофе и устраивается обратно возле окна. — Входи, Йонгу. Детектив заходит медленно, вежливо кланяется и, с указания Намджуна, усаживается в еще теплое кресло. Хосок наблюдает внимательно, снова становясь серьезным, собранным и жестким. Его тонкие губы поджаты, в то время как Ким играет здесь хорошего полицейского. Йонгу растягивает губы в улыбке, цикл жизни которой равен секунде. В кабинете больше не царит атмосфера расслабленности, а как раз наоборот: в воздухе зависло ожидание. — Что же, прошло две недели. Дело Оборотня движется с катастрофически быстрой скоростью, и я чертовски рад этому. — Намджун отодвигает кружку с чаем, доставая из кипы листов документ и кладя его перед собой. — Я, в общем-то, не особо слежу. — Йонгу несмело кривит губы, но на немой вопрос тут же исправляется. — В смысле, Тэхен вроде неплохо справляется и дальше. По крайней мере, мужик рассказывает все четко и по делу. — Да, по делу… - Ким тянет медленно, слыша, как Хосок прочищает горло справа от него, и берет в руки документ. — В поимке Оборотня есть и твоя заслуга тоже. — Джун видит, как Йонгу неверяще смотрит на него, а после на Хосока, и быстро облизывает губы. — Ну, если только немного. Не, конечно, были моменты, когда вообще невыносимо, но это моя работа. — Детектив немного приосанивается, все чаще поглядывая на лист в руках начальника. — Конечно. Мы первые стоим на страже закона Южной Кореи. А потому, особые заслуги хотелось бы отметить дополнительно. — Ким видит в чужих глазах жадный блеск и улыбается. — У меня в руках согласованный с высшей властью документ на твое повышение, Йонгу. — На мое? — Детектив удивленно смотрит и спохватывается: — А как же Тэхен? — Тэхен, — Намджун подбирает слова, бросает короткий взгляд на Хосока, который кивает, и продолжает сам, — Тэхен предпочел работать с нами на особых условиях, а точнее, перейти на более свободный режим. Его место в скором времени будет все чаще пустовать, у Чимина недостаточно опыта… Остается один человек. — Йонгу. — Джун снова обращает все внимание на себя, встает, подходит к детективу и сжимает его плечо. — У тебя достаточно опыта, чтобы наконец-то двигаться дальше. Да я уверен, ты готов двигаться дальше. Про инцидент с журналистами, — Ким переводит взгляд на Хосока, а после на Йонгу, — мы забудем. К чему снова баламутить воду, у них и так достаточно сейчас материала. — Голодные гиены. — Хосок улыбается кончиком губ, но его лицо так и остается непроницаемым, он, словно очнувшись, делает новый глоток кофе и внимательно следит за растерянностью Йонгу. — Да, конечно, в смысле… я пиздец как рад, — детектив выдыхает и спешит исправиться, — в смысле, очень рад. То есть, награда и повышение? — Йонгу едва ли не со стула приподнимается, чтобы взглянуть на недосягаемый для него документ. — Именно так. Хо, передай, пожалуйста. — Намджун поглаживает чужое плечо, забирая документ с чужих рук, и присаживается на краешек стола, оставляя обзор для Чона и оказываясь напротив Йонгу. — Однако, есть небольшая проблемка. Чертовски неприятное недоразумение. — Ким поворачивается к другу, который спешит несколько раз кивнуть. Йонгу хмурится, быстро облизывая пересохшие губы, и с трудом переводит взгляд с бумажки, которая теперь так близко. — И какая же? — Понимаешь, столь ответственная должность накладывает повышенную ответственность, — Джун недовольно вздыхает, поворачивая документ так, чтобы была видна настоящая печать и подпись. — Да, конечно, я все понимаю. — И чтобы репутация была максимально белоснежной. Конечно, все мы не без грешка, ну. — Намджун улыбается, и ямочки снова проскакивают на щеках. — И поэтому, чтобы оградить тебя от зверства высших инстанций, хотелось бы понимать, насколько ты чист. — Чист? — Йонгу удивленно моргает, его вытянутое лицо напоминает Хосоку неудачную карикатуру, и он едва сдерживается, чтобы не прыснуть. — Именно. Из-за шумихи вокруг Оборотня мы тоже оказались в центре внимания. — Чон поправляет дорогие часы на запястье и переводит взгляд на детектива. — Ну и парней из судмедэкспертизы, которые слажали с одним из мальчишек. Я же правильно говорю, Джун? — Ага. — Намджун поджимает губы и на вопрос вздыхает: — На Ким Джонхи на повторной экспертизе был обнаружен отпечаток пальца из-за смазки и латекса, которые использовали при изнасиловании. Это не Оборотень, его сразу проверили, так что сейчас начнется массовая проверка отдела. — Мужчина взмахивает устало рукой, встает и садится в свое кресло. — Нам бы понять, Йонгу, что не нужно волноваться лишний раз. Тэхена проверили, Чимина проверяют… — Это мог быть и кто-то с улицы. Кто угодно. — Тонкие губы детектива изгибаются в извиняющейся улыбке, он смотрит то на Хосока, то на Намджуна и пожимает плечами. — Правильно же? — Конечно, — Хосок отвечает с неким промедлением, подбирает слова и выразительно смотрит на Йонгу. — Мы просто пытаемся оградить будущего старшего детектива от возможных скандалов в начале карьеры. Ни нам, ни тебе проблем не нужно, разве не так? — Чон спрашивает с нажимом. — Да. Эм, конечно. — Потом хрен карьеру найдешь. — Намджун пожимает плечами и обращается к кивающему Хосоку. — Штрафы, трибунал. Всеобщая известность и тюрьма. Я бы в нее очень не хотел бы попадать после такой карьеры. — О да, тебе туда точно нельзя! Служи, стари… — Я, эм, — Йонгу перебивает и снова облизывается, переводит взгляд на бумажку и снова на начальство. — Я сделал кое-что. Мне, м-м-м, стыдно очень, если что. Но ведь это подчистят? — Детектив спрашивает тихо, и Хосок сразу же подтверждает. — Это как раз связано с мальчиком, с Джонхи. Мне как бы пришлось. Я не хотел, если что. — Йонгу мнется, сжимает и разжимает пальцы. — Что конкретно? — Голос Намджуна твердеет, но он пытается его смягчить, чтобы понимать масштаб катастрофы. Детектив вздыхает, мнется, его взгляд бегает, и он наконец решается: — Это я его трогал. — Трогал или посмертно изнасиловал? — Хосок уточняет, незаметно сжимая руки в кулаки. — И-изнасиловал. — Зачем? — Лицо Намджуна теперь тоже похоже на маску, он внимательно смотрит в лицо своего детектива, своего младшего коллеги. — Нужно было, чтобы… - Йонгу быстро смотрит на Хосока и сглатывает, — обратили внимание на серьезность ситуации. Это точно был Оборотень. Нужно было принять меры. — С чего ты решил, что имеешь дело с Оборотнем? — Чон практически не моргает, превратившись в статую. — Мы говорили с Чонгуком. С прокурором Чоном, — Йонгу уточняет и шумно выдыхает. — Нам пришла… ему пришла мысль, что это Оборотень, и он убедил меня, — голос детектива крепчает, — что так необходимо сделать для спасения детей. Они ведь могли стать будущими жертвами чудовища. — Ага. Вот как. — Хосок кивает, берет остывшую чашку с кофе, делает глоток. Он морщится и отходит к окну, снова наблюдая за улицей. Намджун трет лицо, вздыхая, и наконец смотрит в глаза Йонгу. — Скажи мне, парень, кем ты себя возомнил? Вершителем судеб? Защитником Сеула? — Ким открывает рот, но Хосок тихо шепчет: «Джун», и мужчина будто сдувается. — Так… ладно. Хорошо. Что же, Йонгу. Мы тебя поняли. — А… документ, ну, награждение мне присуждается же? С повышением, — Детектив жадно спрашивает, слегка наклоняясь вперед и зеркаля появившуюся на губах Намджуна улыбку. — Да. Конечно. Мы тебе пришлем ее почтой. — Ким зовет по именам полицейских, которые входят и окружают Йонгу. — Уведите его к чертовой матери. Намджун не обращает внимание на непонимающие крики, он тянется к остывшему чаю и допивает его в несколько глотков. Хосок разворачивается и подходит к столу, вытягивая диктофон и прокручивая запись. — Поверить не могу. Спаситель детей, блять, — Ким выдыхает и ерошит пряди, смотря на своего друга. — Успокойся. Тебе точно нервничать нельзя. Ему тоже устроят теплый прием в местах не столь отдаленных. — Чон кивает сам себе, достает еще и скрытую камеру, просматривая запись. — Тем более, его отпечаток все равно нашли и сверили. Покупки и расходы на карточке отследили. Зачем устроил? — Хотелось в глаза паскуде посмотреть. — Намджун смотрит на Хосока, который кивает и снова устраивается в кресле напротив друга. — Что с прокурором делать будем? — Ничего. Вряд ли мы раскопаем на него хоть что-то. Малец сыграл чисто, сделав всю работу чужими руками. Да еще и смотивировал, мать его. Героя взрастил! — Намджун едва удерживается, чтобы не хлопнуть по столу, и вздыхает. — А еще с ним Сокджин. Ты попросту не хочешь лезть туда, где виднеется его рожа. Все еще его?.. — Хосок наблюдает, как на чужом лице появляется улыбка, отдающая горечью. Но горечью целебной, как пилюля, способная отпустить и наконец вылечить болеющее сердце. — Давно уже нет. И слава Богу. Четыре года спустя       Дверь в квартиру открывается, и Тэхен, пыхтя, заносит огромный чемодан. Он тут же пачкает пол каплями холодной воды — на улице небывалый снегопад. Мужчина поворачивается и забирает с чужих рук коробку, тоже устраивает ее на полу и наконец счастливо разворачивается. — Ладно. С первым этапом переезда закончили. Все в порядке? — Ким рассматривает хрупкого и невысокого парня, замотанного в шарф до самых глаз. — Да. Непривычно просто. Я тебя точно не буду смущать своим присутствием? — Юнги поднимает взгляд и старается не пугаться рук мужчины. Тэхен касается бережно чужого шарфа и мягко помогает от него избавиться. — Я ждал этого почти три года. Меня невозможно смутить тобой. Но если ты почувствуешь себя неловко, неудобно. Если тебя самого что-то испугает или смутит — скажи мне, пожалуйста. Мне важно знать, что тебе хорошо со мной и вокруг меня. — Ким забирает шарф и кладет его на полку, а следом и собственный туда же. — Мне, — Юнги мнется, но его никто не торопит, — мне хорошо с тобой и вокруг тебя тоже хорошо. Дай только немного времени, ладно? — Сколько угодно. — Тэхен завороженно смотрит в глаза напротив и, уверен, улыбается по-идиотски счастливо. — Так, ты хотел приготовить сегодня что-то вроде итальянской кухни? — Если можно. — Юнги освобождается от куртки и сапог, делая несмелые шаги вглубь квартиры. Он рассматривает её, заглядывает даже в ванную и останавливается в отдельной, чистой комнате. Тэхен заходит чуть позже, разбираясь с отоплением и включая обогреватели. — Раньше здесь было что-то вроде зона отдыха. Но я немного переделал ее под… — Ты сделал мне отдельную комнату? — Юнги осторожно касается теплого пледа, удивляясь его мягкости. Рассматривает нейтральные оттенки, еще не заполненные книжные полки, и даже открывает новенький, еще пахнущий деревом шкаф. — Я не хочу тебя принуждать к чему-то. Подумал, что тебе захочется иметь собственное пространство. — Тэхен говорит осторожно и улыбается несмело. Несмотря на то, что он уже взрослый мужчина, его трясет, как несмышленое дитя, ждущее реакции на свои первые самостоятельные решения. — М-м-м. — Мин открывает шторы и поворачивает голову. — С балконом? — Ну, может тебе еще и дышать свежим морозным воздухом тоже захочется. — Тэхен улавливает дрожь чужих губ и приоткрывает собственные, чтобы объясниться, но теряется. Юнги смеется, немного хрипло после недавней простуды, но так счастливо, что улыбка расцветает на лице Кима. — Чувствую себя принцем. На колени, мой вассал. — Мин взмахивает рукой, и, к его удивлению, Тэхен с не исчезнувшей улыбкой становится на одно колено. Он делает это без пафосности или принуждения, без толики лжи, и так обезоруживающе честно, что Юнги теряется. — Эй… вставай. — Парень подходит и становится перед мужчиной, который и не думает подчиняться. Они смотрят друг на друга целую вечность, прежде чем Мин осторожно касается чужих широких и сильных плеч. Тэхен задерживает дыхание, не двигаясь, пока Юнги не начинает тянуть его за свитер. — Не становись так никогда. Ты вообще многое для меня сделал. И это уже слишком, — Голос парня дрожит, он смотрит на Тэхена снизу вверх и цепляет взглядом родинку на кончике чужого носа. — Не бывает слишком в том, что касается тебя. И я делаю все это не ради благодарностей или принуждения тебя к чему-то. Мне просто нравится, — голос Тэхена становится ниже, он снова тонет в чужом океане глаз, — как ты улыбаешься. Что несмотря на то, что было, не забыл, как дарить миру свою улыбку. А я так, чуток в нем существую, чтобы под ней греться. — О боже, — Юнги смеется и мягко отталкивает от себя мужчину. На его щеках расцветает румянец, окрашивая бледность в мягкие полутона. — Поможешь занести сюда вещи? Тэхен кивает и скрывается в коридоре, сначала перетягивая коробку, за которую Юнги сразу принимается. Он хочет показать свою решимость, поэтому вытягивает вещь за вещью, пока Ким разбирается с грязными колесами чемодана. Мин раскладывает предметы быстро, желая успеть до того, как его желудок предательски заурчит. Но останавливается, заметив засунутый между парочкой книг альбом. Он выглядит ужасно потрепанным, рисунок на обложке еле виден, но Юнги узнает его. Открывает медленно и пролистывает собственные зарисовки, поджимая губы. Тэхен отвлекается от борьбы с грязью и подходит нарочито шумно, чтобы его заметили и не испугались. — Думал, ты давно его выкинул, — Низкий голос раздается рядом с ухом, а дыхание оседает на шее. — Тоже так думал. Оказывается, нет. — Хочешь выкинуть? Юнги поворачивает голову и встречается с глубоким взглядом мужчины. Тэхен смотрит внимательно, читает невербальные знаки инстинктивно и привычно. Психика Мина уже более-менее стабильная, и Юра отмечает очевидные и серьезные успехи. Если бы не работа двух самых близких людей, такой прогресс для жертвы серийного сексуального маньяка был бы недосягаем. — Мне нужно кое в чем признаться. — Юнги разворачивается и опускает взгляд, а Тэхен ощутимо напрягается. — Слушаю. — Я вспомнил все еще до суда. — Мин ниже опускает голову и сжимает блокнот сильнее. — Но так и не сказал тебе. Не смог помочь в том, чтобы его наказание было более жестоким. Мне не хватило смелости. Но я должен был быть сильным. Тэхен молчит и дает парню напротив него выговориться. Он замечает первые слезы и то, как они соскальзывают с чужих щек. Ким шепчет: «Приготовься к объятиям» и, собственно, обнимает. Прижимает к себе покрепче, чувствуя чужую дрожь и влагу на своем плече. Пальцы зарываются в черный шелк волос, поглаживая и массируя кожу, а бывшего детектива ведет от приятного цветочного запаха. — Во-первых, я догадывался о том, что ты вспомнил. Было бы хуже, если бы ты подсознательно нес в себе такое всю жизнь. А во-вторых, я рад, что ты не был в суде и не видел всего происходящего там кошмара. Его наказание, возможно, недостаточно жестокое после того, что он сделал, но пусть люди этим и ограничатся. А тебе, Юнги, — Ким мягко приподнимает заплаканное лицо парня за подбородок, — нужно уяснить, что ты достаточно сильный. И все сделал правильно. Нам хватало доказательств, чтобы исполнить высшую форму наказания, и, возможно, своей жертвой ты сделал бы только хуже. И в первую очередь: себе. Чего я бы совершенно не хотел. Понятно? Мин покорно кивает, роняя альбом, и доверчиво жмется к чужому теплому телу. Тэхен осторожно и мягко целует в макушку, прикрывая глаза и пережидая, пока небольшая истерика закончится. Спустя несколько минут Юнги прекращает всхлипывать и дрожать и осторожно выпутывается. — Порядок? — Угу. — Парень вытирает слезы в уголках губ и мокрые щеки, смущаясь собственной редкой слабости. И замечает упавший альбом, а также листы, на которых он раскрылся. — Да, хочу его выбросить. — Не будешь жалеть? Рисунки очень красивые. Или купим другой? — Тэхен наблюдает за каждой эмоцией, мелькнувшей на чужом лице. — Первые листы — мои работы, а после… - Юнги запинается, и в комнате словно становится темнее. Как будто снег за окном из белоснежного превращается в грязно-серый. — Ты никогда не говорил мне. Прости, я тогда принес его, думая, что тебе станет легче, — Голос Тэхена ниже, он смотрит с сожалением и поднимает альбом, сжимая в руке. — Давай я сам его выброшу? Сразу в мусоропровод или можем ритуально сжечь. — Ким видит слабый оттенок улыбки на чужих губах. Юнги качает головой и, собравшись с мыслями, вырывает из себя новый кусок. — Он принес мне фотографии, сделанные им самим. Делал себе чашку кофе и смотрел, как я их перерисовываю. Уточнял детали, если у меня не получалось изобразить так, как нужно. Мне не хочется его сжигать, но и видеть тоже не особо хочется. Если тебя не затруднит… — Конечно. Тогда заканчивай с распаковкой и все то, что тебе не нравится — откладывай. Тоже выкинем. А после приятный ужин в честь твоего недавнего совершеннолетия. — Тэхен улыбается на неуверенный кивок и последующее мелькнувшее облегчение на лице. Мужчина надевает тапочки в коридоре и выходит в подъезд. Дверь за ним плавно закрывается, а Ким считает этажи, спускаясь все ниже, чтобы точно не было слышно. Садится на ступеньки и раскрывает альбом, устроив его на коленях. Когда-то давно он уже смотрел его, кажется, за несколько дней до того, как найти едва живого Юнги. Или, может быть, когда ехал в больницу, чтобы проведать его и уберечь от матери. В альбоме заключена кровавая история, тянущаяся долгие годы, и Тэхен перелистывает листы медленно. Он не старается забыть, Ким смирился, что до конца своих дней будет помнить каждый момент кошмара от начала до конца. С того дня, как учительница решилась прийти в участок, и до суда, где родителей жертв не могли успокоить первые часы заседания. Тэхен помнит яркий солнечный день, наполненный ароматами цветов возле здания суда. И мрачную, убийственную атмосферу внутри, где Джихун, сидящий в клетке, постоянно шептал что-то про себя. Он сидел, опустив голову, постаревший на несколько лет, практически седой, с бесцветными глазами умирающего монстра. Наверное, к нему наконец-то начали возвращаться все те ужасы, что он делал с другими. Так с надеждой прошептал Чимин на ухо присутствующему на суде Хосоку. А Джихун, словно услышав, поднял голову и нашел взглядом Тэхена. Едва заметная усталая улыбка и мелькнувшее торжество в глазах — они до сих пор снятся бывшему детективу. Ким долистывает до рисунков, о которых они говорили с Юнги: пейзажи, но с необычных ракурсов. Практически пустынны, но в то же время в каждом рисунке виднеется особый элемент, словно якорь, привлекающий взгляд. Ким достает телефон из кармана и включает фонарик, наклоняясь и рассматривая ближе. Различает более сильные, отчаянные надавливания карандаша возле деревянного моста вдалеке, в то время как передний план состоит практически из однотипных деревьев и кустов. Ким рассматривает каждый рисунок, внимательно и тщательно, надеясь, что занятый Юнги не заметит его затянувшегося отсутствия. А после облизывает губы, вздыхает и решается. Гудки долгие, мучительные для подглядывающего наверх Тэхена. — Привет, не занят? — Не-а. Думал, что это до тебя нельзя будет дозвониться. Семейная жизнь, все дела. — Намджун откидывается на спинку кресла и прикрывает уставшие глаза. — Взаимно. — Ким улыбается и слышит смешок по ту сторону телефона и мягкое: — Не торопи события. Что хотел? Если ты по новому делу, то оно может подождать до вторника. — Нет. — Тэхен шумно выдыхает и смотрит на альбомные листы. — Насчет Оборотня. Молчание в трубке затягивается, но Ким спокойно ждет, водя подушечкой пальца по краю альбома. На этот раз голос Намджуна твердый и напряженный. — Что-то не так? — Не то чтобы. Ладно. Юнги сегодня при распаковке вещей нашел свой давнишний альбом. И в нем есть странные пейзажные рисунки, которые ему давал перерисовывать Джихун с собственных фотографий. До мелочей. Я посмотрел их. — Тэхен облизывает губы и резко поднимает голову, услышав хлопок двери сверху. — А дальше? — Кхм. Дальше, да. — Ким все еще прислушивается и говорит еще тише: — Рисунки действительно странные. Это не достопримечательности, не что-то похожее. Рисунки с какой-то деталью… словно запомнить, — Последние слова даются бывшему детективу тяжелее, а догадка тяжелым осадком усаживается на сердце. — Ты хочешь сказать, что он фотографировал места нападений? — Намджун слушает внимательно, открывая на ноутбуке записи разговоров с Оборотнем. — Насколько я помню из его рассказов, то не похоже. Это из Кванджу. До того, как он начал нападать на девочек. Слушай, Джун, перед тем, как я ушел, он сказал, что его будут помнить люди, и что я даже не представляю, как их много на самом деле. И что Юнги будет жить с его последним подарком. — Тэхен крепче сжимает альбом, вставая, когда слышит шаги, и незаметно выдыхает, увидев спускающуюся соседку. Они здороваются, и Ким ее пропускает, покосившись наверх. — Возможно, имелось в виду, что Юнги не забудет того, что он с ним сделал. А насчет людей… Поверь, их достаточно. — Намджун просматривает документ с допросом и трет переносицу, поправляя очки. — Знаю. Наверное, мне кажется, но хотелось поделиться, прежде чем я выкину альбом. — Да, понимаю. Ладно, вышли мне фотографии рисунков и пока не выбрасывай его. У меня есть связи в Кванджу. Если они узнают хотя бы некоторые из пейзажей — будем думать, ладно? — Ким-старший вытягивает уставшие ноги и ерошит давно уже отросшие волосы. — Спасибо. Сейчас сделаю. — Как он пережил переезд? — Неплохо… надеюсь. — Тэхен моментально улыбается и добавляет через мгновение: — Все требует времени. Особенно с ним. Но мы стараемся. — Кто бы мог подумать. Хорошо. Все, скидывай, что там нафоткаешь, а я пока отыщу номер телефона. Тэхен прощается, подходит к окну, где светлее, и делает несколько снимков. Отправляет их Намджуну, а альбом запихивает под пояс джинсов, пряча под кофтой. Ему нужно спрятать его до того, как будут какие-то результаты. Только вот Ким сам не знает, хочется ли ему продолжения истории. Но с другой стороны, если в странных, непонятных пейзажах кроется еще какая-то тайна — бывший детектив готовы выцарапать и ее. Он заходит домой и тут же чувствует приятный запах готовящейся еды. Быстро прячет альбом подальше в шкаф и, как обычно, нарочито громко топает на кухню, где Юнги уже начал готовить. Он безумно уютно смотрится в Тэхеновской футболке, которая приоткрывает белизну хрупкого плеча. Которое Киму безумно хочется поцеловать. — Извини, порылся в твоих шкафах. Мне не хотелось надевать что-то из детдомовского. — Мин поворачивает голову и смущенно улыбается. — Без проблем. Бери все, что тебе понравится. Мы купим тебе позже, если хочешь. — Тэхен подходит к плите, заглядывая в кастрюлю и облизываясь. — М-м-м, все-таки спагетти. — Тебя пока дождешься, — Юнги бормочет, продолжив нарезать овощи для пасты. Мужчина улыбается, забирая себе мясо и тоже доставая нож. Кухня наполняется методичным стуком и бульканьем, а меньше, чем через час — уютными разговорами и звяканьем приборов. И, моя посуду, Тэхен впервые за все время чувствует себя практически счастливым. Он дожидается Юнги из ванны, жадно вдыхает легкий аромат зеленого чая, заполняющий квартиру, и спешит закончить уборку. Но, на удивление, Мин обнаруживается не в собственной спальне. Он стоит в комнате Тэхена, рассматривает его кровать и начинает говорить, как только слышит шаги. — Пока ты ходил непонятно где, я подумал, что не хочу больше спать один. Не хочу тянуть за собой прошлое. Дергаться от каждого прикосновения, пугаться людей и чувствовать ужас, оставаясь один на один с незнакомыми людьми. Юра говорит о моих успехах, но я не считаю, что сделал достаточно… — Юнги. — Тэхен качает головой и становится рядом. Ким открывает рот, чтобы продолжить, но не успевает. — Серьезно. Ты проделал огромную работу. А я уже хочу перестать быть жертвой. Просто помоги мне еще немного? — Мин поворачивается, встречаясь взглядом с мужчиной. Он делает шаг вперед, тревожа обоняние Тэхена свежим ароматом зеленого чая и мятной зубной пасты. — Конечно. Что ты хочешь… С чего ты хочешь, чтобы мы начали? — Ким видит скользнувшую улыбку на чужом лице и не может сдержать внутреннего волнения. — С поцелуев? — Вау, — Тэхен выдыхает, ища в глазах напротив толику сомнения и не находя ее. Внутри грудной клетки сердце мужчины бьется громко и часто, и, он уверен, — Юнги прекрасно слышит его безудержную истерику. Ким осторожно касается чужого лица, действуя, как обычно, медленно и аккуратно. Парень покорно склоняет голову, но внимательно следит за каждым движением. Приоткрывает губы, когда Тэхен тянется к нему и целует. Без настойчивости или развязности, скорее целомудренно прижимается своими губами к чужим. Но зато крепко обнимает одной рукой, пока пальцы другой зарываются во влажные волосы. Мужчина нежно покрывает короткими поцелуями уголки губ и щеки, не переставая смотреть в глаза Юнги. И молчаливо передает восхищение смелостью и благодарность позволенностью. Он был готов ждать необходимое количество времени и то, что Ким чувствует сейчас, стоило всех ожиданий. Волна жара зарождается в душе и растекается негой по телу, делая его ватным и безумно легким. Тэхен зацеловывает чужие губы, изогнутые в улыбке, и готов кричать от счастья. — Спасибо, — Юнги шепчет тихо и дарит еще один поцелуй, сам потянувшись к губам мужчины. — Ты готов отдыхать? Значит заползай. — Ким нехотя, но отпускает от себя парня и идет проверять входную дверь, по пути выключая свет и оставляя работать обогреватель в комнате. Он уже готовится ложиться, как слышит забытый на кухне телефон. — Прости, я на минуту. Юнги кивает, включая лампу возле кровати, и удобнее устраивается в кровати. Он старается не уснуть, водя подушечками пальцев по изгибам теплого одеяла. Его сердце до сих пор часто бьется, а губы пекут от приятных впечатлений. Но вместе с тем внутри ворочается темнота страха, которую парень старательно игнорирует, прислушиваясь к удаляющимся чужим шагам. Тэхен удивленно смотрит на экран телефона и тут же принимает вызов. — Давно не слышались. — Точно-точно, — Голос Чимина практически не изменился, а вот сам старший детектив из несуразного пухлощекого парня уже как два года превратился в красивого и уверенного себе мужчину. — Извини, что так поздно. Но, думаю, что для тебя важно кое-что знать. Намджун передал мне твои рисунки, и как раз вовремя: в Кванджу нашли детские кости. Эко-парк. Он нарисован рукой твоего Юнги. — Блять. — Тэхен едва успевает прикрыть рот, чтобы Мин его не услышал, и подходит к окну. — Не то блядское слово. Откопали пару дней назад во время дождей. Их эксперты сейчас работают, но ты сам понимаешь. Мы уже связались с ними и попросили проверить все места, которые есть в альбоме. Будет сложно, учитывая количество рисунков и их неточность. Наш парень, оказывается, не отдыхал. Костям дают лет десять. — Чимин машет рукой, подавая сигнал знакомой черной машине и скорее прячась в салоне. — Мне нечего сказать, если честно. — Ким ерошит волосы и закусывает нижнюю губу, на которой еще чувствовался привкус зубной пасты. — Все нормально. Наверное, увези Юнги из Кореи на пару недель. Журналисты, если отроют связь, а они ее отроют, не дадут мальцу и шанса. Теперь он совершеннолетний, так что их моральный кодекс уже не действует. — Чимин перекладывает трубку на другое ухо, пока греет вторую руку возле печки. Хосок делает напор воздуха сильнее, ловя благодарную улыбку. — Понял. Спасибо. Завтра уже буду думать. — Береги себя, Тэ. Спокойной ночи. Мужчина возвращается через несколько минут, подозревая, что Юнги уже уснул. Но парень поднимает на него сонный взгляд и хмурится, видя отпечаток грусти на лице Кима. Тэхен качает головой и устраивается под одеялом, вздыхая и поворачиваясь на бок, лицом к Юнги. Рассматривает черты лица, ставшие любимыми и самыми родными. Замечает искусанные губы и не сдерживает улыбки. Пусть немного уставшей, печальной, но есть в ней нечто теплое. — Юнги? — Да? — Парень все еще напряженно смотрит, пытаясь найти ответ на незаданный вопрос. — Мне очень понравился наш сегодняшний ужин. Необычная кухня. Не хочешь следующую порцию пасты приготовить в Италии? Или где-то в другом месте? — Тэхен видит, как удивленно расширяются глаза напротив, и Юнги резко садится. — Что-то случилось? Это связано с работой? Связано с?.. — Нет. Я готовил тебе сюрприз, а еще после столь приятного поцелуя понял, что хочу увезти тебя и наслаждаться там, где не нужно будет отвлекаться на работу. Думаю, за четыре года без отпуска я заслужил немного передышки. Только, если ты хочешь. — Ким и сам садится, замечая закушенную губу, хмурость взгляда и слегка прищуренные глаза. Юнги пытается его прочитать, отыскать ложь в глазах и одновременно найти ответ в себе: справится ли. — Я бы хотел в Америку… баскетбол. Мне нравится баскетбол, — Робко и через несколько долгих минут. Тэхен улыбается и кивает, укладываясь обратно и легонько касаясь чужих волос. — Мне нравится выбор. Иди ко мне? Юнги медленно кивает и устраивается рядом, чувствуя легкий поцелуй в макушку. После тихого щелчка настольной лампы комната погружается в темноту, а вскоре — в приятную дрему. Мин не спит несколько часов, слушая спокойное дыхание Тэхена и чувствуя его окутывающее тепло. Он смотрит на проникающий через окно мерцающий свет далеких многоэтажек и пытается представить дальнейшую жизнь. Жизнь, где он не будет пугаться похожих на него людей или перестанет видеть преследующие его кошмары. Мир, где он сожжет хранящиеся в кабинете у Юры дневники, в которых чернила на некоторых листах растеклись из-за слез. Его или женщины, продолжающей слушать мысли и переживания уставшего ребенка. Юнги выдыхает, поворачивается и закусывает губу сильнее, решаясь сделать еще один шаг. Мин перекатывается поближе, поднимает тяжелую руку Тэхена и устраивается на его плече, сглатывая от страха. Но Ким тут же обнимает, прижав к себе, и заботливо поправляет одеяло, укрывая оголившиеся плечи. — Спасибо, что выжил, Мин Юнги. Одного тебя хватает, чтобы я мог простить себя. — Простить себя за что? — За то, что родился сам.