Kustutatud

Мой нос суётся в коридор сквозь щели между двумя дверьми. Желудок шлёт его на хер, но нос уже учуял запах дешёвых пельменей, которые кто-то явно переваривает своей невнимательностью. Кухня ровно в двенадцати шагах. Пельмени с мясом из перемолотой требухи — меню настоящих гурманов под фразы «блять, забыл!». Переваренные пельмени, псевдофарш вылез, как серый выкидыш — господи, я бы полмира отдал сейчас за эти пельмени. Беру чайник и выползаю из комнаты, гремя расшатанной крышкой и крутя между пальцами вонючий, спичечный коробок. Навстречу идёт неудавшийся шеф-повар нового поколения — наверное, он съедает по три пачки таких пельменей. Как он мог забыть?! Да они не должны были дожить даже до полуварки с твоим воздушным шаром под растянутой футболкой. Я ставлю чайник, не в силах вспомнить, сколько сейчас времени. Если выпью кофе после семи-восьми часов — не усну до утра. Пальцы воняют кислой серой, я возвращаюсь в комнату и на автомате готовлю лучший коктейль моей дурной жизни. Нюхаю молоко — такая себе эстетика позволительна для пустого холодильника — почти пропало. Почти. У него еще есть шанс пропасть в моём желудке. Несколько минут — чайник закипает, предоставляя мне бонусом песок белой накипи. Двенадцать шагов до кухни, двенадцать назад — призраки пельменей всё ещё гуляют по коридору. Их тела, думаю, уже погребены. Прошли сквозь скользкий пищевод, как через пару кругов Ада Данте. Заливаю дешёвый коричневый песок, сверху — почти прокисшее молоко. Чёрная дичь по акции и белая дрянь с запахом старухи — блять, я почти вдохновлен. Глотаю быстро и жадно, как будто не пил это дерьмо пару часов назад, смотрю на часы. Ночь проёбана моим желанием сорока восьми шагов и запахом кислой серы. Почти десять.

***

Почти десять минут третьего, я всё еще завидую слону с пельменями. Нос пробирается в коридор — опять пахнет едой. Я беру чайник, вонючий спичечный коробок, надеваю тапки. В коридоре — пусто. Тихо. Пахнет искромсанным зелёным луком с яйцами. Меня начинает тошнить, потому что я до помешательства хочу этого блядского лука с яйцами. Затолкать в рот, чтобы подавиться. Чтобы, блять, хотя бы раз за последнюю неделю заглушить кислый привкус от кофе, как от помоев. Чёртов кофе. Мне хочется пирожков с луком и яйцами. Возвращаюсь в комнату и не понимаю, зачем я ставил чайник. Постель расстелена, я собирался спать. Возвращаюсь назад. Надеюсь, визжащие курвы за дверью не прислушиваются, кто и когда ходит мимо их двери.

***

Два двадцать пять. Время икс, когда бессонница начинает смело шептать мне: «Ну что, выблядок, соскучился?». Я не могу улечься. Боюсь, что смещу сустав в плече, если лягу на бок. Боюсь, что застужу шею, если лягу прямо. Боюсь, что копчик защемит — чего-то он нудит изредка. Боюсь задохнуться лицом в подушку, если лягу на живот. Фонари на улице играются с моими нервами. В какой угол ни уткнись головой — светят, как последний раз в жизни. Начинают лезть навязчивые мысли. Я опять копаюсь в голове, сдираю какую-то ранку, одёргиваю руку. Через пару минут тянусь снова. Утром буду стряхивать волосы с подушки, а потом полчаса выметать коврик. Сквозняк пробирается куда-то за ухо. Я понимаю, как чувствуют себя коты, когда их трогают ледяными руками. Переворачиваюсь на бок — сквозняк усиливается. Чёрт. Накрываюсь с головой.

***

Глаза болят, четыре утра. Стало светлее, мне так кажется. Резко встаю с кровати и подхожу к окну — начинает тошнить. Одёргиваю шторы — выпал блядский снег. Когда выпадает блядский снег — блядские фонари светят в два раза ярче. Возвращаюсь в кровать. Завожу ненужный будильник на семь утра. Утром мне тащить свою жопу к кучке не выспавшихся девиц. Они не могут потереть накрашенные глаза, я смотрю на это и страдаю, я смотрю на это и ухмыляюсь, ногтями вырываю себе по несколько ресниц.

***

Седьмой час. Я резко пробуждаюсь от желания парня из соседней комнаты поссать. Не понимаю — был сон или нет. Закрываю веки — правый глаз пронзает горячая боль — ресница выпала и прямо туда. Мат-перемат, вроде в голове. Я смотрю на стену. Первый луч пробрался. Встать не могу категорически, будильник тянет мои нервы, чтобы вдруг резко отпустить и хлестануть мне по ебалу. Солнце задиристо заглядывает в окно. Смотрит за открытую створку шкафа, разбухшую от мокрого полотенца. Солнце посылает ненависть по моему телу. Я хочу послать его, я посылаю его в чёрную задницу. Оно раскрывает свой огромный рот и съедает меня.