Тебе пора.

      Сегодня в общей комнате было немноголюдно. Вообще-то, там с самой весны никогда не собиралось много народа – те, кому были разрешены прогулки, предпочитали проводить время на свежем воздухе, наслаждаясь последними крохами тепла и заполняя ими свою память накануне затяжной и дождливой осени, что уже наступала на пятки лету, – но сегодня это ощущалось особенно остро. Невысокий мужчина с залысинами двигал по шахматному полю фигуры (то ли бессистемно, то ли играя партию с самим собою...), что-то негромко комментируя себе под нос. Из противоположного угла комнаты за ним наблюдала худенькая девушка с каштановыми волосами и болезненно-тусклыми голубыми глазами. Наблюдала молча, обхватив себя руками за плечи… а, впрочем, она всегда молчала, сторонясь остальных и не отвечая на их вопросы. Компанию им составляла пожилая женщина со спицами и красным шарфом на коленях. Спицы были пластмассовыми и жутко неудобными на вид, а шарф – бесконечно длинным, но Бабуля (так называл её персонал и так она сама себя называла) всё продолжала вязать. День за днём, клубок за клубком… интересно, откуда они появлялись? Не дни - клубки. Хотя, и дни тоже… Мэри-Маргарет пробовала над этим думать, пробовала задавать вопросы, но… не получалось. Наверное, потому, что в этом месте всё было сложнее, чем за высокой кованой оградой: и думать, и говорить, и оставаться собой. Настоящей собой, а не выдуманной. Жаль только, что мисс Бланшар совсем не была уверена в том, какая из двух её «я» настоящая. Вчера ей казалось одно, сегодня – другое…       Робко улыбнувшись беспристрастному санитару у двери, смерившему её дежурным взглядом, девушка с короткой стрижкой и округлым, словно у куклы, лицом приблизилась к окну, несмело коснулась подоконника пальцами. Она могла быть сейчас на лужайке, как остальные. Могла гулять по траве, вдыхая её запах. Могла собирать цветы – доктор Хоппер всегда с благодарностью принимал её букеты. Могла просто сидеть на скамейке, наблюдая за городом по ту сторону ограды. Если всё будет в порядке, однажды она даже сумеет вновь стать его частью, вернуться в школу и в свою квартирку на окраине! Однажды… Вот только как быть с тем, от чего ради этого придётся отказаться?       Ощутив на себе взгляд молчаливой незнакомки, Мэри-Маргарет улыбнулась ей, махнула рукой. Хотела подойти, но девушка так затравлено вжалась в свой угол, что эта идея разом перестала казаться хорошей. В этом месте у каждого своя история. И свои границы, которые нельзя пересекать без приглашения. Мэри-Маргарет быстро усвоила это нехитрое правило, а вот Белоснежка всё никак не могла уяснить, что кому-то может просто быть не нужна её помощь.       Белоснежка… Улыбка Мэри-Маргарет окрасилась грустью, когда она вновь обернулась к окну. Почему именно Белоснежка, а не Золушка или, скажем, Жасмин? А почему у одних людей глаза голубые, а у других – карие? Так получилось… Да, точно. Так получилось.       День, когда она впервые увидела в зеркале Белоснежку, мисс Бланшар не помнила. Теперь кажется, будто она всегда знала и о Проклятии, и о Зачарованном Лесе, и о том, кем являлась сама. Во всех сказках история Белоснежки оканчивается поцелуем, после которого наступает «долго и счастливо», однако, в действительности счастливый конец так и не наступил. «Мы всегда найдём друг друга», - поклялись Белоснежка и Прекрасный Принц, а после… так и не нашли. Ну разве в сказках такое возможно? Нет, Мэри-Маргарет и сама это знает. Но почему-то все вокруг считают мисс Бланшар ребёнком, упрямо затыкающим уши, лишь бы не слушать то, что не хочется слышать. Разве что она и впрямь больна, как думает доктор Хоппер… О нет, он, конечно же, подбирает другие слова, однако и Мэри-Маргарет, и Белоснежка слишком хорошо понимают их значение. И вообще, и для в отношении каждой из них.       Закрыв глаза, Мэри-Маргарет прижалась лбом к оконному стеклу. Тёплое. Совсем как в детстве. В чьём детстве? Наверное, в обоих. В обоих детствах… Забавное слово! Кто вообще так говорит? Быть может, его и вовсе не существует, как не существует и счастливых концов…. Впрочем, сейчас мысли мисс Бланшар занимали не языковые правила (что странно: она ведь учительница, а учителя не могут позволить себе неграмотные мысли, пусть бы никто из воспитанников их в данный момент и не слышал), а противоположная сторона улицы. Примерно в пять двадцать у бакалейной лавки остановится тёмно-серый «Форд», из которого появится молодая пара. Светловолосая женщина и мужчина… что снился Мэри-Маргарет каждую ночь с тех самых пор, как из глубин то ли памяти, то ли воображения появилась она – Белоснежка. Ну а он, соответственно, её принц... Принц Дэвид. Тот, кто клялся разыскать свою принцессу, куда бы не занесло их обоих, и… не разыскал. Кажется, даже не пытался, день изо дня заходя в бакалейную лавку вместе с улыбчивой блондинкой. Выходит, прав был доктор Хоппер, убеждая Мэри-Маргарет, что сказок не существует? Особенно тех, в которых герои находят друг друга, а не какую-то блондинку.       - Мисс Бланшар, - молодая медсестра с ярким именем Руби и не менее яркой внешностью осторожно тронула девушку за плечо. Её шаги Мэри-Маргарет наловчилась узнавать так же безошибочно, как и голос. Наверное, они могли бы подружиться, если бы Мэри-Маргарет наконец определилась, какую жизнь ей оставить себе. Но она не могла. Не сегодня.       - Да? – Кроткий взгляд, чуть рассеянная улыбка. Из всех пациентов клиники мисс Бланшар была единственной, кто не доставлял врачам и медсёстрам никаких хлопот (даже Бабуля - и та чудила больше), невольно вызывая симпатию вместо закономерного сострадания.       - Пора пить лекарство.       - Уже? Который сейчас час?       - Четверть шестого, мисс Бланшар. - Строго говоря, над дверью висели часы, которые Мэри-Маргарет прекрасно могла видеть со своего места, однако Руби не стала нарушать ритуал и с готовностью опустила взгляд на электронные – слишком громоздкие для её тонкого запястья. - Держите. А потом, если хотите, выйдем во двор. Погода чудесная, жаль её упускать.       - Да, жаль, - эхом отозвалась девушка, принимая из рук медсестры бумажный стаканчик и отправляя его содержимое себе в рот. Разумеется, она хотела выйти во двор. А подумать можно и завтра.       Сегодня же она может просто укрыться в тени старого дуба, подобравшейся вплотную к высокой ограде, и наблюдать, как он выходит из машины, подаёт руку своей спутнице и, обняв, заводит в бакалейную лавку. Не ради себя, но ради Белоснежки и её непоколебимой веры в «долго и счастливо», в Прекрасного Принца - веры столь сильной, что Мэри-Маргарет попросту не могла её предать. Даже если это означало, что платить за вымысел придётся реальностью. Своею собственной. А вместе с нею - и миром по ту сторону ограды.       - Пойдёмте, - мягко улыбнулась Руби, забирая у Мэри-Маргарет машинально смятый стаканчик для таблеток. – Не будем зря терять время.       - Да, хорошо… Я… идите, я не пойду.       Виноватая улыбка, а после – шаг назад. Не передумать бы. Хотя бы сегодня не передумать и остаться здесь. Не видеть, не звать и не помнить… И вообще: решиться и забрать себе свою жизнь. У Белоснежки всё равно не выйдет ничего путного. Да и сама она навсегда останется в этих стенах… А вот Мэри-Маргарет может покинуть их, может…       …На оконный выступ вдруг вспорхнула птица. Переступила с лапки на лапку, словно бы примеряясь к старому кирпичу, за который никак не могли ухватиться крохотные коготки. Мэри-Маргарет невольно затаила дыхание, опасаясь спугнуть гостью, однако птица попалась не из пугливых: склонив голову набок, она придирчиво оглядела кукольное личико, а после сердито постучалась в окно. Помнится, в Зачарованном Лесу Белоснежка всегда находила общий язык с её товарками, которые тоже совсем не боялись юную принцессу. Да и с чего бы? Они ведь не причиняли друг другу зла. Жаль, в мире людей это не работает. В мире людей… но ведь все люди сейчас там, за окном. И Дэвид – тоже.       Мэри-Маргарет вцепилась в прутья ограды ровно в пять двадцать. Уф… успела! Позади уже слышались голоса спешащих к ней санитаров, что прежде не замечали за девушкой подобной прыти. Скорее всего, сейчас её заставят разжать руки, уведут в палату и сделают укол успокоительного, да только всё это уже не важно. Главное, что Белоснежка вновь улыбалась сквозь слёзы, глядя на своего принца. И верила. Верила, что он вспомнит и освободит её, верила в их «долго и счастливо». В мир, где и без магии в воздухе витает волшебство, пусть бы и запертое в её воображении.       - Мы всегда найдём друг друга, я знаю. Надо лишь подождать…       Покорно разжав руки и опустив голову, Белоснежка позволила увести себя прочь. Надо лишь набраться терпения.