Нет ничего ужаснее войны.

К окончанию осени, войска Кореи выдвинули врагов к границе, зажав их в кольцо. Но сказать, что враги сдались, было бы не правильно. Они лишь с еще более ожесточенностью бомбили войско Кореи. Вражеские самолеты делали по несколько десятков вылетов за день, по несколько сотен бомбежек в месяц. Когда казалось, что конец вот-вот уже близок, враги напали с моря, загоняя наших в угол. — Командир Лу, — в комнату зашел невысокий молодой человек, он буквально на днях прибыл с другого батальона, который находился на юге Кореи, — Кажется у отряда Минхо все очень плохо, — парень медленно опустил на стол какую-то папку. — Позови ко мне командиров второй, третьей, четвертой и шестой части гарнизона, — Спокойно ответил Лу, — и еще командира снайперского отряда. — Да, командир Лу, — и парень быстро ретировался, от чего ткань двери начала ходить ходуном, и в палатку проник леденящий осенний ветер. Хань притянул документы к себе и медленно начал перечитывать все, что было в них указанно, обращая внимание, даже на то, что не так сильно бросалось в глаза. Но как хорошо, что именно на эти мелкие детали он и обратил свое внимание. — Из вне значит…- закусывая губу, шипел он, — вы и правда надеетесь, что у вас получится? Пф, да и выбрали вы не ту сторону атаки, — уже сжимая в кулаках принесенные бумаги, шептал Лу. Через 15ть минут в его палатке собрались все вышеперечисленные командиры. В глазах их считалось непонимание, какого хера, Лу собрал их всех вместе, да еще и в раннее утро?! — Доброго, — съежившись проговорил Хань, — вы присаживайтесь, у меня к вам очень долгий разговор, — делая жест рукой, проговорил Лу. Командиры не понимали до сих пор, что такого важного могло случится, но тяжело выдохнув присели кто куда. *** — То есть, ты хочешь нам сказать, что эти ублюдки хотят прорваться на южной границе, где собственно, находиться наша дивизия и дивизия Минхо? — смотря выпученными глазами, поинтересовался Сухо. — Да, именно это я и имею в виду., — коротко ответил Лу, кивнув головой. — Да они же в« капкане», как они это сделают? — поинтересовался командир Снайперов. — А вот тут интересненько, — Лу наклонился вперед, упираясь руками о стол. — Мы разгромили их центральный аэродром, взорвали главные склады боеприпасов, уничтожили их заводы по производству танков, где они возьмут оружие и силу, чтобы противостоять нам? — задумчиво спросил Бек, глядя сначала на Пака, а потом на Лу. — Я задавался этим вопросом, так вот, им не надо ничего искать, им уже все нашли, — тяжело вздыхая, произнес Хань. — Что ты имеешь в виду? — чуть ли не вскакивая с места, громко спросил Сухо. — Не так давно, нам стало известно, что у наших врагов, появились союзники, не хотите угадать кто? — со злостью ухмыльнулся Лу. — Только не говори, что это американские обезьянки?! — поинтересовался О. — Бинго, — щелкнув пальцами, сказал Лу, — А теперь давайте вспомним, какая у них техника и вооружение. — Ну вашу мать, — тяжело выдохнул Пак, упираясь лицом в плечо Бекки. — И опять бинго, Пак, — еще раз щелкнув пальцами, произнес Хань. — Ну и что ты предлагаешь, Лу? — произнес Сухо, вопросительно смотря на командира. — Нам нужно напасть раньше, застать их в расплох, а не тупо сдвигать их все ближе и ближе к границе. — Ты понимаешь, что это не одобрят генералы, там, наверху? — поинтересовался О. — Если они не одобрят, мы все скоро сдохнем, и не только мы, вся Южная Корея утонет во мраке. — Какой план, гений? — обратился к командиру Бек. — Сейчас все расскажу, но нужно подождать еще кое-кого. — все посмотрели на него немного удивленно, а через секунду в палатку вошел Командир соседней дивизии. — Простите, что опоздал, и так гнал на этом чертовом уазике как ненормальный, — протараторил Минхо, заходя в палатку. — Ты как раз вовремя, друг, — ответил Лу, и начал рассказывать план действий. *** Какими-то непонятными, долгими и очень нудными заседаниями, командир Лу и Чхве все-таки уговорили генералов армии именно в нападении. Было решено, что 6 ого декабря, первый удар нанесет дивизия Минхо, а после дивизия Лу. Незадолго до их возвращения в дивизии, парни случайно наткнулись на весьма подозрительного Генерала, который всеми силами пытался уговорить остальных, что наступать нельзя, что это не правильно и видите ли не по человечески. Он сразу не понравился не Лу не Чхве, что-то было в нем такого, что если бы спросили «Кто предатель» парни бы не совещаясь показали бы пальцем именно на него. *** — Ну что? — в палатку командира ввалились Пак и Бек, смотря на него огромными глазищами. — Сложно.- проговорил Лу, от чего парни напряглись, — Нам с Чхве било сложно отказать. — Вот жешь ты придурок, — прошипел Пак, подходя к другу и сгребая его в охапку. — Я так задохнусь, ирод, — Лу пытался оттолкнуть своего друга, но поняв, что у него ничего не получится, просто опусккает руки. — Не помешал? — тут в палатку зашел О. После того инцидента с волком, Лу еще долго обижался на него. Но вскоре его стойкости и обиды пришел конец. — Нет, я как раз только-только приехал, — улыбчиво ответил Лу, глядя на своего горе-любовника. *** — Это правда сработает? А ты не думал, что их союзники уже перевезли войска и все оборудование к ним? — поинтересовался О, когда все ребята ушли. — Мы думали над этим, — тяжело вздохнул Лу, — но они врятли пришлют им солдат, максимум чем они смогут помочь, это нелегальным оружием и техникой, они не станут в открытую им помогать, это слишком опасно, для них же. — Поясни, — присаживаясь на кровать, попросил О. — Ну смотри, — вставая из-за стола, начал говорить Хань, — Если они пришлют армию, то их страна будет не под надежной защитой, следовательно, — Лу не успел говорить, когда О, перебил его. — Следовательно, на них будет легко напасть, а так как уже все страны, давно хотят развязать войну или уже развязали ее с Америкой, в такой момент, ее быстро можно было бы подавить и подмять под себя. — Правильно, умненький мальчик, — широко улыбаясь, произнес Хань, опускаясь на кровать рядом с Сехуном. — Через час, да? — тяжело вздохнул О, потянувшись к винтовке, чтобы привести ее в боевую готовность. — Да, — улыбка с лица Ханя исчезла, — Пообещай мне, что выживешь. — Я не могу этого обещать, — пожал плечами младший, — Но я постараюсь. *** Когда-то давно, Сехун мечтал, что он найдет себе любимого человека, будет счастлив с ним. Заведет семью, заберет своих родителей и сестру в свой большой дом, и они будут жить долго и счастливо, как в каких-то сопливых сказках. И он нашел любимого человека и семья у него, пока что, жива и здорова, и дом этот, чертов, возможно, есть, но что происходит на деле? Он в окопе, окружен мешками с землей, в какой-то непонятно-неудобной каске, лежит на земле и смотрит в прицел своей винтовки, убивая врагов, одного за другим. И все те мечты, кажутся такой чушью, потому что сейчас, сейчас главное выжить. Главная мечта, прожить еще бы день. Полдня. Час. Минуту. Хоть чуть-чуть бы. А враги все падают. Один за другим. Замертво. Все. И те друзья, товарищи, с которыми ты прошел весь этот несладкий и тернистый путь к победе, падают следом. А рядом падают снаряды. Взрываясь чуть ли не на тебе. А Сехун лежит, не шелохнувшись. Лежит и стреляет. Без осечки. Прямо в цель. Выстрел. В голову. Еще выстрел. И опять в голову. Еще. И еще. И снова прямо в цель. Сехун почти, что ничего не слышит, там взорвался снаряд, спереди, сзади, сбоку, но его ушей достигает и другой, весьма оглушающий звук. Крики, крики которые разрывают все в груди. Слишком громкие, слишком болезненные. Да черт возьми, всё тут слишком. Всё. Казалось, что наступать это намного проще, чем обороняться, но нет, ни черта. Нихуя не легче, отнюдь. Сложно, чертовски сложно. Каждый метр, каждый сантиметр, миллиметр, дается с такой силой, что бля, бросить, бросить все и бежать. Но нельзя. Не сейчас. Другого шанца не будет. И вот, когда они отбрасывают врага чуть дальше, О меняет свою позицию, ползя на локтях к другому окопу. Он весь в крови, не в своей, и слава Богу, но от этого еще страшнее. «Почему они? А не я?» — этот вопрос крутиться у него в голове, когда он ползком, перелезает по трупам своих и врагов. «Почему мы дохнем, а те кто затеял войну сидят припеваючи, где-то в тылу?». Ни черта не слышно. Уши все забиты землей. Она везде, в носу, во рту, под одеждой, в волосах. О кажется, что он сейчас полностью покрыт песком и кровью. Кровью и песком. Проходит еще какое-то время. Враг снова отброшен назад. Ряды врага уменьшаются, как уменьшаются и их ряды. Везде ползают медсестры, стараясь утащить как можно больше раненых солдат подальше. В безопасное место. По ошибке, даже к нему, подползла одна из таких. А все почему? Да потому что он был похож на мертвеца, он лежал и не шевелился. Медсестра чуть рассудка не лишилась, когда он ей ответил. — Я жив, помоги другим, — коротко бросил Сехун и снова открыл огонь. Он не знает сколько времени прошло с того момента, как их дивизия и дивизия Минхо начала наступать на врагов. Казалось, что прошла целая вечность. Но на деле, прошло не больше часов четырех. Но вдруг со стороны врагов послышалась тишина. Они перестали оборонятся. Их ракетницы. оружие, все затихло. И это слегка насторожило, и не зря. До О донесся чей-то крик, он перевел голову в сторону, когда его накрыли собой. А рядом упала бомба. Бомба, мать вашу. Взрыв. Тело на нем не движется. Капля крови падает на лицо и О в ужасе распахивает свои глаза. — Чан…- не успевает договорить парень, когда чуть левее падает еще одна бомба и тоже разрывается. Снова крик. Он переводит взгляд и видит установку, которую разнесли к чертовой матери, одним прямым попаданием, а рядом с ней… — Бек… Еще взрыв. И он боится, ужасно боится, кто следующий. Крик. Громкий, но какой-то чертовски странный. Так кричат, когда умирают твои близкие люди. О поворачивает голову и видит Кая, который бежит к блиндажу, где был Дио. Блиндажом это теперь никак не назовешь. Воронка, большая воронка. Тело все онемело. Оно совсем перестало слушаться парня. Он переводит взгляд и видит парня, на плече у которого так называемая «Муха». Злость. Ярость. Все перемешалось в голове. И тут еще один снаряд вылетает и орудия, О ведет его взглядом, и черт возьми, лучше бы он этого не видел. Снаряд падает рядом с радио будкой, а там. Там ведь… — Лу, — он орет так, что оглушает самого себя. И вот это его последняя, отправная точка безумия. Он снимает с себя тело Пака, проверяет пульс. С облегчением выдыхает. Пульс есть. Пак дышит. Отлично. Устраивается поудобнее и наводит дуло на парня с оружием. Стреляет так, что одной пулей убивает и его и того, кто падает снаряды. Ухмылка. Звериная. Оскал как у волка, который нашел свою добычу. Он переводит ствол в другую сторону и стреляет в машину, которая стояла рядом с санитарной частью врагов. Выстрел. Он пробивает бак. Бензин вытекает из машины, превращаясь в еле заметный ручеек и достигает огня. Пять. Четыре. Три. Два. Огонь достигает бака. Один. Воздух в баке раскаляется и машина взлетает на воздух, а вместе с ней и одна из палаток мед. части. Снова этот звериный оскал. Он снова переводит дуло винтовки. На этот раз его «жертвой» стало хранилище боеприпасов. — Ха, ну и кто нормальный будет держать боеприпасы на открытом воздухе, идиоты, — О облизывает свои губы, прицеливается и стреляет. Он попадает в один из боеприпасов, и тот взрывается, а остальные разлетаются в разные стороны, от чего радиус поражение намного увеличивается. Одним резким движением он накрывает Пака, видя как один из боеприпасов летит в их сторону. А у врага паника, они не могу понять. Откуда. Откуда стреляют. Да и еще так, так метко. С точностью ювелира. А Сехуну даже доставляет, видя рожи врагов. И вот бинго. Он улавливает силуэт генерала. — Господи, точно идиоты, что же тебе не сидится-то спокойно? — снова зверский оскал. О даже не удосуживается слезть с Пака, подносит винтовку к плечу, целится, но никак не может поймать угол выстрела. Вокруг этого генерала, постоянно кто-то вьется. «Так, О, вспоминай, чему тебя учили? Не можешь найти угол, создай его сам» — говорит он сам с собой и ищет взглядом металлическую что-нибудь, чтобы отрикошетило. Шанс конечно один на миллион, но не зря же в учебке его прозвали гением. Поверхность была найдена. Он аккуратно слез с Пака, и тут как никогда к стати, подползла медсестричка и утащила Пака в безопасное место. Правильно. Потому что еще один выстрел и его место положение раскроют. Ладно он. Ему нечего терять, а вот Пак, он сам себя не простит, если его убьют из-за него. — Поиграем? — ухмыляется О. Он прижимается к земле, смотрит в прицел, почти не дышит, медленно спускает курок. Выстрел. Рикошет. Генерал падает замертво. Что-то внутри Сехуна ликует, как будто он выиграл что-то такое, ради чего жил все время. Но ведь оно так и есть. Смерть генерала означала, что армия осталась без лидера. А если армия без лидера, это не армия. Сехун накрывает своими руками голову и ждет, когда в него выстрелят из-какой-нибудь «мухи». Проходит минута. Он все еще жив. Еще несколько минут. Черт возьми, он жив. Неуверенно приоткрывает глаза и видит белый флаг. Он распахивает глаза от удивления, потому что за все эти минуты, его товарищи, пользуясь случаем, атаковали врагов и, как известно, люди же хотят жить, они сдались. Он прикрывает глаза, выдыхая с облегчением и давится воздухом. Его сознание вновь пришло в себя и он вспомнил о Лу, о снаряде, взрыве, он переводит взгляд в сторону будки и улыбается. Его командир стоит на коленях, держится за голову и смеется. «Он жив, Господи, он жив.» — проносится в голове О. Хань приподнимает взгляд, и встречается им с сехуновским, улыбаясь ему как дебил, в то время как по его виску течет кровь. И тут его кренит и он падает на землю, теряя сознание. Сехун приподнимается и пытается встать на ноги, когда его тело отказывает и он падает на землю, лицом в песок. И темнота. Долгая, беспросветная темнота. *** Парню сниться сон. Яркий, красивый сон. Он где-то на юге Кореи у моря, рядом бегает младшая сестричка, держа в руках воздушного змея. Родители, которые улыбаются с его маленькой копии и сам он, счастливый, беззаботный подросток, сидит на песку и смеется, заливисто, счастливо. Это их первый совместный отдых с семьей на море. Самое запоминающее событие, потому что тогда, он был безумно счастлив, ведь его окружали любимые люди. Тогда он жил ни о чем не беспокоясь. Как и все подростки в его время. Но тут его плеча что-то касается, он переводит взгляд и видит окровавленную руку. На второе плечо так же опускается что-то, он поворачивается и снова, снова рука. в крови, грязи. — Просыпайся, — он приподнимает голову и видит Тао, — тебе еще рано умирать. — Что? — он смотрит на друга, а потом переводит взгляд на второго, Чен так же кивает головой. — Открой глаза. мать твою, О, — сжимает плечо парень. — Я не понимаю вас, что происходит? — парень смотрит то на одного, то на второго, а его белоснежная футболка окрашивается в грязно-кровавые разводы. — Ты не должен здесь находиться, открывает глаза! — кричит на него Тао. О испуганно передергивается от крика друга, картинка перед глазами плывет, а потом исчезает, меняясь на темную ткань потолка палатки. *** — Почему он не приходит в себя? — мечется по комнате Пак, — Какого хрена? — Блять, Чан, не нагнетай, — Лу переводит на него злой взгляд, но потом смягчается, — как там Бэкки? — Приходил в себя, — Пак осторожно сел на край кровати, держась за край, — идет на поправку, все хорошо. — пытается натянуть на свое лицо улыбку, но у него не выходит, поэтому он отводит взгляд, — попросил побыть с тобой. — Иди лучше к нему, мне не в первой, — улыбается Лу, мотая головой в сторону койки Бэкки. — Но… — Иди уже, — приказывает он, указывая уже рукой в сторону его друга. Чанель по доброму улыбнулся Ханю и пошел в сторону койки Бекхена. Лухань опустил голову на кровать О, прикрывая глаза и уснул. Неизвестно сколько прошло времени, но Лу проснулся из-за того, что кто-то ерзает на кровати. Сначала он подумал, что ему показалось, но копошение продолжилось. Лу подскочил и встретился взглядом с Сехуном, который нежно улыбался. — Привет, — тихо произнес парень.