Стандартная схема

      Белые склепы повсюду. Бесконечные ряды, узкие дорожки между ними. Почти одинаковые: ангел тут, крест там, цветы, гравировки. Тонкие, сухие деревья между ними на жухлой траве. Такая бывает только на кладбищах, да и то не на всех. Только на тех, где происходит что-то жуткое. Что-то неправильное, непозволительное уважающему себя кладбищу. Всюду, где пролилась кровь, трава жухла. А кровь капала и капала из руки. Оторванного по локоть обрубка, безвольно болтающегося в ладонях уходящего в туман мужчины. Худого, одетого в темный костюм. Светлые дреды торчали из-под цилиндра, оставаясь единственной яркой деталью в наступающей темноте.       Ослепительный свет ламп. День, красно-белая форма официанток. Много людей, что-то жующих, говорящих между собой. Их голоса сливались в бессмысленный гул, давили. Знакомое лицо. Дин. Жует гамбургер, задумчиво глядя в окно. Напряжен, даже не смотря на расслабленную позу. Глаза мечутся от одной вывески к другой, он словно пытается решить, куда пойти. А затем щелкает пальцами, исчезая с громким хлопком крыльев. Люди вокруг ничего не замечают, продолжая галдеть.       Тишина. Двое лежат на узкой кровати. Люцифер глядит в погасший уже экран телефона, затем трогает за плечо темноволосого парня. Тот, не открывая глаз, отмахивается, обнимая подушку сильнее. Тело его больше похоже на энциклопедию прелюбодеяний. Сплошь покрыто синяками и царапинами. Люцифер настаивает, проводя ногтями по свежей еще полосе на спине и, когда парень все же просыпается, дежурно целует его, поднимаясь на ноги. Одежда разбросана по всему номеру, собирать её будет проблематично.       Нервозность. Паника. Люди кричат, подпрыгивают на месте. Внизу проносятся лошади. Взмыленные шкуры блестят под солнцем. Огромный стадион неосознанно двигается следом за пронесшимися животными, создавая подобие волны. Забег уже заканчивался. Голос, гремящий над стадионом кричал что-то про Блестяшку, когда лошади финишировали.       Земля, очертания которой становились все отчётливее с каждой упавшей каплей крови, постепенно превращалась в тело девушки. Голая, грязная. Стоящий над ней мужчина с мерцающим рисунком черепа на лице и белыми дредами смотрел то на свое творение, то на хозяйку оторванной руки, которую держал. Вторая девушка плакала, зажимая культю. Плакала тихо, явно сдерживаясь.       И словно время откатилось назад. Обладательница еще двух рук вошла на кладбище, направляясь через ряды склепов куда-то вглубь. Деревья, еще свежие, предостерегали её шелестом в безветренную ночь. Никого вокруг. Никто не видит, что она покрыта бурой кровью. Белое платье уже давно не было белым.       Бардовые стены. На полу в центре комнаты лежит тело. Оно очерчено кровавым месивом. Им же залиты стены и пол. Им же вырисованы символы на теле поющей, сидя на полу, девушки. Абсолютно голая, она выводит высокие ноты, покачиваясь в разные стороны. Лоб её покрыт испариной, из-за чего символ на нем немного искривился. Но она этого не узнает.       Кости, лежащие на церковном полу старые, явно не человеческие. И огромная черная собака, стоящая у лестницы, тоже не собака. Её глаза горят в полутьме. Горят и неотрывно следят за Майклом, который роется в сумке. Тихое рычание, звучащие одновременно умоляюще и вопросительно. Улыбка в ответ. Бензин на кости. Достаточно одной искры, чтобы навсегда не-прекратить жизнь этого существа.       Легкий перестук каблуков. Рядом с окровавленной девушкой останавливается мужчина с черепом на лице. Он смотрит. Внимательно смотрит и что-то спрашивает. Она тихо отвечает, не поднимая глаз. Еще вопрос. Ответ, его, судя по всему, удовлетворяет. Рука в руке, резкий хруст костей. Девушка кричит, оставшись без конечности. Мужчина улыбается, раскуривая сигару. Земля вокруг него начинает формироваться в холм.       Дыра в рельсах. В ней темнота и что-то, что нельзя понять. Что-то настолько ярко-темное, что начинают болеть глаза. Над дырой сидит Габриэль, помахивая ногами во тьме. Он задевает кроссовкам часть существа, и оно почему-то довольно вздрагивает, тянясь ближе. Но не может, хоть и хотело бы. Дыра слишком узкая. Яркая тьма хочет вырваться, хочет быть ближе, сильнее. Охватить весь мир и остаться в нем. Она сможет. Он сможет.       Трудно. Тяжело. Ноги цепляются за порог, приходится поднимать тело выше. Руки устали. Начинало вонять. Сейчас бы открыть окно, но нельзя. Даже шторы нельзя. Круг на полу уже нарисован, тело в нем помещается отлично. Забрызганные стены. Большое, чистое зеркало и девушка перед ним. Выводит тонкой кисточкой на теле символы со множеством прямых линий и точек.       Взрываются салюты. Люди вокруг четырехугольной сцены ликующе кричат. Золотой сменяется красным, красный золотым. Искры. Дым. Множество людей с камерами. На трибунах поднимаются флаги и небольшие флаеры с надписью «Wings». Из кабин, установленных по двум углам, выходят двенадцать человек. По шесть с каждой стороны. Рукопожатия. Один из пяти, одетых в сине-белые футболки поднимает над головой выщербленный золотой щит.       Глаза девушки открываются. Белые, пустые. Она бессмысленно смотрит в потолок, прежде чем встать. Движения неуверенные, рваные, корявые. Круг её не удерживает. Она его даже не замечает. Пение прекращается на высокой ноте, становясь криком, а на стену летит свежая кровь, смешиваясь с подсохшими багряными потоками.       Мелькающий огнями клуб. Красный-синий-фиолетовый-зеленый-белый. Тяжелые биты бьют по мозгам. Бесконечные волны тел. Крутящиеся у шестов девушки, полуголые, некоторые и вовсе обнажены. Люди пьют, танцуют, разговаривают. Как разговаривать в таком шуме? У барной стойки мужчина протягивает мальчишке яркую марку. Зеленую? Красную? Под софитами непонятно. Отдать деньги. Закурить. Закинуть наркотик под язык. Совсем взрослый.       Фонарь отчаянно мигал. Рядом с мусорным баком что-то чавкало. Не надо проверять. Никто не проверит. Это всего лишь темнокожая девушка с белыми глазами. Выедает внутренности из мужчины в деловом костюме. Белая рубашка на его груди разорвана. Кровь стекает по аккуратному подбородку, куски мяса застревают в зубах. Тело содрогается почти в экстазе.       Пальцы привычно нащупали полупустую баночку. Дерьмовый стол посадил в руку болезненную занозу, что немного прояснило разум, позволяя сосредоточиться. Кастиэль вскрыл ногтем крышку банки, закидывая в рот пару таблеток. Запил хорошим глотком текилы, стоящей в пузатой бутылке рядом. Поморщился.       Видения отступали в той же прогрессии, как амфетамины начинали действовать на мозг. Он уже нормально чувствовал свое тело, начал ощущать запах затхлости, твердость стула и ноющую занозу. Где-то на периферии сознания еще мелькали образы совершенно незнакомых ему мест и людей, но они стали лишь картинками, больше не затягивали его в жуткую воронку. Шум и голоса стихали, стало слышно тиканье настенных часов.       Стоило мыслям окончательно проясниться, Кастиэль потянулся за ноутбуком. Тот, терпеливо дожидаясь окончания прихода, стоял на другом краю стола, чтобы охотник ненароком не свернул его на пол. Экран зажегся от легкого прикосновения. Пока тормознутый гостиничный вайфай загружал страницы букмекерских сайтов, к потолку потянулась тонкая струйка дыма.       Ему просто физически было необходимо расслабиться. Не потому что видения выматывали, хотя и поэтому тоже. Амфетамины возбуждали мозг: хотелось куда-то бежать. Например, на кладбище, которое мелькало пару раз. Четыре девушки были очень похожи друг на друга, вроде близняшки. И эти воскрешения трупов. Все это неспроста. Нужно немедленно с этим разобраться, в конце-то концов! И именно из-за этого тяжелый сигаретный дым сейчас был так необходим. Он прекрасно знал это кладбище, запомнил на всю жизнь всего единожды там побывав. Новый Орлеан. Хотя, об этом можно было догадаться по вуду-символике или по присутствию в этом спектакле Барона.       Наконец, оба сайта прогрузились и Кастиэль смог сделать ставки. Блестяшка. Вингс. Он уже давно перестал даже пытаться запомнить множество имен победителей в разных видах спорта. Он и виды спорта-то не все узнавал, иногда приходилось долго гуглить. Но пополнение семейного бюджета требует жертв.       На самом деле ни один из братьев не просил его об этом. Иногда было просто интересно, сколько скопилось на их общем счете, потому что каждый попутно зарабатывал самостоятельно. Габриэль когда-то решил, что раз уж он и так травит своего родного брата, то можно продавать наркоту и на сторону. Майкл с Люцифером тоже в основном выкручивались самостоятельно. Может конфеты у детей подворовывали, кто их знает. А он вот жулил со ставками. Впрочем, не совсем жулил даже. Он просто заранее знал, кто победит. И было множество более простых способов заработать денег, в конце концов, у него был личный архангел, который точно не позволил бы умереть с голоду. Однако, если не давать видениям выхода хотя бы раз в неделю, все станет очень плохо.        Однажды, еще в бытность свою тринадцатилетним шкетом, он решил, что раз уж нашел способ остановить их, то зачем допускать «прорывы». Но остановить это окончательно было невозможно. Через две недели отец нашел его на полу в припадке, бормочущего что-то невнятное. Он, скорее всего, ненавидел себя в тот момент, когда пришлось собственными руками засыпать в Кастиэля полбанки таблеток. После того раза он решил, что лучше раз в неделю будет терпеть по несколько часов, чем раз в две недели сваливаться с припадками.        А потом отец уехал. Кастиэлю тогда было пятнадцать, и он был оставлен на волнах огромного и страшного мира. В одиночестве. Старшие братья не относились к нему как к ребенку, что было с одной стороны приятно, а с другой до ужаса неправильно. Он не представлял, как работать без отца, каково это — быть одному. Тогда-то в его жизни и появился Дин.       То есть, конечно, появился он куда раньше. В тот момент, когда Пророк открыл свой «внутренний глаз». Кастиэль много раз удивлялся, почему наркотики, мало того, что не убили его, но даже не стали действовать слабее. Ответ появился рядом, защищая его от клыков вампира, три года назад. Он возник из воздуха с хлопком крыльев, отвел удар, и просто спалил тварей. Затем обернулся и смерил его неуверенной улыбкой. И будь охотник старше, опытнее, он бы испугался, а так лишь начал задавать вопросы.       Спустя месяц разошлись Майкл и Люцифер. Кастиэль видел, как они ругались, слышал хлопок двери, и ему было почти обидно. А буквально через пару дней он встретился с Габриэлем. Тот окинул его оценивающим взглядом и поинтересовался своим иронично-нахальным голосом, сколько лет назад братик последний раз кушал. И, не слушая возражений, потащил его с собой. Это, опять же, было хорошо, но уже поздно. С Дином он встретился этим же вечером и первым делом попытался его застрелить. То есть, он даже сделал это, всадив в грудь удивленного таким неуважительным отношением архангела весь магазин. И снова бесконечные вопросы.       В итоге из фургона они с Дином почти сбежали, поощряемые криками о благословлении родни в спину. И пусть Габриэль вел себя как обычно, но было видно, что о брате он хотя бы пытается заботиться. В первую очередь он прописал архангелу за то, что он, находясь рядом, не следил за количеством поглощаемой еды и получаемого сна. Потом узнал, что они спят вместе и вновь прописал, теперь уже за педофилию. Но он был рад за брата, что бы не говорил. И, уверившись, что косяков с кормежкой больше не будет, и помощь его тут не нужна, отпустил их на все четыре стороны.       И с этого момента Кастиэль в действительности перерос детство, как он думал. Впрочем, нормального детства у него и не было, хоть иногда это и болело где-то в глубине сознания. Где-то рядом с постоянно ноющей головой. И в отличии от головы, анальгином не поможешь, тут даже топор не поможет. Впрочем, с каждым годом болело все слабее.       Сигарета обожгла пальцы. Он даже не заметил, как она догорела, а может, прислушиваясь к ноющей душе, не заметил, как курил. Вот и успокоился, что уж. Спать не хотелось, да и бодрствовал он всего три дня. Есть тоже; днем, когда звонил Габриэль, они с Дином как раз обедали. А значит ничто его тут не держит.       Кастиэль поднялся со стула, быстро собирая свои нехитрые пожитки. Он не имел привычки таскать в номер что-либо, кроме ноутбука и подручных средств чтобы справиться с приходом. Так что, сунув технику под мышку, он вышел из гостиницы, попутно выколупав, наконец, занозу. Карта-ключ от номера полетела в урну у двери. Может быть, он торопился и стоило дождаться возвращения Дина, но тот мог по нескольку дней пропадать неизвестно где. А сейчас его действительно зацепило дело, о котором рассказал Габриэль.       Их работа очень не любит задержек. Сопоставив обрывки видений, места в которых повторялись, он имел двух зомби, один из них — поделка руки Барона, труп, и одну, возможно еще живую, девушку. Кастиэль не знал куда может пойти человек, только что потерявший руку после встречи с лоа смерти. Он бы остановил кровь и напился.       Ноутбук был безжалостно заброшен в багажник и остался мигать лампочкой о недостатке питания где-то между складной крышей кабриолета и простой темно-зеленой сумкой, содержимое которой было не слишком законно. Кастиэль, в отличии от братьев, не возил с собой вооружение всей армии страны третьего мира. Обычно он точно знал, с чем придется столкнуться, и добывал необходимое оружие по ходу дела. Да и требовалось что-то особенное не слишком часто. Обычно хватало соли, серебра и железа.       Мотор загудел и машина мягко тронулась. До Нового Орлеана ему ехать остаток ночи, а уже утром придется серьезно задуматься, как именно искать двух зомби в огромном городе. Конечно, можно выследить их по трупам, но это слишком затратный способ. Отец все же пятнадцать лет учил его ценить чужие жизни, это так просто из головы не выкинешь. А значит нужно будет найти еще, возможно, живую свидетельницу.       Тяжелые биты из мощных динамиков окутали машину, стоило ему выехать на загородное шоссе. Мысли скакали в голове: зомби, братья, яркая тьма. Что такое там раскопал Габриэль? Почему он так спокойно сидел рядом с источником опасности и, в конце концов, действительно ли это опасность? Да, он чувствовал желание существа вырваться, но совершенно не знал его целей. К тому же, брат вряд ли бы был так спокоен, если бы чувствовал реальную опасность. Иногда он бывает неразумен, вернее, даже сам себе старается казаться неразумным, но на самом деле в первую очередь думает о возможных последствиях. По меньшей мере, так чувствовал это Кастиэль.       Через пару часов, когда темнота стала почти абсолютной и прерывалась лишь светом фар, на обочине он заметил две фигуры. Они медленно шли вдоль дороги и без особой надежды голосовали.       Сбросив скорость, Кастиэль разглядел парня и девушку. Легко одетые, они тащили на себе рюкзаки, и судя по тяжелой походке и опущенным плечам, шли уже давно. Если бы дело было днем, он бы не остановился, но ночные попутчики были опасны не только для водителей. Совсем не хотелось найти через некоторое время сообщение о пропаже двух молодых людей. Он затормозил, мигнув фарами, и парочка, не веря в такую удачу, прибавила ходу.       Чтобы расслышать, что они говорят, пришлось выключить музыку.       — Чувак, — при ближайшем рассмотрении оба оказались темнокожими, — крутая тачка!       У Кастиэля на секунду появилось чувство, что его сейчас попытаются стукнуть чем-то тяжелым по голове. Но, видно, такие заявления можно воспринимать и просто как комплимент.       — Спасибо большое, — улыбнулась ему девушка. — Мы думали уже никто не остановится.       Они быстро устроились на заднем сидении и начали пялиться. То есть, они, конечно же, не хотели этого, но просто довольно странно для них видеть за рулем тачки за десять лямов парня, который выглядел моложе их лет на пять.       — Куда направлялись вы в ночи? — спросил он, трогаясь с места. До ближайшей развилки им точно по пути. — И почему пешком?       — Воу, — видно его голос и манера речи окончательно сломала этого парня. — Мы вообще домой. В смысле, в Новый Орлеан. А пешком потому, что нас немного забыли. Придурки так накурились, решили ночью поехать куда-то, ну, а мы были чуток заняты в тот момент, — он ущипнул ойкнувшую девушку за бедро. — Выбежали, а они уже свалили. А одним ночевать на природе конечно круто, но…       Он замялся.       — Испугались мы, — закончила за него девушка. — То есть, я испугалась, этот тигр трясся только от холода.       — Дура, — буркнул парень.       — Удача благоволит вам, — Кастиэль улыбался, не сводя взгляда с дороги, — ибо путь мой тоже лежит в Новый Орлеан.       — Ты под кайфом что ли? — все же спросил парень, за что тут же получил тычок в бок. — Нет, ну я ж ничего против не имею. Просто интересуюсь.       Врать Кастиэль не любил, поэтому просто промолчал.       — Я Джордж, кстати. А это Изабелла.       — Кастиэль.       Охотник уже смирился с тем, что ему придется всю дорогу вести беседу с попутчиками. Хотя сегодня он не слишком-то возражал.       Когда они въехали в Новый Орлеан, он знал любимый цвет Изабеллы, что их родители не слишком одобряют эти отношения, что Джордж отлично играет в футбол, что сегодня в городе проходит долгожданная тусовка в самом пантовом клубе, и что они собираются через год съехаться. Не то, чтобы это была важная информация, но она почему-то плотно уложилась в голове. Остальное осталось белым шумом, не достигшим не то что закоулков памяти, но даже поверхности сознания.       — Спасибо, что подбросил, — Джордж перегнулся через сиденье и хлопнул Кастиэля по плечу. — Если когда еще пересечемся, то можешь на нас рассчитывать!       — Спасибо, — улыбнулась Изабелла.       Они вылезли из машины, направляясь куда-то в дебри многоэтажек.       Плечо противно ныло. Кастиэль вздохнул, пристраиваясь в плотную утреннюю пробку. Ему нужно было осмотреть кладбище в первую очередь. Хотя бы потому что оно было единственной зацепкой во всем этом бедламе. Впрочем, ему не привыкать.       И вот, спустя каких-то полчаса, он действительно добрался до места. Любопытной толпы не наблюдалось, значит, либо следов не осталось, что плохо, либо пока ещё ничего не произошло вообще. Он не мог контролировать дальность своих видений, это могло произойти час спустя, а могло через неделю. А если так, то ему придется потратить действительно много времени, чтобы найти этих девушек, и еще не факт, что они его послушают.       Они ведь сестры, причем явно тройняшки. Он прекрасно знал, что любой из братьев с такой же легкостью полезет на баррикады, если там будет возможность вернуть близкого. Пусть их отношения иногда казались скорее приятельскими, нежели братскими, но виной всему расстояния, наверно. Хотя, все достаточно сильно изменилось с того момента, как отец уехал. Уже третий год семья разваливается и остается только руками развести, мечтая о каком-нибудь катаклизме, который заставит снова объединиться.       Кастиэль сам себе в этом не признавался, но он скучал по тем временам, когда Люцифер с Майклом были вместе. Они часто возвращались домой, зализывали боевые раны, посмеиваясь друг над другом и рассказывая действительно невероятные истории, явно приукрашенные. Отец гордился ими, они это знали и старались не упасть в его глазах. Когда Габриэль пытался привить ему любовь к сладкому. Да, у него не получилось, но яркие леденцы до сих пор иногда возникают в сознании, когда становится совсем хреново и тепло старых улыбок согревает. Когда отец был рядом, поддерживая и пытаясь научить всему сразу. Водить, стрелять, врать, быть сильным и никогда не опускать рук. Да, с последним он не справился. Сейчас же это все стало таким далёким. Может, не стоило тогда из-за глупой обиды отказываться от работы с братом?       Может и не стоило, но сейчас в любом случае было уже поздно. Кастиэль прекрасно понимал, что его навыки социального общения оставляют желать лучшего. Даже не так, они давно прошли «ноль» и начали пробивать дыру в ад. Майкл с Люцифером слишком гордые, чтобы помириться самостоятельно. Ни один из них своих принципов не откинет, будут игнорировать друг друга до последнего — хоть потоп. Габриэль… Он мог бы попробовать, у него бы даже получилось. Но он ненавидел ругаться, ненавидел, когда его братья ругаются. Просто почти панически боялся ссор. И именно поэтому пытался исправить только следствия, а не саму причину.       Так что, видимо, им придется ждать конца света, чтобы объединиться.       Все это давило на сознание, но только до того момента, как впереди не замаячили спины в форме. Полицейские. Значит, все уже произошло. Да Кастиэль и сам уже увидел редкую кровавую дорожку, как раз там, где прошел Самди. Тела он не видел, медиков тоже, нет и желтых лент, значит — девушка еще жива. И, скорее всего, отправилась в больницу. Но только в какую?       — Нужно допросить её.       Кастиэль зашел за один из склепов, все равно прекрасно слыша разговор, и уселся на постамент рядом с ангелом. Как иронично.       — Не получится, я уже узнавал. Она в полном шоке, только плачет и спит.       — Тогда вторую.       Кастиэль навострил уши. Вторую?       — А с ней все еще хуже. Мы понятия не имеем, куда она делась, после того, как распугала всех медиков.       — Что она такого там натворила?       — Жрать надо меньше, чтобы запоры не мучили. Задолбался тебе уже все рассказывать!       Настала пора восславить прожорливость этого мужика.       — Ну, если ни с одной из них поговорить не удастся, то что мы вообще тут делаем?       — Я ждал тебя, морда неблагодарная, — голос чуть смягчился. — Ладно, поехали обратно. Та, вторая, вылакала столько этанола, что уже точно скопытилась где-нибудь в подворотне. Нужно поискать.       Послышались шаги и двое полицейских прошли мимо склепа. Они не заметили Кастиэля, хотя тот особо и не прятался, обдумывая информацию. Значит, девушка без руки сейчас в больнице и ничего толком сказать не может. «Вторая», вероятно, созданный Самди зомби. И если она правда развлекалась медицинским спиртом, то и характер у неё, видно, под стать папке.       В голове снова пронеслись слова Джорджа. Они собирались пойти в клуб на какую-то «крутую тусу». И вроде это было что-то действительно «улетное» — места закончились за месяц. И если он хоть что-то понимал в зомби-алкоголиках, благословлённых Бароном Субботой, то пропустить такое они вряд ли бы захотели. Теперь, конечно, вставал вопрос — как туда попасть, если легальным способом не получится.       Днем он попытался дозвониться до Майкла, но тот не отвечал. Но это не страшно. Удостовериться у него насчет двух зомби, вставших от одного покойничка, конечно, хотелось, но такая шушера обычно убивалась одним методом — отрубанием головы. Если не получится, то можно по ходу дела придумать что-то другое. Ну или обратиться к Дину в самом крайнем случае.       Дин, кстати, так и не появился. Видно, дел у него было больше, чем Кастиэль предполагал. С другой стороны, всю неделю он был рядом, так что пусть улаживает накопившиеся проблемы спокойно, никто его беспокоить не будет. Все же ангельским проблемам лучше оставаться ангельскими.       Тусовку, о которой говорил Джордж, он нашел быстро. Весь местный твиттер только о ней и говорил. Тут же нашлись желающие продать билеты по заоблачным ценам, но верилось в такое с трудом. С другой стороны, выбора у него особо не оставалось, лезть через окно или тыкать в охрану пистолетом было совсем неразумно. Хоть и могло сработать. Но легче уж перекупить билет, что он и сделал.       А уже стоя вечером в очереди на вход, Кастиэль внезапно понял, что оставил телефон в машине. Не проблема, конечно, но неприятно. В двадцать первом веке без техники чувствуешь себя почти голым. Как и без оружия. А ни того, ни другого он с собой не взял. С ножом в клуб его бы просто не пустили. Впрочем, и без ножа это может вызвать некоторые проблемы.       Только заметив недоверчивый взгляд, охотник ткнул проверяющему билеты парню в лицо водительскими правами. Дин не давал его организму умереть, но амфетамины все равно сломали его, не давая нормально повзрослеть. И каждый раз встречаться с этими полными удивления глазами уже порядком надоело.       Тяжелый браслет все же оказался у него на левой руке, и, без проблем пройдя ключи-искательные ворота, он оказался в клубе. Тут же мозг подкинул еще одну картинку из недавних видений. Он уже видел этот клуб. Точнее, видел вон ту барную стойку в углу. Даже узнал мужика, который толкал подросткам наркоту. Что ж, находясь рядом с ним найти недозомби-алкоголика будет проще.       На круглой сцене посреди клуба парень в зеленом заставлял музыку на самом деле качать. Кастиэль даже подумал, что нужно будет послушать другие его треки, когда все это кончится. Но пока он пристроился рядом с мужчиной, внимательно следя за залом. Пришлось заказать какой-то коктейль, хоть он и не любил все эти вкусовые добавки. Чистый алкоголь куда приятнее.       В глаза ударил фиолетовый свет, в мозгу бахнул особо громкий бит и что-то сломалось. Все пропало. Кастиэль чувствовал, как его рука разжимается, как сам он бессильно приваливается к стойке, но, к счастью, такое поведение было вполне нормальным в подобных местах. Мозг последний раз попытался вернуться в реальность, но тут его накрыло.       Полутемная комната, в её центре стоит стол, на котором белым нарисован круглый символ с енохианскими знаками, разделенный на четыре части. Горело несколько свечей, а рядом со столом стоял Дин. Он заметно волновался, хоть и пытался сделать вид, что ничего такого во всем этом нет. Несколько тихих слов, и комнату заполняет та самая яркая тьма. Она оплетает все, включая архангела, но тут же немного отступает, будто узнавая.       От Дина исходит золотистый свет, который сливается с тьмой, переплетаясь и явно не испытывая с этим особых проблем. Они говорят, но не словами или не теми словами, которые Кастиэль мог бы понять. Ему остается только чувствовать настроения. Тьма обижена, но одновременно с этим как-то по-детски счастлива. Её туманные края выскальзывают в приоткрытое окно, щупают сосуд Дина, не упускают ни одного угла в комнате. Золотое сияние, наоборот, собрано и резко. Сосуда больше нет, осталось только оно. И острое чувство вины, бессилия и страха. Но оба они излучали еще что-то. Что-то теплое и большое, радостное.       — Эй, чувак!       Кастиэль чувствует, как его толкают, видение отступает. Рука дергается и стакан почти летит на пол, но Джордж успевает его подхватить. Даже не пролил ни капли, ловкий какой.       — Сказал бы, что тоже тут будешь! — Ему приходится кричать, не только из-за музыки, но и потому что Кастиэль так до конца и не может очнуться. — Да ты уже нехило принял, хэй! Пошли, чего сидеть надираться!       Он позволяет стянуть себя со стула, краем глаза замечая, как мужчина впаривает какой-то девчонке пакет травы. Ему бы сейчас тоже не помешало. Но Джордж уже утаскивает его куда-то ближе к сцене, ближе к звукам и к большой хохочущей и дергающейся под музыку компании.       — Народ! Это наш друг, Кас!       Народ с улыбками хлопает его по плечам, представляясь. Изабелла тоже укоризненно замечает, что он мог бы и сказать, что тоже тут будет. А затем Кастиэль замечает её. Несколько секунд он просто пялится на знакомое лицо. Та самая девушка с кладбища. Вернее, тот самый зомби с кладбища, ибо обе руки были на месте.       — Ты знаешь Мэри? — спрашивает кто-то удивленно.       — Нет, — Кастиэль все же находит в себе силы раскрыть рот. Говорить после приходов всегда трудно. — Но поговорить с ней нужно мне.       — Он всегда такой, — ухмыляется Джордж. — Все нормально, даже если он под кайфом, то круглосуточно и другим вы его не увидите.       Знал бы он, насколько прав.       — Да ладно, под кайфом или нет, а он забавный! Говори, парень! — девушка пританцовывает, изучая нового знакомого взглядом ярких, но каких-то болезненных глаз.       — Этот разговор не должно слышать лишним ушам, — Кастиэль видит, как удивлено вытягивается лицо Джорджа. — Не думаю, что друзья твои будут рады подобное знать.       — Ладно, — она же соглашается довольно легко. — Угостишь меня коктейлем и можем поговорить.       Их провожают очень удивленными взглядами. Краем глаза Кастиэль замечает, как несколько ребят порываются все же пойти за ними, но их останавливают. И правильно, лучше им не знать, что это никогда и не было Мэри.       — И о чем ты хотел поговорить? — она грациозно опустилась на высокий стул, поправляя высветленные волосы.       — Знаю я, что истинно есть ты, — он не видел смысла тянуть резину. — Но вижу так же, что не стремишься вред людям чинить.       — «Не стремлюсь чинить», — усмехнулась Мэри, допивая коктейль, оставленный у стойки. — Правильно заметил. Да и к тому же, долго я не протяну, так что мог бы вообще не тратить на меня времени.       Наткнувшись на непонимающий взгляд, она закатала рукав кофты, показывая Кастиэлю руку. Это уже не было похоже на человеческую конечность. Влажная глина кусками отваливалась с почерневшей плоти, и сама плоть становилась землей. Все возвращается на круги своя, причем довольно быстро.       — Однако тело, что дало тебе обличье, покоя лишено и творит бесчинства, — заметив, как девушка напряглась, он продолжил. — Люди гибнут. И пусть не заботит это тебя, однако, коли есть хоть какие-то связывающие вас нити, прошу тебя помочь мне.       — А ты и правда странный, — Мэри покачала ножкой, обутой в ярко-зеленый кроссовок. — Да, между нами есть связь. Я вижу все, что видит она, если сосредоточусь. Это побочный эффект создания меня. Не знаю, предполагал ли Барон это, но так получилось. Я вижу, как она убивает людей, — по лицу девушки прошла судорога отвращения. — Жуткая дрянь.       — Ты поможешь мне?       — Думаю, настоящая Мэри бы помогла. Так что да, хорошо.       Из клуба их проводили пожеланиями приятной ночи. Ребята были довольно сильно удивлены, но судя по лицам только рады такому развитию событий. Они не знали, что, скорее всего, даже такую Мэри они видят в последний раз. И, видно, действительно её любили.       — Я ведь была хорошим человеком, — она закурила, удобно устроившись на переднем сидении мерседеса. — То есть действительно хорошим. Сестры были в ужасе, когда нашли мое тело в подворотне у дома. Какой-то урод пырнул ножом, вырвал сумку и убежал. А я так и осталась там лежать, истекая кровью. А теперь еще и все это.       Кастиэль, слушая её вполуха, завел мотор и, тронувшись, забросил в рот таблетки. Ему очень хотелось увидеть, что будет дальше с тьмой и золотом, но сейчас это было неразумно. Ему нужно убить зомби, а потом уже разбираться со всем происходящим.       — Дай мне тоже, — Мэри протянула руку. — Хуже уже все равно не будет.       Получив таблетки, она закинулась сразу горстью.       — Куда ехать?       — Другой конец города, — пробормотала девушка, потирая лоб ладонью. — Я буду показывать, а пока просто вперед.       Ехать им пришлось почти полтора часа. Уже наступила ночь, так что они даже каким-то чудом миновали вечный затор в центре, покинули залитые огнями вывесок и фонарей улицы и выехали в типичный спальный район.       — В этой подворотне.       Она могла и не говорить. Он уже видел это место, знал, что именно чавкает за зеленым мусорным баком.       — Я могу уйти? — Мэри с отвращением смотрела куда-то в пустоту. — Не хочу её видеть.       — Ступай.       Понурив голову, девушка вылезла из машины и направилась куда-то в сторону от подворотни. И Кастиэль уж точно не нанимался в психологи к разваливающимся зомби. Да даже если бы он хотел её как-то успокоить или подбодрить, то из вариантов был только крепкий алкоголь. Впрочем, может это и не был такой уж плохой вариант?       — Мэри, — он достал из-под сидения початую бутылку текилы, — благодарю за помощь.       — Ты знаешь, как порадовать девушку, — она улыбнулась, обходя машину и забирая у него бутылку. — И ты делаешь хорошее дело.       Получив удивительно горячий поцелуй в щеку, Кастиэль растерялся. Но когда пришел в себя, то Мэри уже не было рядом, она шла по другой стороне улицы, большими глотками поглощая текилу, даже не морщась. А ему нужно было разобраться с зомби.       Мачете лежал в багажнике, а люди по ночам стараются не замечать входящих в подворотню парней с холодным оружием. Как и чавканье. Как и рычание. Это просто собаки. Это просто бомжи. Это просто крысы. А это просто люди.       Тело он оставил там же, где убил зомби. Незачем его тащить куда-то, прятать. Когда-нибудь найдут, а потом может кто-то вспомнит про него. Может, его даже поищут для приличия. Но учитывая, что в подворотне не одно тело, а два, и что Мэри до этого усердно поедала убитого мужчину, то пусть лучше с этим разберутся. Удачи им.       У него же было другое дело. Куда более важное, чем перевозить два тела в кабриолете. Ему нужно было срочно найти одного человека.       Его собственный телефон нашёлся между сиденьями. Разряженный. Ну и ладно, это ему все равно не поможет. Тут, скорее, нужно искать вещи, которые Дин отдал ему когда-то давно. Вещи, которые принадлежали его сосуду. Документы, деньги, записная книжка и мобильный телефон. Пожалуй, последнее было интереснее всего.       Кастиэль не был дураком и теперь уж точно понял, что это за тьма. Пусть Дин и не любил рассказывать о своем брате, все это можно было свободно прочитать в Библии, чего он, видно, не учел. О брате, которого он был вынужден заточить в клетку когда-то очень давно. И теперь точно было видно, что не очень-то это было им в радость.       А так же он знал, что у сосуда Дина тоже есть брат. Младший брат, о котором Дин все же упоминал пару раз. Он говорил, что этот сосуд истинный, что только в нем он может нормально пользоваться силой и что было очень неприятно разлучать его с братом. И если все сделать правильно, то, возможно, он сможет поговорить с Сэмом. Без сосуда призывать хотя бы часть его истинного облика даже не опасно, а просто бессмысленно. Поговорить они всё равно не смогут. А так есть хотя бы мизерные шансы. Кастиэль не знал, получится ли у него, но попытаться стоило.       Вещи он нашел в глубине багажника, тут же включил телефон, который за все эти годы даже не сломался. К тому же он был заряжен. Хорошо все же, что он додумался выключить его тогда. Впрочем, если бы не настойчивые звонки, может и не выключил бы.       Куча пропущенных, множество сообщений. Открывать их не было никакого желания, он примерно знал, что там увидит, потому что у самого периодически появлялось желание написать отцу что-то подобное. Может быть, тогда он бы вернулся наконец. Но это слишком низко, работа важнее его детского желания вновь увидеться.       Нужно было позвонить, просто набрать номер, с которого было столько пропущенных. Просто. Ничего не было просто. Что именно он скажет? Врать этому человеку, вселять в него надежду. Неприятно, что уж тут. К тому же, может он уже отчаялся?       Телефон в его руках зазвонил. Нет, явно не отчаялся. Кастиэль вздохнул и нажал на зеленое пятно на экране. В глазах у него все плыло.       — Дженс? — голос удивлённый, недоверчивый. — Это ты?       — Нет.       — Что ты сделал с моим братом, ублюдок? — теперь он злился. — Где он? Куда вы его дели?       — Ответ не обрадует тебя, — вздыхает Кастиэль. — Но если знать ты хочешь, где брат твой, то помочь тебе я в силах.       — Сколько?       — Не деньги мне нужны, а встреча лишь с тобой. Насколько далеко ты от Луизианы?       — Я в Техасе.       Славно, они смогут встретиться завтра. Вернее, уже сегодня. И он, кажется, даже знал, где именно провести встречу будет наиболее иронично.       Встречу он назначил вечером, но сам приехал заранее. Не потому что боялся полиции или чего-то еще. Просто за шесть часов доехал и все же забылся тяжелым сном прямо на переднем сидении, привалившись головой к рулю. Это не было облегчением, не снимало напряжение, просто это сейчас было необходимо. Да и времени у него было навалом. Брат сосуда Дина приедет еще не скоро. Нужно было хотя бы попытаться запомнить его имя, а то как-то некрасиво.       И лишь спустя десять часов, когда шум проезжающих мимо отворотки, в которой он надежно устроил свою машину, начал становиться все реже, Кастиэль проснулся. Помотал головой, стараясь отогнать остатки усталости и вгляделся в надвигающиеся сумерки. Где-то недалеко должна быть церковь, буквально на следующем повороте. Даже странно, что он не слышит ничего.       Две таблетки полетели в рот. Стало легче, усталость отступила, а голова прояснилась. И в этот же момент он увидел фары сворачивающей к нему машины. Кажется, не только он решил приехать заранее.       Кастиэль вышел из машины, вытаскивая из кармана трешера пистолет. Можно было попытаться объяснить этому парню все, но вряд ли бы он понял. Скорее просто назвал бы его дураком. Или чокнутым. Или все вместе. Так что переход к угрозам не был таким уж бессмысленным.       — Где он?       Мужчина еще не успел выйти из машины, но уже начал кричать. Как неприлично.       — Не делай глупостей, — предупредил его Кастиэль, поднимая пистолет. — Думаю я, что получить пулю сейчас не лучший выход.       — Мелкий ублюдок, — высокий мужчина шел к нему, не обращая внимания на предостережения. — Да что ты мне сделаешь?       — Видит Бог, я не желал сего.       Кастиэль выстрелил.       Благодаря глушителю, звук получился тихий, а жертва, внезапно, проявила чудеса терпения, лишь тихо шипя и держась за простреленную ногу. С чего бы ему такое счастье?       — А сейчас, когда готов ты выслушать меня, — Кастиэль убрал пистолет и подошел ближе. — Мы поговорим.       — Где мой брат?       — Я уже говорил, ответ тебе придется не по вкусу. Могу сказать лишь, что он жив и спит в забытьи все эти годы. Тебе же предстоит уснуть тем сном, но лишь на краткие часы. В каком-то роде ты его теперь и повстречаешь.       — Что ты несешь?       Мужчина удивлённо наблюдал за тем, как Кастиэль чертит вокруг него круг. Он попытался ухватить охотника за ногу, но тот лишь устало вздохнул и ничего не ответил.       Зрительная память у Кастиэля была прекрасная, так что круг получился идентичным тому, что рисовал Дин. За исключением полностью разделяющих его линий, но почему-то казалось, что так и надо. Большие свечи у знаков, такие не задует внезапный порыв ветра. Заклинания он не знал, но полагал, что и просто обращения должно хватить.       — Сэм, — Кастиэль успел заметить, как глаза мужчины почти испуганно блеснули. — Хочу я говорить с тобой. Этот муж способен твоим сосудом стать на время нашего разговора.       — Да ты больной, — пробормотал мужчина, — Господи!       Последнее было уже обращено не к Кастиэлю. Мужчина скорчился и упал. Через мгновение тело на земле задёргалось, что-то бормоча. Охотник был уверен, что если бы видел это не глазами, то вокруг человека сейчас была бы тьма. Та самая, невероятно яркая и очень любопытная. Конечно, нужно было согласие сосуда, но этого одержимого идеей найти брата, будет довольно легко уговорить.       Когда мужчина перестал дергаться и затих, Кастиэль на секунду подумал, что ничего не получилось. Но когда сосуд поднял глаза, от полного отчаянья во взгляде не осталось и следа. Теперь человек выглядел бодро и радостно. Круги под глазами исчезли и он, не обращая внимания на простреленную ногу, поднялся с земли.       — Здравствуй, Сэм, — Кастиэль знал, что должен быть напуган, но почему-то не получалось. — Я рад, что откликнулся ты на мой зов.       — Ну как я мог отказать пророку.       Смотря, как Сэм разминает руки, привыкая к человеческой оболочке, Кастиэль задумался над тем, как именно он уговорил этого человека согласиться. Все же, пообещал ему найти Дина? Вернее, сосуд Дина. Это был бы самый простой вариант.       — Видел я, как беседовали вы с Дином. И видел, что хочет он помочь тебе, хоть и не в силах от чего-то.       — Да трус он, — возмущенно заявил Сэм. — Боится, что если начнет дальше ломать печати, то ангелы его с землей сравняют. Впрочем, он прав, на самом деле. Они ко мне братской любви не питают, так что из клетки не выпустят. И пусть твой брат сломал первую печать, осталось еще шесть и с ними возникнут большие сложности.       — Что?       — Ну, Гейб, — Сэм нагнулся, дотрагиваясь до кровоточащей ноги и удивленно поморщился от непривычно-сильного ощущения боли. — Он вскрыл первую печать совсем недавно. У вас вообще забавная семья, серьезно. Я видел все, что видел он, это не так сложно, учитывая, что он находился в моей клетке какое-то время. И скажу честно, у меня бы с такими родственниками крыша съехала. Впрочем, ты же недалеко от этого, да?       Кажется, ему просто хотелось поговорить. Хотя, за столько тысячелетий в одиночестве неудивительно. А еще ему было до ужаса любопытно. Он ощупал карманы, достал оттуда мобильник и начал ожесточенно тыкать в экран.       — Я желаю помочь Дину.       — Прости?       Теперь все внимание падшего было сосредоточено только на Кастиэле.       — Сказал я, что коли достанет мне сил помочь ему освободить тебя, то желаю совершить это.       — Удивительно, — восхитился Сэм. — Вы, люди, действительно удивительные. Ты прекрасно знаешь, кто я такой. Ты знаешь, что выпускать то, что было заперто, не слишком хорошая идея. Но ты хочешь это сделать. Почему?       — Мне горько видеть обиды меж братьев. Возобновить я хочу семейные узы, — вздохнул Кастиэль. — Ваши хотя бы. Видеть Дина счастливым приятнее намного, чем смотреть на бессильную злобу.       Задумавшийся дьявол представлял из себя очень забавное зрелище. Он нахмурил брови, внимательно смотря на Кастиэля.       — Есть ли способ, который позволит ему помочь тебе?       — Тебе он не понравится.       — Мне и не должно нравиться.       — Хорошо, — Сэм кивнул, скрещивая руки на груди. — Ты должен отдать мне свою душу. Я смогу извлечь её, не навредив тебе, а затем забрать с собой в клетку. Как только небеса узнают, что пророк не просто в аду, а еще и со мной, то они сами бросятся печати снимать. А там выбраться уже не будет проблемой.       — Ладно.       — Вот так просто, серьезно? Я видел жизнь Габриэля, я сейчас вижу тебя и у меня только один вопрос. Почему вы еще живы?       Этот вопрос интересовал не только Сэма. Однако, если он думал, что Кастиэль просто бросается в геенну огненную, то был не прав. Он еще и руками радостно размахивал при этом. Вся его сущность охотника вопила о том, что это очень плохая идея. Что из союзов с дьяволом еще ничего хорошего не получалось. Но это был лучший выход. Это вернет Дину брата, это объединит его братьев, которые ни за что не останутся в стороне. И пусть ради этого придется рискнуть. Лучше вечность в клетке, чем бессилие тут.       — Да, Сэм. Ты можешь забрать мою душу, — Кастиэль шагнул в круг, оказываясь совсем рядом с падшим. Он чувствовал эту черноту сейчас, почти так же, как в видениях. Но она все еще не пугала. — Я просто хочу помочь.       — Будет больно, — серьезно предупредил Сэм, протягивая руку.       Это было не просто больно. Что-то, что пронизывало каждую клетку, теперь медленно выдиралось, как старые глубокие корни, бьющиеся в агонии нервы ослепительными вспышками сверкали перед глазами. Наконец, чувствуя, как тело разрывается на тонкие полоски, Кастиэль потерял сознание и очнулся только под утро, сидя в собственной машине, которую гнал по шоссе Дин. Он был абсолютно спокоен, на грани сознания не мелькали видения, а голову не давило. Вон оно значит, как это — быть бездушным.       — Очнулся, — буркнул Дин, бросив на него короткий взгляд. — И что ты сделал, боюсь спросить?       — Я отдал душу твоему брату, — просто ответил Кастиэль, садясь удобнее. — Чтобы появилась у тебя возможность снять печати.       Он оглянулся, замечая на заднем сидении сосуд, в котором побывал Сэм. Мужчина лежал без движения, бессмысленным взглядом смотря перед собой. Изо рта у него стекала нитка слюны. Перегнувшись через сиденье, Кастиэль вытащил у него зажатый в руке телефон. Стянул с него крышку и быстро заменил симку на свою. Вытащенную же сломал пополам и выкинул куда-то на обочину. Ему она больше не пригодится.       — И это ты не дал мне выбросить телефон моего сосуда, — возмутился Дин, следя за всем этим. — Без души ты довольно жесток.       — Я и телефон его выкину, — прояснил Катсиэль. — Ему они уже не понадобятся, а нас могут засечь.       Он набрал номер Майкла, потому что сообщить о последних событиях все же стоило. Не зря же он все это затеял. Как только брат недовольно спросил, что именно у него случилось, Кастиэль не стал тянуть:       — Я продал душу дьяволу.