Дорогая моя

      Красная, словно её кинуло в жар, королева лежала на спине, руками намертво въевшись в крылья феи. Малефисента зелёным пламенем и языком, словно калёным железом, опаляла текущее лоно крестницы.       — А-а-а-а-а-а-а!. — только и выла непонятно от чего Аврора, её голубые, цвета неба глаза слезились, она плакала.       Зато зелёные, словно пара подобранных изумрудов, сияли азартом глаза Малефисенты. Она ещё добавила огоньку, а к языку присоединился указательный палец и давил на клитор. Другая рука щупала, мяла и давила девственную молочную плоть Авроры, розовые соски на которой так разбухли и приобрели такой тёмный оттенок, что складывалось впечатление, будто сейчас молоко брызнет!       — О-о-о-о-о-о… Умоляю, прекрати-и-и-и!.. — крикнула вдруг Аврора, резко перейдя из горизонтального положения в вертикальное.       Фея и не думала жалеть её, сама ведь напросилась. Босые ножки барабанной дробью стучали по спине. Язык начал дрыгать в лоне.       — Не-е-е-ет… — закатив глаза, королева легла на траву, получив разряд.       Малефисента светилась от счастья.