Холистические лоскутки

Тодд сидел на диване и смотрел на свечку, стоящую на журнальном столике. Маленький язычок пламени приветливо потрескивал, извиваясь на тёмном фитиле, и медленно, всё глубже исчезал в проплавленной парафиновой глубине. Пахло химической клубникой, немножко — пылью; с улицы тянуло выхлопными газами и тем особым ароматом утреннего солнца, который Тодд научился осознавать лишь недавно — с тех пор, как в его жизни появился неугомонный, сияющий, яркий, энергичный как электровеник и такой же логичный холистический детектив. Дирк Джентли. Дирк. Ди-ирк… Тодд вспомнил солнечную улыбку, жёлтую куртку, невыносимо правдивое лицо. Правдивое. «Он лгал мне. Путешествия во времени… почему было просто не сказать? Зачем разыгрывать экстрасенса, влезать в окно и вести себя как идиот?!» Тодд ссутулил плечи, огонёк свечи подмигнул и слизнул капельку синего парафина. «А я бы поверил? Путешествия во времени… он же уже знал, что сделал это — и просто боялся идти по другому пути. Это могло бы всё изменить! Фара могла умереть. Но это предательство — не говорить правды! Да? А сам я кто? Кто я после всего, что сделал? Я ведь тоже ему лгал. Аманда… нет. Дирк. Я тоже ему лгал. Я… Ты — монстр! Ты заслуживаешь быть один! Как я мог?..» Тодд вспомнил, как исчезла улыбка, и на её место пришло выражение ударенного тапком котёнка. Тодд грустно усмехнулся — он всегда любил животных, особенно — котят. Особенно теперь, когда в каждом котёнке… нет, не в каждом. Только не отвлекайся. Он ещё раз представил это: вот злые, хлёсткие слова вылетают из его рта. Вот улыбка сползает с лица Дирка, словно смытая мокрой тряпкой акварель. Вот на его лице появляется это страшное выражение предательства, удара, которого он ждал, но так и не смог смириться. Он не пытается оправдаться или защититься. Он стоит и смотрит, как Тодд уходит, объятый праведным гневом. Такой искренний, такой не умеющий скрывать своих мыслей и эмоций. Дирк. Дирк Джентли. Дирк Джентли, свернувшийся сейчас клубком на белых больничных простынях в паре кварталов отсюда. Наверняка уже забыл про Тодда и достаёт врачей и медсестер — объясняет, что не надо делать ему уколы этими страшными иголками, потому что Вселенная не могла так с ним поступить! И вообще, само пройдёт. Перед глазами Тодда появилась настолько правдоподобная картинка, что он не выдержал и снова усмехнулся, ещё больше сжавшись на диване. Огонёк свечи чуть колыхнулся от дыхания. «Ты снова всё испортил, Тодд Бротцман. Как и всегда. Просто смирись с этим» На сведённые судорогой плечи легли тёплые руки. Тодд подпрыгнул и обернулся. Около дивана стоял Дирк; смущённо глядя на испуганного Тодда, он аккуратно потирал левый бок. Он был в растянутой футболке, из ворота которой виднелись бинты, и выглядел немножко уменьшившимся, потускневшим и очень, очень молчаливо-печальным, что в Дирке весьма пугало. — Это всего лишь я. — Я вижу, — Тодд расправил плечи и уставился куда-то в ключицу Дирка — безопасно и как раз на нужной высоте. Дирк набрал в лёгкие воздуха и застрочил, не глядя Тодду в глаза: — Я вот вышел из больницы, а там Роуди и Аманда — мы, кажется, немножко подружились. Аманда принесла мне апельсины в больницу. А когда узнала, что меня выписывают, то ещё и раздобыла футболку. Надеюсь, это хотя бы Мартина, а не Вогла. Хотя футболка Вогла была бы мне мала. Наверное. Или нет. Я говорил, что это плохая идея, но Аманда сказала, что знает лучше, и вот я здесь. Ты же любишь шоколад? Как-то не похоже, что ты ждал. Или рад. Или нет? Или что? Просто… Тодд пытался вникнуть: Дирк явно нервничал, поэтому говорил всё быстрее и быстрее, а смысл его слов ускользал от Тодда всё дальше. Не то, чтобы в первый раз. — Стоп! Тебя выпустили из больницы. Поздравляю. Ты видел Аманду. У неё всё хорошо, правда же? Раз она с Роуди. Зачем ты здесь, Дирк?.. Дирк медленно выдохнул и посмотрел Тодду прямо в глаза: — С днём рождения, Тодд. Ты сказал, что больше ты мне не друг, но мне всё равно. Я одинок и всегда таковым останусь. Люди приходят и уходят, оставляя мне только воспоминания о времени, проведённом вместе. Но в день рождения никто не должен быть один. Я не вижу, что бы у тебя были другие планы. Так что вот, я здесь. И я принёс тортик. Шоколадный. А Аманда… Она тоже скоро будет здесь. И Фара. И Роуди-3, все четверо. Нам нужно найти чашки и подвинуть стол! — Стол-то зачем? — Как это зачем? Я читал, так делают! Нужно поставить стол для подарков! — Я не уверен, что это понадобится, Дирк. Ты… Спасибо, что пришёл сюда. Но Аманда… она не хочет меня видеть. Я не понимаю, с чего ты взял, что она придёт. — Разумеется, придёт! Мы с ней поговорили, и это же День Рождения! Всё должно быть идеально. Тут Дирк вдруг разом потух: улыбка исчезла, и он положил руки на плечи Тодду, требовательно заглядывая ему в глаза. — Подарок… Я должен подарить тебе подарок! Но у меня ничего нет. Совсем ничего. — Это не так, Дирк. Тодд мягко опустил руки на подрагивающие ладони на своих плечах. — Наша дружба — лучший подарок. И то, что приедет Аманда с друзьями. И Фара. И ты принёс мне торт! Шоколадный! Спасибо. Мне никогда так… Спасибо. Дирк замер. Он вглядывался в Тодда, словно искал на его лице небезызвестное 42. — Но так нельзя. Я же читал! Нужен подарок! — и Дирк, обдав Тодда запахом шоколада, прижался к его губам в неуклюжем поцелуе. Тодд распахнул глаза. Дирк Джентли, его мечта, его друг, тот человек, каким он хотел бы быть, но знал, что никогда не будет — уверенный в себе, яркий, стильный и невыносимо прекрасный — прижимался губами к его губам и видимо не знал, что делать дальше. Он аккуратно отстранился, но Тодд схватил его за затылок, погружая пальцы в мягкие пряди, и притянул к себе. — Подожди. Этот подарок я хочу смаковать. Тодд аккуратно провёл языком по губам Дирка и скользнул внутрь приоткрывшегося рта. Дирк тихо застонал и окончательно обмяк, повисая на Тодде тёплой кучкой шоколадного счастья. Сзади послышалось покашливание, и Фара участливо произнесла: — Мы не вовремя? Тодд аккуратно оторвался от Дирка и повернулся к двери. Там стояла Фара, улыбаясь, а за её спиной раздавался рык Мартина и звонкий смех Аманды. — Я очень рад. Тодд выскользнул из тёплых объятий, мягко улыбнулся Дирку и обернулся к Фаре, окончательно взяв себя в руки. — Заходите, я заварю чай. Дирк потряс головой и поправил бинт на шее. — Я принёс торт! Он снова сиял, и болтал, и подпрыгивал — был Дирком Джентли, каким его знали Фара и Аманда. И только Тодд теперь знал его другого — мягкого, тёплого, податливого, изумлённо распахивающего обрамлённые длинными ресницами глаза и стонущего в целующий его рот. Тодд достал чашки и усадил гостей. Роуди под руководством Аманды были усажены вокруг стола, торт разрезан и разложен по тарелочкам. На брата Аманда пока не смотрела. Посередине стола гордо догорала клубничная свечка. — Давайте поднимем эти чашки, — Фара усмехнулась и подняла свою, — за именинника и нашего друга — Тодда. Ура! Дирк вскинул чашку так резко, что чай выплеснулся на пальцы. Роуди заулюлюкали, а Аманда первый раз посмотрела на брата. Они чокнулись чашками, и Дирк сказал: — А теперь именинник должен загадать желание! — и пододвинул к Тодду злополучную свечку. Тодд пристально на него посмотрел и сказал: — Спасибо, что вы здесь. Я уверен, этот праздник запомнится мне надолго. И лучший подарок на него я уже получил. Тодд улыбнулся Дирку и резко задул свечу.