Холистические лоскутки

«Всё-таки я мудак», — думал Тодд, аккуратно оборачивая горячего Дирка в покрывало. Тот приоткрыл мутные глаза и слабо застонал. — Чаю? Мёд? Холодно? Жарко? Болеющий Дирк вызывал странные желания. Хотелось забрать себе всю хворь, чтобы этот солнечный человек снова обернулся в свою яркую куртку и неумолимую улыбку и побежал на зов Вселенной. Или хотя бы завернуть его в плед и поить с ложечки ароматным чаем, подаренным Амандой чёрт знает когда. Дирк опять застонал. Тодд прикоснулся к его лбу и мягко отвёл в сторону влажные волосы. — Подожди, я оботру тебя уксусом. Мама так делала, когда мы с Амандой были маленькие. Из пледа послышалось согласное угуканье. Тодд быстро сходил за влажной тряпкой — в кои-то веке пригодились эти странные носовые платки — и аккуратно провёл по пышущему жаром лбу. Дирк счастливо выдохнул и зарылся лицом в тряпочку. «Какой же я мудак». Когда болел сам Тодд — он просто наедался антибиотиков и закукливался в плед на пару дней, пока не начинал снова различать верх и низ, а затем шёл на работу. Сейчас Тодд смотрел на Дирка и не мог насмотреться. Влажный, пышущий жаром, раскинувшийся на постели и вяло шарящий рукой по кровати не открывая глаз, Дирк был прекрасен. Несмотря на болезнь, несмотря ни на что. «Мудак. Человек болеет, а ты… губу раскатал, идиот. Он никогда не будет твоим, поэтому будь ему хотя бы другом — о чём он неоднократно тебя просил». Дирк тихо застонал и откинул с себя остатки одеяла. Тодд забеспокоился сильнее, и, стараясь отвести взгляд от влажной, прилипшей к телу футболки и таких же боксёров, аккуратно опустил ладонь на лоб Дирка. Горячий сухой лоб, испарина на котором высыхала вместе с живительной влагой от тряпочки. Тодд оказался на перепутье — его душевное равновесие против здоровья друга. Да уж, вопрос даже не стоял. — Дирк, давай. Нужно дойти до ванной. Тебе нужно принять душ, смыть с себя весь пот и немножко охладиться. Давай! Дирк снова тихо, жалобно застонал и прикрыл глаза рукой. Тодд аккуратно закинул руки друга себе на плечи и усадил его. Убедившись, что Дирк не поплыл, они попробовали встать. Для невысокого Тодда тащить Дирка была та ещё задачка: тот норовил завалиться набок, прислониться к любой стене, а то и вовсе свернуться клубком на полу и страдать. Не меньше проблем доставлял прижатый к Тодду горячий бок, вызывающий одновременно неудобство, наслаждение и чувство вины. Здравомыслие Тодда спасло то, что до ванной было всего несколько шагов. Он осторожно прислонил друга к стеночке и включил воду, регулируя температуру. Теперь предстояло самое сложное. — Давай, раздевайся и залезай. Дирк? Дирк! Дирк прислонился всем телом к прохладному кафелю и явно пребывал где-то в иных мирах. Тодд тяжело вздохнул и аккуратно потянул Дирка за горячее плечо и практически подвёл к ванне. — Давай, шагай. Это несложно — поднять ногу, поставить ногу. Потом вторая — и ты на месте! Путём титанических усилий преграда ванны была преодолена. Тодд глубоко вздохнул и морально подготовился. Хотя как к такому подготовишься… Он медленно потянул пропитанную потом футболку вверх. Дирк явно не приходя в сознание поднял руки, выпутываясь, и Тодд бросил футболку на пол. Вдохнул. Выдохнул. И взялся за боксёры. Медленно потянул вниз, усиленно сосредоточив внимание на симпатичном узорчике в мороженку — где он берёт все эти милые вещи? Галстуки, трусы. А носки, интересно, у него тоже такие? В лисичек? В грибочки? Дирк переступил ногами, и трусы отправились на пол, вслед за футболкой. Тодд вдыхал и выдыхал на четыре счёта и усиленно не опускал взгляд ниже пупка. На тонкие ноги, острые, мальчишечьи коленки, длинные пальцы, аккуратные тазовые косточки и… Дирк был болен. А Тодд отлично держал себя в руках. Ну как — отлично… На троечку. Дирк медленно съехал вниз и встал на колени, обеими руками держась за бортики. Тодд поливал его тёплой водой. Друга было жалко, но температуру надо было сбить. — Ты готов? Будет сначала страшно, потом приятно, а потом получше. Дирк промычал что-то отдалённо напоминающее согласие. Тодд выключил воду и покосился на стоящие около ванны два тазика с холодной водой. Выдохнул, положил душ, взял таз. И тихо пробормотав: «Раз, два, три!» — вылил его на Дирка целиком. Дирк закричал. Ему показалось, что его окатили ледяным огнём. А Тодд вылил и второй таз. Дирк подскочил на месте и вылетел из ванны прямо на подсунутый Тоддом коврик. Его глаза были широко распахнуты, рот приоткрыт, а руки немножко дрожали. Тодд выхватил большое полотенце и одним плавным движением завернул Дирка с ног до головы, растирая. Дирк, всё ещё глядя вперёд остановившимся взглядом, тихо проговорил, постепенно набирая обороты и приходя к обыкновенному своему темпу — пойми-меня-если-догонишь. — Это же похоже на рождение сверхновой! Я словно видел большой взрыв, который сосредоточился где-то в районе шеи и разрастался во все стороны, вспыхивая в уголках ванны как звёзды в иллюминаторах космического корабля! Представляешь, Тодд, как странно выглядела бы в космосе ванна? Всё такое чёрное, а она такая белая, и летит куда-то в самый центр Вселенной. Словно тот листок, словно и я мчусь по невидимым глазу путям мироздания, надеясь успеть разглядеть все звёзды вдоль борта моей космической ванны.Только пришлось бы заключить её в воздушный пузырь или сидеть в ванне прямо в скафандре, ещё и привязанным — мне не нравится эта мысль, но если не пристегнуться, то меня бы унесло от ванны далеко-далеко — там же невесомость, понимаешь, Тодд? Тодд представил себе Дирка в скафандре, привязанного к ванне и летящего в космосе. Красота, однако. Стоило бы забеспокоиться, но он по себе знал, какое воздействие на неподготовленный температурящий организм оказывает ледяная вода. Так что просто натянул на Дирка шерстяные носки, штаны, свитер и отвёл обратно в постель, продолжая краем уха прислушиваться к «если включить воду в космосе, она будет из крана пузырьками разлетаться и придётся её ловить! Я бы покрасил пузырьки в разные цвета — вот было бы красиво!» Видимо, откуда в космосе в кране возьмётся вода Дирка не интересовало абсолютно. Тодд подвёл Дирка к постели и укрыл одеялом. Теперь хорошо бы чаю с мёдом — и должно стать получше. Тодд погладил Дирка по плечу — «в космосе эти пузырики замёрзнут, Тодд, и станут похожи на рождественскую гирлянду. А если начать мешать цвета, то можно сделать маленьких ледяных космических пчёлок!» — и пошёл заваривать чай, как его за запястье ухватила очень тёплая рука. Дирк смотрел серьёзно и был, кажется, в полном сознании: — Не… уходи. Вселенная огромна, а здесь меня держишь только ты. Тодд замер на секунду и, погладив судорожно вцепившиеся в него пальцы, сказал: — Я за чаем и обратно. Тебе надо попить. Когда Тодд вернулся с чашкой ароматного чая — Дирк упорно не признавал пакетиков и требовал «настоящий заварной чай, а не этот ваш веник в мешке на ниточке» — носки и свитер лежали на полу у кровати, а Дирк крепко спал, свернувшись под одеялом. Тодд поставил чай на тумбочку у кровати и аккуратно прилёг на свободную половину, стараясь не потревожить целительного сна. Но одеяло пошевелилось, наползло на Тодда и Дирк, свернувшись уютным клубком рядом, счастливо вздохнул и заснул, чтобы утром проснуться почти совсем здоровым.