Моя опора

Первые месяцы после выписки были для меня сущим адом. Приходилось всему, буквально каждой мелочи, учиться заново. Все привычки, все то, что я любил делать, вдруг обесценилось. Я не знал как теперь буду спать, как есть, даже как проводить время. В этот самый момент ко мне и пришло долгожданное осознание приговора врачей. Ты не можешь ходить парень, ты беспомощный инвалид, научись с этим жить. Я был совершенно раздавлен ,да что там, превратился в настоящую размазню. Едва приехав домой, я отказался вообще вставать с кровати, я мог только лежать на ней, придавливать матрас и гипнотизировать телевизор, объедаясь всякой дрянью. В этот плотный график, конечно, не вписывались ни друзья, ни знакомые, а порой даже и родители. Мои старики, напротив, не теряли оптимизма, они всякий раз вытаскивали меня из депрессии и упрямо продолжали вселять в меня веру в лучшее. Они делали для меня все, продали квартиру в которой я жил, а на вырученные деньги сделали ремонт в своей, которая была значительно больше. Так по всему дому появились поручни и исчезли пороги, что значительно облегчило мою жизнь. Бывшую детскую они превратили в настоящий тренажерный зал, гантели и гири, силиконовые мячики и даже турники словно обрамляли гордо поставленный в центр тренажер от спонсоров. Я смотрел на это горящими, как у ребенка перед конфетой, глазами и даже проникался этой, подаренной родителями, надеждой, я чувствовал в себе силы и был полон оптимизма, я верил в то, что когда-нибудь я обязательно помогу отцу с машиной и собственноручно принесу для мамы букет цветов на восьмое марта. Самым трудным было научиться перелезать с кровати на кресло, и наоборот. Вообще любой физический вопрос вводил меня в транс, каждое сделанное движение приходилось тщательно обдумывать и планировать, но осечки все равно возникали. Я выходил из себя, плакал, падал на пол и в отчаянии молотил кулаками по холодному полу, но потом поднимал голову, вставал и пробовал еще раз. Однако не смотря на все мои старания, шансы мои с каждым днем сокращались. Когда-то тугие мышцы на ногах ослабли. Безжизненно повисшие, они просто раскачивались при каждом моем движении и точно насмехались надо мной. Но не смотря ни на что я продолжал бить собственные рекорды, я взбирался на тренажер как на Эверест, но даже с помощью посторонних самостоятельно не получалось сделать и пол шага. Я злился на себя и свою беспомощность, на время прекращал тренировки, снова сдавался и так по кругу. Я знал, что причиняю невосполнимый урон душам своих уже не молодых родителей, но не мог контролировать захлестнувшие эмоции. Не могу сказать, что всегда был таким психом, все изменилось как раз после травмы. Очень часто я запирался в комнате и подолгу просто смотрел в окно. Я считал звезды, угадывал созвездия и понемногу возвращал контроль над собой. Подъехав поближе, я с интересом стал наблюдать, напротив, совсем рядом с моим стоял многоквартирный дом, точно такой же высокий, с тем же коричневым фасадом и плоской крышей. Вечерами в окнах загорался свет, и я принимался гадать, чем могут заниматься хозяева квартир, пришли ли они с работы и какую передачу смотрят, где влюбленные парочки жадно тискаются в полумраке, а где заботливая жена жарит своему мужу отбивную. Все это увлекало меня часами. Я даже снова представлял себя частью этого мира и не требовал большего. Вот в еще одном окне загорелся свет, на цветастых шторах мелькали серые тени. Спустя несколько минут узорчатая ткань исчезла, как будто ее не бывало, и тут хлопок. Такой громкий и яркий, какого не встретишь ни на одном празднике. Что - то со сверхъестественной силой зажглось внутри меня, и тут я окончательно понял, что погиб. Поверьте, я никогда не верил в любовь с первого взгляда и даже насмехался над всеми этими жертвами Купидона, считая их абсолютными кретинами, но случилось то, что случилось. По ту сторону окна стояла девушка, одетая в светло - голубую толстовку с милой мордочкой медведя, она распустила свои светлые, тут же разметавшиеся по плечам волосы, и несколько секунд просто стояла у окна, вглядываясь в морозную тишину зимы. Маленький, чуть вздернутый носик прекрасно дополнял полные алые губы, а глаза... Глаза были неземными, я припал к окну, но так и не смог разглядеть их цвета, с сожалением осознавая, что этот вопрос так и останется загадкой для меня. Прекрасная незнакомка вдруг развернулась и улетела подальше от моих глаз, оставляя бархатистое, как молодое вино, послевкусие от приятной встречи.