Моя опора

Меня зовут Марк. Я родился в сентябре 1989 года в тихом Петербурге. С самого детства я воспитывался смышленым мальчиком, что и привело к отличному окончанию школы и диплому Государственного университета. Именно это событие я и отмечал со своими друзьями Ником и Стасом в тихом баре с громким названием "Поцелуй смерти". Людей в этот вечер было до умопомрачения много, дорога от одного конца бара к другому занимала ни то десять минут, ни то целую вечность, а чтобы протиснуться между толпой, приходилось не только активно работать локтями, но еще и проявлять невероятные чудеса акробатики. Прожекторы и цветные лучи слепили глаза, а ритмичная музыка громкими битами отдавалась по всему телу. От всего вокруг тошнило, и когда безрезультатные поиски друзей не увенчались успехом, я решил выйти на улицу, в надежде на спасительный глоток воздуха. Лето в этом году выдалось поистине жарким, и даже ночь не приносила долгожданной прохлады. Ветер с залива доносился теплым и влажным, и я ощущал как рубашка прилипает к спине и становится тесной, на парковке было не так много машин, по сравнению с толпой в зале. Я бегал глазами по новеньким фордам и шевроле, блестящими как новогодняя гирлянда и наверняка стоящими их владельцам ни один миллион долларов, когда мое внимание привлекла компания, уютно разместившаяся около черного, как и сама ночь, джипа. Молодые люди что - то монотонно бормотали и просвечивали молодую девушку в короткой юбке своими похотливыми взглядами. Еще несколько мгновений, и она закричала, усиленно сопротивляясь, чтобы не оказаться заточенной, а впоследствии изнасилованной в том самом пресловутом джипе. Я помню как колебался, позвать на помощь или бежать к ней, затем еще крик, но уже мужской, угрожающий расправой, и я, руководствуясь одними лишь инстинктами, кинулся туда, как сумасшедший. Дальше все как в тумане. Удар, еще удар, крики, железная жидкость, затекающая в глотку, запах мокрого асфальта, еще удар, теплота, разливающаяся по ногам, и долгожданная темнота, поглотившая меня. Девушку, ради которой и оказался в инвалидном кресле, я больше никогда не видел. Она не приходила в больницу, не посылала мне писем и даже не явилась на допрос в качестве свидетеля. Наверно поэтому этих ублюдков не посадили, Андрей, Сергей и Павел, я навсегда запомню их имена и лица с выражением глубокой ярости и хвастливого самодовольства, эти пьяные свиньи считали себя королями этого мира, и правда, если у кого - то в этом мире есть деньги - за короной дело не станет. В отличие от них у меня не было особых средств, но мне повезло, все три проведенные мне операции оплатил какой-то благотворительный фонд, он же подарил мне совсем новую коляску и необходимый тренажер. Хотя пусть врачи из чувства такта не показывали это, но все же никто из них не верил, что я когда - нибудь смогу самостоятельно ходить. "Тебе поможет только чудо, сынок", миллионы раз приходилось слышать эти слова, точно вырванные из какой-нибудь дешевой мелодрамы про тяжелую жизнь калеки. Буду откровенен, для меня эта новость не стала чем-то роковым, я не рвал на себе волосы и не бился в конвульсиях от истерики, как многие могли бы подумать. Не могу сказать, что я не переживал, просто увидев в те первые секунды глаза матери, которая за одну ночь, казалось бы, пережила больше чем за всю жизнь. Я понимал, что должен быть сильным, если не ради себя, то хотя бы ради нее.